Станция
7 мая 2016 г., 15:17
глава 2.
------------------------------------------Как хорошо, что люди придумали почту…
Возьмёшь кусочек души, положишь его в
конверт, заклеишь и бросишь его в
другую душу — ждущую и мятущуюся…
Тэффи
------------------------------------------ Паровоз, пыхтя и гудя, неторопливо постукивал колесами о рельсы, толкая за собой поезд всего из десяти вагонов. Из окон плацкарта Уил наблюдал сельскую местность, изредка меняющуюся видами провинциальных городков. Из-за летнего зноя окна в вагонах были раскрыты и ветерок обдувал пассажиров. Его домашние большую часть дороги или спали, или что-то читали. Гарри вечно ныл, и дергал то Уила, то его мать за рукав. Мальчик же рассматривал сверток, что ему оставила Роза. Рисунки ему казались настоящими шедеврами. В каждом штрихе карандаша он чувствовал ту энергию, ту теплоту и талант, которую она вкладывала в свои работы. И не жалко ей было их отдавать едва знакомому человеку? Уильям пытался отвлечь себя чтением, или расспросами отца о местных обычаях и культуре, но ее голос все еще сладостно шептал ему ее слова. Понимал ли мальчик, что это скорее просто мимолетная влюбленность, о которой в наши дни говорят «запал»? Скорее да, но все же избавиться от этого он был не в силах. Открыв тетрадку, он сделал в ней пару записей. Еще на корабле, как настоящий путешественник, Уил вел свой дневник, но до сего момента кроме нескольких пустяковых заметок о погоде да природе в ней ничего не было. Теперь же, ощущая потребность выговориться, он записал в него события последних дней и скрытые глубоко в душе чувства.А вот и фотография из того же свертка — она все еще пахла ее духами. Уильям долго рассматривал ее, стараясь скрыть ото всех. Эти черты лица, ее ангельская улыбка пленили его разум… Поцеловав, он положил фото в тетрадь как закладку. Так же в свертке мальчик обнаружил письмо, написанное скорым и небрежным почерком. Это было не то чтобы признание в любви, но скорее слова, что они не договорили на корабле. Она рассказывала о себе, о своей семье и о том, как хочет поближе с ним познакомиться. Оканчивалось оно почтовым адресом в Кракове. Последнее озадачило Уила. Нет, он был не из тех парней, кто готов выкинуть все напоминания об этом в окно поезда и забыть как пустое и вовсе ничего не значащие воспоминание. Он очень хотел написать ей, но не знал что. Вырвав из тетради лист и вписав туда пару строчек он разочаровано скомкал и бросил в рюкзак. Взяв новый лист он долго сидел, словно в трансе, обдумывая каждую букву и каждую запятую. Прошел не один час, и первый скомканный листок приобрел себе друзей в виде еще 5-ти собратьев, и вот наконец Уил, перечитав написанное, удовлетворенно отложил карандаш. Откинувшись на спинку сидения, он задремал, погрузившись в мысли о своих дальнейших каникулах в Польше. Что его ждет в Варшаве? Найдет ли он себе новых друзей и сумеет ли найти общий язык с местными? И увидятся ли они еще с Розой? Вдруг поезд замедлил ход и спустя минуту вовсе остановился. Уильям открыл глаза и посмотрел в окно. Очередной мелкий городишко. Малоэтажные каменные дома, небольшая часовенка и куча мелких прилавков, живущих за счет проезжающих. Но почему поезд остановился здесь? Ведь до Варшавы они не ожидали остановок! Пассажиры обеспокоенно галдели и высыпали из вагона. К собравшимся вышел работник станции и успокоил всех сообщив, что у паровоза перегрев котлов и что придется подождать 20 минут, пока они устранят они исправят повреждения локомотива. Люди растеклись по станции, охаживая придорожные ларьки и мелкие лавочки. Уил и несколько других зевак с интересом смотрели за работой машинистов, выпускающих пар. Этот огромный чайник на колесах задымил всю станцию, шипя, как будто он был так же недоволен остановкой, как и люди. Уильям вероятно ждал, когда этот запачканный углем дядя с длинными усами с монтировкой, устало вздохнув, обернется на него и попросит помощи, однако команда ремонтников почему-то неплохо справлялась и сама, поэтому мальчик решил занять себя прогулкой по станции. Пожилая женщина пекла лепешки в миниатюрной пекарне, мальчик, немногим младше него плясал под дудку какую-то разудалый танец, на неизвестный ему славянский мотив. Много так же было везде сующих цыган, предлагающих свои услуги гадалок не по погоде разодетым господам. Суеверные поляки отмахивались от них, шепча им в след нелестные слова, а иностранцы, смотрящие на цыганские церемонии как на какое-то неведанное им раньше развлечение, охотно соглашались, кидая им злотые. Уильям без особого