Тепло твоих объятий

      Ошейник натирает тонкую кожу шеи, а затянутые на запястьях верёвки не дают пошевелить руками. Единственное, что оставалось из одежды на Уилсоне — его трусы и штаны, которые недвусмысленно топорщились между ног. Из освещения было только кострище. — Посмотри на себя, сука. Я ещё не касался тебя, а ты уже изнываешь от желания, — Максвелл злобно улыбнулся, как всегда куря кубинскую сигару. В левой руке он держал длинную черную ленту. Приблизившись к учёному, он завязал последнему глаза, затягивая узел как можно туже. Убедившись, что теперь он точно ничего не видит, демон слегка надавил Уилсону ботинком между ног. Дыхание Хиггсбери становилось тяжелее. Максвелл грубо схватил его за подбородок и повернул к себе. — Ты отвратительный и грязный. Я не знаю, есть ли в мире такое наказание, которого тебе будет достаточно. С этими словами, демон затушил сигарету об грудь учёного. Уилсон охнул, выгибаясь от боли. Стоны боли мгновенно возбудили Максвелла, но нельзя было прямо сейчас трахать Персиваля, всё же, остались ещё несколько вещей, которые он хотел сделать с ним. Отпустив наконец подбородок Хиггсбери, демон пнул его в бок. Помня, что это значит, Уилсон неохотно повернулся и встал на четвереньки. Не удержавшись, Максвелл шлёпнул Персиваля, от чего тот вздрогнул. Довольный реакцией, демон направился к слабому, догорающему, кострищу и вытащил из тусклого пламени что-то похожее на длинный металлический прут. Услышав, что Максвелл вернулся, учёный напрягся, гадая, что сегодня приготовил его мучитель. Не успел он перебрать в голове все возможные варианты, Уилсон вскрикнул, больше от удивления, чем от боли. Горячий металл жёг кожу спины. Руки Хиггсбери подкосились и лицом он упал в траву. — Ну-ну, шлюха, так не пойдет. — улыбнулся демон, наслаждаясь криком. В его руке быстро материализовалась цепь из теней, пристёгнутая к ошейнику на шее Персиваля. С силой потянув на себя Максвелл заставил Уилсона поднять голову с земли и вновь опереться на руки. Металлический прут продолжал жечь спину учёного до тех пор, пока демон не начал стягивать с него штаны. — Не надо, пожалуйста. — сквозь слёзы промычал Хиггсбери, но тут же запнулся, почувствовав, как Максвелл гладит его член рукой в перчатке. Ощущение было настолько неожиданное и приятное, что Уилсон простонал от удовольствия. Демон так редко ласкал его… — Как ты смеешь врать мне, что не хочешь этого, когда твой член такой твёрдый? — наклоняется и шепчет Максвелл, но не убирает руку. В тишине ночного леса его слова отдаются эхом. Персиваль молчит в ответ и старается полностью отдаться этому прекрасному ощущению, которое ему прямо сейчас дарил демон. — Максвелл… я… сейчас… — скулит Уилсон. В ту же секунду его член крепко сжали, не дав кончить, а ошейник так резко и сильно потянули на себя, что учёный закашлялся. Стоило ему только перевести дыхание, как он охнул, но в этот раз от боли. Металлический прут пришелся прямо по заднице несчастного. Не в силах больше сдерживаться от переполнявшего его возбуждения Максвелл быстрым движением стянул с себя штаны и резко вошёл в Уилсона. Тот прогнулся и тихо выругался. Ощущать горячий ствол демона теперь уже было не противно и не больно, как в первые разы, а действительно приятно. Каждый толчок заставлял Хиггсбери стонать и двигать своей собственной задницей в такт. Уже отбросив далеко в тьму ночи прут, Максвелл одной рукой придерживал цепь от поводка Уилсона, а второй отвешивал звонкие шлепки по его ягодицам. Прогнувшись, Персиваль рвано выдохнул и кончил. — Уже всё?.. — усмехнулся демон, сдерживаясь, чтобы самому не начать стонать. Всё же, Уилсон был чертовски хорош. Никто так не заводил Максвелла, как этот самоуверенный низкорослый учёный, который в моменты их близости выглядел таким беспомощным и сексуальным одновременно. Выйдя из Хиггсбери, демон слегка пнул его по ногам. Уилсон же послушно развернулся и встал на колени. Максвелл снял с его глаз повязку. Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, Персиваль начал нежно губами касаться возбуждённого члена демона. Пару раз облизав, Уилсон резко взял почти на всю длину, всё же заставив Максвелла громко охнуть. Хиггсбери изо всех сил старался как можно быстрее двигать головой. Демон сам уже потерял всякий контроль и теперь двигался бёдрами навстречу. Схватив Уилсона за волосы и притянув к себе, Максвелл кончил ему в горло. Отдышавшись, демон отпустил учёного. Развязав верёвки на запястьях Хиггсбери, поправив собственную одежду и застегнув штаны, Максвелл уже собрался уходить, но решил бросить последний взгляд на Персиваля. Тот лежал даже не одевшись и не сняв ошейник, пытаясь восстановить дыхание. Едва заметно улыбнувшись, демон приблизился и встал на колени рядом с учёным. — Вставай, приятель. — Уже приятель? А как же сучка и шлюха? — усмехнулся Хиггсбери, так же вставая на колени рядом с Максвеллом. Демон промолчал, снимая ошейник с Уилсона. Опустив руку, чтобы натянуть штаны на место, Максвелл слегка погладил всё ещё возбужденный и слегка влажный член Персиваля. Учёный закрыл глаза и сладостно охнул, подавшись вперёд. Демон приблизился к Уилсону и впился в его губы горячим поцелуем. Хиггсбери, не ожидавший такого слегка растерялся и даже не сразу начал отвечать. Одни только ласки со стороны Максвелла были редки и необычны, но поцелуи. Целовал до этого он его только один раз и было это в самый их первый секс. Полностью забывшись в удовольствии, Уилсон обнял демона и прижался к нему. Максвелл одной рукой в ответ обнял учёного, а второй продолжил ласкать его член, постепенно увеличивая темп. Персиваль слегка разомкнул губы, но этого Максвелл и ждал, чтобы проникнуть языком в рот к Уилсону. Никогда раньше учёный так не целовался, но всё же стал отвечать, хоть и весьма неумело. Редко какая девушка могла бы так возбуждать Хиггсбери, как это делал когда-то ненавистный демон… Хотя, почему когда-то? Он должен ненавидеть его и сейчас за все издевательства и насилие! Но почему-то никак не получается. В этот момент Максвелл разорвал поцелуй и наклонился к уху Персиваля. — Кончай. — прошептал демон и примкнул губами к шее Уилсона. Тепло от прикосновений волной возбуждения пробежали по телу учёного, приближая того к оргазму. Хиггсбери выгнулся и простонал, кончая в руку Максвелла. Решив, что он точно сделал всё, что хотел, демон встал и собрался уходить, но его остановил голос Уилсона. — Побудь со мной. Обернувшись и изумленно взглянув на учёного, Максвелл стал ждать чего же хочет от него Персиваль. Демон всегда считал, что Хиггсбери его ненавидит, хотя и согласился на сделку. Согласно уговору, Максвелл мог трахать Уилсона сколько хочет и как хочет, но взамен обязан сделать так, чтобы больше никто не причинил никакой боли учёному. Даже он сам вне их сексуальных удовольствий не мог вредить Персивалю. Такие условия устраивали их обоих — наблюдать за выживанием выскочки-учёного было просто весело, но не так интересно, как самому лично доставлять ему боль и трахать. Уилсон же был в полной безопасности взамен на то, что ему же будут доставлять сексуальное удовольствие. Однако, он никогда не просил остаться с ним. До этого момента. В спешке одевшись, учёный подошёл к Максвеллу. — Мне снятся кошмары по ночам. Ты мог бы сегодня... посидеть со мной, пока я не усну? Настолько странного вопроса демон не ожидал услышать, но почему-то он без раздумий ответил: — Да, конечно. Улыбнувшись, Уилсон взял его за руку и потащил к своей палатке. Как бы странно это не было, но раньше учёный никогда не улыбался демону. Внутри небольшой палатки был всего один спальный мешок, однако, он был достаточно широкий, чтобы вместить в себя сразу двух людей. Устроившись внутри, Персиваль пригласил Максвелла лечь. Тот без раздумий устроился рядом с Уилсоном, обнимая его и прижимая к себе. Хиггсбери было так комфортно и тепло в объятьях, что он почти через несколько минут уснул. А Максвелл ещё долго не спал. Так необычно это всё. Возможно ли, что наконец Персиваль решил полностью довериться демону? Неужели он отбросил ненависть и влюбился в него? Размышляя об этом почти всю ночь, Максвелл сделал одно очень важное решение. Утром он тихо покинул палатку, чтобы исчезнуть. Навсегда.