Одиссея Уильяма Стонцки

Одиссея Уильяма Стонцки

глава 1

Эпиграф: «Все началось с того знакомства, где было много пустоты, в соизмеримом беспокойстве, дрожащий голос от любви, ты только вспомни на мгновенье, как было трепетно в душе, соизмерять свое волненье, и только думать о тебе» Юлия Князева. -------------------------------------------------------------------        Вечерело. Солнце, неохотно, но все же садилось за горизонт. Сероватое Балтийское море волновалось от подувшего с Атлантики ветра. Старенький четырёхтрубный пароход «Шотландия», построенный еще до Великой войны, пыхтя, неторопливо рассекал волны. Из-за прохладной погоды и скорого окончания путешествия пассажиры разошлись по каютам и лишь редкие из них все еще встречались на верхней палубе. Иногда выходили на перекур кашляющие от угольной пыли кочегары или члены команды, но в общем и целом на корабле царила умиротворяющая, неспешная атмосфера одиночества и покоя. Темноволосый мальчик, сидя на небольшой скамейке, зачарованно смотрел на колышущиеся от небольшого шторма волны, устроившись на опустевшей прогулочной палубе, в небольшой беседке. Это, конечно, вовсе не Карибы, а он пока еще так и не стал пиратом, но, как и всякое море, оно имеет свойство притягивать таких мечтателей, каким был Уильям. Он раскрыл книгу Жюля Верна и, наслаждаясь морским воздухом, да и в целом приятной атмосферой, углубился в чтение.        В его голове богатое воображение, заточенное о книги, как хороший клинок о точильный камень, рисовало морские сражения и подвиги героев, дальние страны и моря, прекрасное прошлое и куда более притягательное будущее, предсказанное такими фантастами как Жюль Верн. Он мог часами проводить, погруженный в свои мысли, подобно буддистскому монаху достигая своей Нирваны. «Эх, как мне не повезло родиться в такое скучное время, когда ничего не происходит!» Послышались знакомые шаги. О боже, это она!       Девочка, его ровесница, села в соседнюю беседку. Они часто тут встречались по вечерам. Уильям читал книгу Жюля Верна, а она рисовала. Они так еще и не познакомились, хотя видятся здесь каждый вечер. Он, боясь поднимать взгляд, уткнулся в книгу, но слова никак не лезли в голову, поскольку там шло ожесточенное сражение между «Сегодня последний день, когда если не сейчас!» и «Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!».       Он украдкой посмотрел на нее. Темно-рыжие волосы спадали на ее зеленоватое платье, а столь милые черты лица заставляли сердце Уильяма трепетно сжиматься.       Она повернулась к нему, словно почувствовав взгляд. Покраснев, мальчик быстро отвернулся и энергично стал изображать то, как он читает. -Привет- тихий ангельский голосок нежно поцеловал его уши. Обернувшись, он увидел стоящую рядом незнакомку. -приввввет! — неуклюжа и заикнувшись ответил он, широко улыбаясь. «Так так так, нельзя накосячить! Это мой шанс! Боже! Боже!»- пробежало у него в голове. — могу я присесть? — по ее тихому и несмелому голосу он понял, что девочка волнуется не меньше него и это его несколько приободрило. -Да, конечно- он подвинулся, освободив место. -А как тебя зовут?       Только сейчас он смог разглядеть ее как следует. Карие глаза, милый носик, столь притягательные розовые губки сводили его с ума. Его безумно притягивало все в ней. Ее некая таинственность, уже вполне себе женственная фигура и то нежное обаяние, которое она дарила своим присутствием. — Уильям… Уильям Стонцки. — А меня Роза Алуф. Будем знакомы! Они оба тихо и нервно засмеялись. — А что ты читаешь? — она взглянула на книгу. — Жюля Верна, «Двадцать тысяч лье под водой». — О, я ее тоже недавно читала! Они стали оживленно обсуждать произведение писателя- фантаста. Всякое их стеснение быстро рассеялось, и вот они уже, как старые друзья, вместе листали иллюстрации к книге, спорили, какое же из произведений этого писателя лучше и смеялись. — А ты читал «Пятнадцатилетнего капитана»? — Читал ли я «Пятнадцатилетнего капитана»?! Это моя любимая книга! — Погоди, сейчас- она покопалась в альбоме и вытащила оттуда рисунок- Смотри!       Нарисованный карандашом рисунок поразил Уильяма. Неужели девочка, его ровесница, смогла нарисовать так хорошо? На нем был изображен мальчик, стоя на фоне парусов, приветливо махая рукой и сжимая в другой подзорную трубу. Их руки соприкоснулись и подобно электрическому импульсу дрожь прошла по их телу, но они как бы и не обратили на это внимание. — Очень красиво- проговорил Уильям, после минутной паузы. — Правда? Да, это мой лучший пока рисунок. Мимо прошли люди и они притихли. В голове у мальчика вертелась мысль: «Боже, неужели я ей понравился? Почему мы не заговорили раньше?». Пауза затягивалась и кто-то уже должен был ее прервать. — Уильям… Стонцки- наконец спросила Роза- ты поляк? — Наполовину. Я родился и вырос в Нью-Йорке. А в Польшу мы едем повидать родственников, в Варшаву. А ты откуда? — Из Джерси. И я еврейка -она засмеялась- Вот едем в Краков тоже к родственникам.       