интереса проходил мимо, пока вдруг он не увидел ее. Почтовая палатка. Вот она, с польским гербом и надписью «poczta». Как тигр к зебре он устремился к своей цели. Прервав разговор с подругой, женщина-почтальон, утирая платком пот, неохотно обернулась к мальчику. Достав из рюкзака заветные тетрадные листы, он трепетно протянул ей заветные клочки бумаги. Его воображение уже рисовало, как Роза Алуф, вероятно, так же едет в поезде и гадает: «ответит ли он, или нет?». Он уже хотел начать диктовать адрес, как вдруг… с вас 2 злотых — прозвенел в ушах как приговор холодных голос почтальона. Что? — проснувшись от своих мыслей, недоуменно произнес мальчик Деньги за письмо, пожалуйста — подавляя недовольство, повторила женщина. Суетливо раскрыв рюкзак, он достал наконец кошелек и … обнаружил там 10 долларов. Жаль, конечно, ведь это для него было целое состояние, но он все же протянул их. — Что это? Доллары? Мы принимаем только злотые! — Да где я их возьму в этой дыре?! — отчаянно прокричал мальчик. — Вот, возьмите — его отец, Ян Стонцки, протянул почтальону две купюры, потрепал волосы мальчика, предупредив его, что пора возвращаться в поезд. Уильям, обрадованный столь благоприятным исходом, продиктовал необходимые данные для отправки и поспешил за отцом. Тот, закурив трубку, задумчиво читал свежий номер британской газеты «times». Завидев сына, он улыбнулся. Уил всмотревшись в лицо отца, увидел, что за этой улыбкой тот скрывает тревогу. — Все нормально, пап? — спросил он. Мальчик не мог не заметить изменений в поведении отца за последнее время. Он стал много читать газет, покупая их на каждой остановки. Флегматичный характер подпортился за последнее время какой-то раздражимостью и волнением по поводу и без. — Да нет нет, все нормально — начал было Ян, но сын уловив, что не смотря на успокаивающе-ложный голос отца, глаза его кричат правду. — Ты боишься встречи со своими родителями? Сколько ты их не видел? Вы поссорились тогда, ведь так? Ты боишься, что снова начнется война? Ответ отца удивил и испугал его. Он продолжительное время молчал, смотря куда-то в небо, после чего неоправданно расхохотался, будто услышал что-то смешное. Возможно смех лишь способ снять напряжение, возможно заменил слезы, а возможно его рассмешили глупые вопросы Уильяма, а может и все сразу. — Молодой человек, пожалейте своего отца со своими расспросами! — отсмеявшись, наконец ответил он- лучше расскажите мне, кому вы все-таки шлете письма, а? Краска смущения налилась на лицо Уильяма. Он метался в душе- рассказать отцу про Розу, или умолчать? Он не мог предсказать, как отец отреагирует на то его знакомство. С одной стороны, он по-польски фанатичный католик с консервативными взглядами на подобные межэтнические отношения, с другой — Стонцкии старший был всегда добр к нему и вряд ли станет между двумя любящими сердцами. Внезапно, их беседа была прервана внезапным вторжением. — Мне надоел этот мелкий придурок- с таким воплем к ним подошла Элизабет, таща за собой плачущего Гарри — этот недоносок отдал местному бомжу все свои деньги, что ему дали! — Элизабет, прекрати! — рявкнул на нее Ян- он правильно поступил, что помог нуждающимся, хотя мог бы потратить их на себя. А ты прекращай быть такой бессердечной скупердяйкой! — Если вы с мамой изволили наплодить мне столько братьев, извольте нянчиться с ними сами! А то что ты балуешь подобные выходки — причина по которой мы живем как монахи в келье. Сестра получила пощечину от отца на радость братьев. Утершись, она злобно посмотрела на всех троих, как волчонок, окруженный гончими псами. — Прояви хоть каплю уважения к брату — обрадовавшись покровительством Стонци старшего, вставил Уильям, но тут же был перебит. — А ты вообще молчи! — набросилась на него Элизабет- этот придурок шлет письма той жидовке с «Шотландии»! Вон, он в своей тетрадке об этом пишет, я с ним рядом сидела и читала! Ну вот и все. В очередной раз эта злобная ведьма его подставила. Мальчик, посмотрел на нее и уловил эту ее издевательскую улыбку. «С меня хватит», подумал он и набросился на нее. Гарри при виде всего этого заплакал. Отец, тихо матерясь их разнял, выдав обоим по подзатыльнику. — Господа, поезд отправляется — прокричал начальник станции и пассажиры повалили назад. Паровоз подтвердил его слова, протяжно прогудев. — Так…с вами обоими мы еще поговорим. Уил и Гари пусть идут в пятый вагон, а ты, Элизабет, в третий. И чтобы больше подобных инцидентов не повторялось! Вы поняли меня? Семья молча отправилась на свои места в вагонах. Уильям, ведя Гарри за