Тепло твоих объятий

      На следующий вечер Уилсон заранее сидел у кострища в предвкушении, когда вновь появится демон, когда этот демон свяжет Персиваля, когда наконец оттрахает его. Так было уже долгое время — Максвелл приходил почти каждую ночь, лишь изредка беря перерывы. Ближе к утру, Хиггсбери с грустью понял, что сегодня он уже не увидит своего любовника. И на следующую ночь никто не пришёл. И на следующую. Учёный не понимал, что произошло. Даже с приходом зимы демон не явился. Морозной ночью Уилсон как всегда сидел в своей палатке. Уже не было смысла ждать. Очевидно, что Максвелл бросил его как использованную игрушку, как сломавшуюся куклу. Обида сдавливала грудь, слёзы бесконечно лились из глаз. Хиггсбери плакал как маленькая девочка, не в силах остановиться. Но какой бы сильной не была обида, Персиваль всё равно не мог выкинуть из головы образ этого демона — высокого стройного и эгоистичного садиста, но изредка такого нежного. Плачет ли Персиваль только потому что чувствует себя использованным? Нет, однозначно нет, глупо так врать себе. Он любит Максвелла. Любит так, как никого больше не сможет полюбить. Разве можно испытывать такие чувства к своему мучителю? Наверное, нет… Уилсон лежал в спальном мешке и не мог перестать вспоминать как всё началось. Не мог забыть их договор, не мог забыть, как Максвелл задал ему вопрос. — Ты девственник? Уилсона даже передёрнуло. Раз он решил мучить его, то зачем задавать такой странный вопрос? Разве ему не должно быть всё равно? Но, пожалуй, врать не стоит. Ведь какой смысл сейчас обманывать? Хуже не станет… — Да. — пробурчал учёный себе под нос и отвернулся, уже ожидая, как начнет злорадствовать демон тому, какой же Хиггсбери неудачник. Но этого не произошло. Максвелл молча подошёл к Персивалю со спины и приобнял его, прижимая к себе. Таких странных и неожиданных действий со стороны демона Уилсон точно не ожидал. Учёный понимал где-то в глубине сознания, что он должен вырываться, бежать, делать всё, чтобы этого не случилось. Но тепло объятий Максвелла так успокаивало, что хотелось больше всего никогда не отпускать его, только бы это тепло навсегда осталось с Хиггсбери. Развернувшись, Персиваль лицом к лицу столкнулся с демоном. Слегка подавшись вперёд Максвелл соединил их губы в поцелуе. Уже забыв всю свою гордость, Уилсон отвечал на поцелуй, прижимаясь как можно ближе и обнимая демона. Максвелл разорвал поцелуй и возбуждённым голосом прошептал: — Я не хочу сделать твой первый раз ужасным, Хиггсбери. Поэтому сейчас я постараюсь быть как можно нежнее. Встав на колени перед Уилсоном, демон стал снимать штаны. Член Персиваля уже покрылся смазкой от возбуждения и стоило только Максвеллу коснуться губами головки, как учёный ахнул. Начав плавно насаживаться дальше демон услышал, как Уилсон изо всех сил сдерживается, но вновь срывается и стонет. Хиггсбери, наслаждаясь, закусывает нижнюю губу и запускает руку в волосы Максвелла. Но тут демон выпустил из объятий своих губ член Персиваля и поднялся с колен, поцеловав Уилсона в шею. — Ложись, — властным, но в то же время страстным голосом проговорил Максвелл, продолжая покрывать учёного поцелуями. Тот послушно лёг на спину. Демон, не отрывая губ от шеи Хиггсбери, стал раздевать его. Расстегнув рубашку и оголив грудь Персиваля, Максвелл начал ласкать его соски пальцами. Уилсон под ним тяжело дышал, явно наслаждаясь прикосновениями демона. Максвелл же спустился руками ниже, начав разминать задницу учёного. Демон не мог дальше себя сдерживать и как можно быстрее стянув с себя штаны, Максвелл подвёл свой возбуждённый горячий и влажный член к отверстию Хиггсбери. Стоило ему только начать входить, как Персиваль выгнулся и заскулил. Демон продолжил медленно и осторожно продвигать свой член глубже в Уилсона, пока тому оставалось лишь терпеть боль. Войдя на всю длину Максвелл подождал немного, давая Хиггсбери время привыкнуть к новым ощущениям, и затем начал двигаться. Он старался делать это как можно медленнее, чтобы не причинить лишней боли учёному, хотя сам едва сдерживался, чтобы не начать трахать его с огромной скоростью. Персиваль был невероятно узкий внутри и каждый толчок рождал новую волну удовольствия. Сам же Уилсон хоть и чувствовал изначально только боль, но она со временем отступила на второй план и сейчас Хиггсбери наслаждался каждым движением внутри себя. Постепенно наращивая темп, Максвелл одной рукой начал ласкать возбуждённый член Персиваля. Почувствовав это, учёный начал ещё тяжелее дышать в такт толчкам, пока не кончил слегка выгибаясь. Оргазм Уилсона невероятно возбудил демона, заставив того тоже финишировать, едва слышно застонав. Эти воспоминания ещё больше давили на Уилсона. Он так скучал по демону, которого не видел уже, казалось, целую вечность. Одиночество тяжелым грузом легло на плечи, делая каждый прожитый день всё более мучительным. Пока однажды Хиггсбери не решил, что уже всё. Что ему хватит страдать в этом мире. Визиты Максвелла хоть как-то раньше скрашивали его жизнь, но теперь уже бессмысленно ждать его. Сняв всю теплую одежду, Персиваль лёг на снег. Закат солнца рыжими лучами освещал побледневшее лицо Уилсона. И если он не замёрзнет насмерть, то Ночной Монстр точно добьёт его. Пролежав несколько часов Хиггсбери закрыл глаза и провалился в беспроглядную тьму. Очнулся Уилсон в своей палатке, в своём спальном мешке. Не понимая, как он тут оказался, Персиваль силился вспомнить, что произошло после того, как он решил умереть на снегу, но никак не получалось. Он потерял сознание и дальше не помнил ничего. Пролежав ещё минут десять и наконец полностью придя в себя, учёный встал и вышел из палатки. Судя по положению солнца сейчас было раннее утро. Под елью, что стояла недалеко, дремала такая родная и любимая фигура демона. Вздохнув от удивления и радости, Уилсон хотел было броситься к Максвеллу, но запнулся и упал на колени в снег. Мгновенно проснувшись, демон подбежал к Хиггсбери и помог ему подняться. Зайдя вместе с Персивалем в палатку, Максвелл не удержался и прижал к себе Уилсона. Тот тихо всхлипнул ему в пиджак. Нежно обняв Персиваля, демон погладил его по волосам. Успокоившись, Хиггсбери прошептал: — Я так скучал по тебе. Прошу, никогда меня больше не покидай. — Никогда, — прошептал в ответ Максвелл. Ему уже не нужен был учёный, как игрушка в его мире. Он даже уже не нужен как простой любовник. Он нужен был ему как самый близкий человек, о котором он сможет заботиться.