Они пресеклись взглядами и, застыв на мгновение, они одновременно отвернулись в сторону моря. Уильям и Роза так и сидели, уставившись на красоту стихии, пока что-то не ударило мальчика в затылок. Обернувшись, он увидел скомканную бумажку и стоящую сзади него сестру. — Ты что, уснул? Сколько тебя еще можно звать? Мать завет тебя! — Элизабет! — он хотел было подать ей мимично знак, что сейчас не время, но ее упрямое и злорадное лицо не предвещало желание искать компромиссы. — Иду — буркнул он под нос и обернулся на Розу, но ее уже не было рядом. Неторопливой походкой он отправился было уже в сторону каюты, но получил пинок. — Какого черта?! — Не чертыхайся! — Уильям получил еще одну затрещину- Мы уже приплыли, нужно собираться! Давай быстрее!       Он посмотрел на горизонт и увидел вдали портовый город, причалы которого были уставлены огромными лайнерами и сухогрузами. Он тяжело вздохнул и отправился с сестрой к родителям. Он шел быстрым шагом, стараясь не идти вместе с сестрой. «Достала эта стерва. Это была последняя поездка, когда я согласился ехать с ней одним рейсом». Элизабет лишь посмеивалась над своим братом, не стесняясь унижать его на людях. Наконец он не выдержал. Резко развернувшись к сестре, он вспалил. — Что это было? Зачем ты мне все испортила? Я почти познакомился с ней! — Я слышала ваш разговор! Она жидовка, Уил! А ты христианин! — Какая разница кто она? Мне она нравится! — чуть ли не плача начал он, но сестра его перебила. — Иди уже! Тебя все ждут! — она снова слегка пнула своего брата. «Ненавижу эту семейку. А больше всего сестру. Лучше бы у меня не было никогда сестры!»       Они пришли в каюту. Мать накинулась на него с расспросами, где он был, отец торопливо запихивал все вещи в чемоданы. Повсюду суета и спешка. Уильям собрался сам, и переодел своего младшего брата Гарри. На календаре, висевшим над его кроватью был изображен Нью-Йорк, красными буквами над которым было выведено число 3 августа, 1939. Эх, через месяц уже день рождения. Неужели мне уже будет 15? Помимо того как корабль приближался к берегу, нервы родителей нарастали, но вот, наконец, все было готово. Уил переоделся, нацепив на себя черную жилетку и шляпу. В зеркало на него смотрел вполне себе красивый молодой человек, для полноты картины мешало только детское лицо, малый рост и не хватало трубки в зубах. Эх, вот бы Роза увидела бы меня таким. Он осторожно взял отцовскую и покрасовался с ней в зубах перед зеркалом, за что получил еще одну затрещину от сестры.       Рано утром пароход наконец пристал к гавани и были спущены трапы. Пассажиры сходили на сушу со своими пожитками. Отец Уильяма нес огромный саквояж и чемодан, и точно такой же нес и сам Уил. Остановившись около какого-то столба, они поставили тяжелый багаж. Глава семейства стал давать указание своим домашним. — Элизабет, иди на вокзал и купи билеты на поезд до Варшавы, Сара, пошли искать носильщиков. Уил, я могу тебе доверить охранять наши пожитки? конечно, пап — без особого энтузиазма отозвался тот. — Вот и давай! Только смотри, здесь повсюду воры! Глаз не спускай! И Гарри останется с тобой!       Все разошлись кто куда и вот, он остался лишь с братом. Повсюду шли куда-то люди, кто на рейс, а кто на вокзал. Мальчик обернулся и глянул на судно, последнюю неделю которое заменяло им дом и с горестью посмотрел на свою беседку. Внезапно он ощутил знакомое прикосновение. Обернувшись, он увидел Розу. Ее милые глаза смотрели на него с какой-то грустью и сожалением. — Мы так и не успели с тобой попрощаться- она, покраснев, опустила взгляд. — Да, прости, моя сестра совсем не знает манер!       Знаешь, ты первый мальчик, что захотел общаться со мной. Многие считают меня странной, а когда узнают что я еврейка и вовсе плюют в след. Но ты не такой. Жаль что мы так и успели познакомиться получше. — Да, прости, что я тянул с этим до последнего. Ты просто тоже у меня первая, ну…которую я.которая мне… Она засмеялась. — Я поняла, не продолжай- она потянулась к нему и они робко поцеловались.       Несколько секунд она стояли, не веря в произошедшее. — Прости, мне пора, скоро меня мои хватятся. Вот, это тебе! — она сунула ему в руки сверток и растворилась в толпе.       Развернув его, он обнаружил письмо, фотографию Розы, сделанной ее матерью на корабле, и несколько рисунков. Взяв один из них он ахнул. Это был тот, который она ему показывала с той разницей, что в лице мальчика угадывался сам Уил, и рядом с ним была нарисована сама Роза в образе Миссис Уэлдон. Гарри, все это время стоящий рядом, с любопытством посмотрел из-под руки. Спрятав сверток в свой чемодан, он, погрузившись в печальные мысли, стал дожидаться отца.       Мимо прошел продавец газет. «Сенсация! Германская армия собирается у границ Польши! Британия и Франция обещали Польше защиту! Покупайте свежий номер!». Как горячие пирожки его газеты раскупали прохожие. Наконец вернулся отец. — Ну что, ничего у нас не сперли? — убедившись, что все вещи в целости и сохранности он похлопал парня по плечу- вот и молодец! — Пап, а войны точно не будет? — настороженно спросил Уил. — Нет конечно! Это все не более чем слухи- он закурил трубку и добавил — во всяком случае до нас не доберутся. Городские часы пробили 6 часов утра и семья, воссоединившись, отправилась на вокзал.