руку, протискивался среди людей в поисках свободного места. Наконец, найдя его, он уселся рядом с каким-то стариком. Гнев и обида все еще наполняли его сердце. Гарри, чувствуя это, уткнулся ему в плечо. Внезапно их пожилой сосед заговорил с ними. — То что ты сделал со своей сестрой на станции было глупо и безрассудно — начал он громкостью чуть выше среднего, с котором обычно разговаривают люди, теряющие на старости слух- твоя сестра конечно черствый человек, но даже у нее есть что-то доброе в сердце, как и у каждого из нас. Стонцки, боясь что из-за излишне громкой речи старика, на них обратят внимание остальные пассажиры, но те были заняты своею суетой и не обращали на них внимание. — Вы плохо знаете мое сестру- буркнул недовольно под нос Уил. — Достаточно, чтобы иметь о ней представление — отхлебнув немного травяного настоя кивнул он- зато твоего отца знаю лучше. — Моего отца? Вы с ним знакомы? -Я разбираюсь в людях — когда-то я был неплохим разведчиком. Порой мне достаточно беглого взгляда, чтобы многое узнать о человеке. «Ничего себе»- подумал Уил — «эта поездка обещает быть интересной». — Кстати, Гарри, — добавил их попутчик — держи свои 5 долларов. Малыш запротестовал, сказав что дал ему только 3 доллара, но старик пошутил, что «долг возвращает с процентами» — Так вы были тем бездомным? Но зачем вы им прикинулись? — Простите меня, — сипло усмехнувшись ответил он — хотел поближе познакомиться с вами. Старые привычки, они такие… — Вы говорите, что вам достаточно взгляда, чтобы узнать все о человеке- как вам это удается? — Ну, молодой человек, не то что все, но многое- зевнув добавил он- хочешь покажу как? Покажи мне на кого-нибудь и я тебе расскажу о нем. — Вот видите того парня? Что вы можете про нее сказать? Дед ухмыльнувшись и выпил еще настоя, присмотрелся на цель. Уильям навсегда запомнил этот взгляд. Словно он читал парня как книгу: — Бегающие глаза и вечная улыбка выдают в нем опытного лжеца, а то что этот оборванец так охотно и быстро уплетает свои пирожки говорит о том, что он воришка и скорее всего заяц. Парень, обернувшись на дверь вагона и завидев там офицеров поспешно ретировался в другой вагон. Дедушка, рассмеявшись констатировал: Что и требовалось доказать! — Как у вас так получается? — Стонцки был потрясен этим навыком и, вероятно, считал его волшебником. — О, это не сложно. Нужно лишь научиться замечать невербальные жесты, мимику и поведение. Попробуй сам, вон на той девушке. — Так, — Уил присмотрелся и начал полушепотом рассказывать старику о ней. Тот кивал когда он по его мнению бы прав и отрицательно мотал головой, когда это было не так. — Итак, она неплохо одета, со вкусом, но без излишек- что говорит о том, что бедной ее не назовешь. Ухмыльнувшись, старик кивнул. — кольцо на пальце говорит о том, что она замужем, но вот у мужчины рядом, которого она обнимает, кольца нет. Помедлив, он снова кивнул. — Светлые волосы и характерная для местных одежда выдают в ней полячку — врешь. Она немка. Но говорит она на польском! — возмущенно прошептал мальчик -уж не играешь ли ты со мной? — Посмотри-ка на шею. — А что? Шея как шея. — А где крестик? — Точно… Они оба засмеялись. — Ну ты явно делаешь успехи! Скоро научишься. Теперь я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и рассказал что-нибудь обо мне! Уильям присмотрелся на собеседника. Угольно черные волосы, серые хитрые глаза, покрытое морщинам лицо. Одежда была крайне небогатая, возможно поэтому его приняли за бездомного. На шее потускневший с годами след от веревки. Будто электрический ток прошел по телу Уила. Шрам на шее, две родинки на носу… как у всех Стонцки по мужской линии. Рассказы отца вдруг всплыли в его голове и он вдруг воскликнул: — Дядя Эрвин?! — восторженно произнес он, не веря своим глазам- Старший брат отца, о котором я так много слышал! Старик, ухмыльнувшись, обнял племянника. — Я уж надеялся так и остаться неузнанным- шутливо ответил он. — Но дядя Эрвин, почему вы все это время скрывались от нас? — Прости, дитя, старые привычки разведчика. Хотел присмотреться к вам со стороны. Но не выдавай меня пока, хочу устроить твоему отцу сюрприз на станции. А то мы с ним дважды пересекались уже, а без шрама, который я прячу, он меня так и не узнал. Видно, старость беспощадно, до неузнаваемости меняет твою внешность «Это путешествие уже полно сюрпризов, а ведь оно только началось» — пронеслось у него в голове. Дядя лишь хмуро улыбнулся, будто старый черт умеет читать мысли и угостил Уила и Гарри пирогами и свежим морсом, купленными на остановке.
