Танго втроем

Кэролайн молча ехала на заднем сиденье внедорожника Клауса, прислонившись лбом к стеклу и мысленно уговаривая себя не плакать. Столько, сколько она выплакала за последние сутки, она не позволяла себе даже после смерти отца. Что-то сломало ее, когда она увидела Мэтта на полу кухни в луже крови. Даже ощущение падения тела Аларика в ее руках не привело к такому шоку, как мысль о том, что Мэтт погиб. Ее опора, ее скала, ее брат. Это было удивительно, но они очень быстро подружились с Мэттом, учитывая, что он был парень, приемыш, да еще и взрослый. Казалось бы, ревность к отцу должна была пробежать между ними черной кошкой, но все случилось с точностью до наоборот. Кэролайн приняла Мэтта сразу и без оговорок. Она старалась дать ему всю нежность и любовь, которую могла быть дать мать или сестра. И в свойственной ей командной манере строго следила, чтобы отец уделял достаточно внимания мальчику. Она искренне и честно любила Мэтта, его было невозможно не любить. Они понимали друг друга с полуслова. Он заботился о ней, она заботилась о нем. Она боготворила день, когда Мэтт вошел в их семью. И теперь он лежал в больнице, весь такой бледный, измученный, обеспокоенный ее безопасностью. Она видела, как он напуган от одной только мысли, что надо сестру отпустить с двумя ее рыцарями. При мысли о последних она едва сдержала горькую усмешку. Говорят, есть люди, которые притягивают события. Если они чего-то очень хотят, о чем-то очень долго говорят или думают, то судьба идет им на встречу и воплощает в жизнь даже самые безумные мечты. Двадцать лет она представляла себя героиней драматического экшена, в котором двое рыцарей спасают ее от вселенского зла. Выбор злодеев в ее картотеке был разнообразнейший. От драконов, до фашистов. И вот она сидит в той же машине, на которой они вчера вывезли ее из-под пуль. Два ее рыцаря. Не сдержавшись, она смотрит на них. Кэролайн никогда не считала себя прозорливой, или непогрешимой, но одно можно было сказать абсолютно точно, двадцать лет назад она в них не ошиблась. Сегодня она сама не могла объяснить, что увидела в тех мальчишках, что держало ее внимание целых двадцать лет. Основную массу времени ей казалось, что она ненормальная... Двадцать минут знакомства превратились в двадцать лет одержимости. Но разве можно на них реагировать по-другому? Очаровывающий дерзкой улыбкой Стефан, поражающий светящимся интеллектом в глазах Клаус…. Они добавляли друг друга, как хорошее вино и сыр, как коньяк и шоколад, как текила и лимон. Вроде бы и хороши по отдельности, но вместе это лучшее, о чем вы можете мечтать. Два месяца назад, увидев их в баре, она первые минуты не могла даже дышать. О! Они были великолепны! Такие же, как двадцать лет назад, уверенные в себе, готовые принять признание окружающего мира, как что-то самой собой разумеющееся. Они словно породистые лошади, вызывающие восхищение, и в глазах которых явственно читается, что они знают об этом. Будто почувствовав, что она смотрит на них, Стефан тревожно повернулся и посмотрел на нее. Ох уж эти его зеленые глаза, она в девять лет трепетала под его насмешливым взглядом, еще толком не понимая, почему он имеет на нее такой эффект. А сейчас, будучи взрослой, состоявшейся женщиной…. Черт, она таяла под его взглядом, и могла мечтать только о том, чтобы попробовать каковы его губы на вкус сейчас. - Кэролайн, все в порядке? Она закусила губу почти в кровь, то как нежно ее имя скатывалось с его уст заставляло ее дрожать. - Все в порядке, правда. Мне просто нужно время. - Ладно, - скользнув взглядом по ее губам, Стефан сам не заметил, как задержал дыхание. – Если тебе что-то понадобиться, просто скажи. Хорошо? - Хорошо. Она снова отвернулась к окну, боясь выдать свое неуместное возбуждение. Они ехали уже больше часа. Она сидела за сиденьем водителя, если ее глаза были открыты, она пялилась на идеальную линию подбородка Стефана и его шею. Но стоило ей закрыть глаза, все о чем она могла думать, это манящий аромат парфюма Клауса. Такой мужской, такой сильный, такой мшисто-древесный…. Господи, да что же с ней! Чисто теоретически она, конечно, могла объяснить свои чувства, как реакцию организма на чрезмерный стресс, частый выплеск адреналина, разнесенные вдребезги гормоны, попытка подсознательного вытеснить мысли о том, что причиняет боль, заместив тем, что может исцелить, заворожить, заставив забыть обо всем…. Но что-то ей подсказывало, что при других обстоятельствах реакция вряд ли была иная. Пока Кэт была рядом было легче. Она была ее якорем, позволяла всегда трезво мыслить. Без нее у Кэролайн словно вышибли нижнее бревно в поленнице дров, и все превратилось в хаос, и полетело вниз. Кэролайн вспомнила мгновение их прощания. Они стояли у огромной машины Клауса, и Кэролайн уже начинала чувствовать удушье и панику. - Кэтти, пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня уезжать! Без тебя я просто развалюсь на кусочки! Кэтрин с нежностью смотрела на нее, и успокаивала, как ребенка - О! Конфетка, пожалуйста, ты будешь в порядке! Ты со всем справишься! У тебя будут твои рыцари, и они спасут тебя от любой опасности! - Не хочу рыцарей, хочу тебя, - всхлипывала жалобно хныкала Кэролайн, утирая неостанавливающийся поток слез. - И зачем мне нужна, скажи на милость, такая хныкающая девчонка? – вытирая платочком размазанную тушь, ласково фыркнула Кэтрин. – Давай, конфетка, ты уже взрослая, пора оторваться от моей юбки, и отправиться в собственное плавание. А мальчики тебе помогут. - Кэт, я боюсь с ними ехать! – нервно прошептала Кэролайн, оглядываясь, чтобы больше никто не услышал. – Я ненормальная! Мне они нравятся оба! - Гм…. Возьмусь тебя разочаровать, конфетка, но боюсь в данном случае, придется выбирать. Твои мальчики оба слишком альфа-самцы чтобы с кем-либо делиться. - Ты злая. Ты ничем не помогаешь, - надулась Кэролайн. - Ну, с моей стороны, было значительно более жестоко сказать тебе, «эй Кэр, заведи свой маленький гарем, почему нет». А потом опознавать в морге в лучшем случае одно, а в худшем случае два из трех тел. Так что, прими это как неприятную, но все-таки истину «тебе придется сделать выбор». Кэролайн мысленно вернулась в настоящее и, открыв глаза, к своему ужасу встретилась взглядом с Клаусом. Похоже, она так глубоко погрузилась в воспоминания, что не заметила, как они остановились, и Клаус вышел из машины. Он стоял прямо напротив двери, в стекло которой она уперлась лбом. Его голубые с отливом в зелень глаза смотрели на нее, слегка насмехаясь. Будто он точно знал о чем она думает, и мог прочитать любую ее мысль. Все понимающая улыбка на его устах не облегчала ситуацию. Он приподнял брови, словно спрашивая собирается ли она выходить. Вырвавшись из транса, она отодвинулась от двери и позволила ему ее открыть. - Давай, любовь моя, тебе надо размяться и поесть, выходи из машины. Кэролайн позволила себе опереться на протянутую руку, вторая рука Клауса поддерживающе легла на ее талию. Ступив на дорожку, Кэролайн осмотрелась. - Где мы? - Это загородный дом Лилли Сальваторе. Она здесь часто проводит время, поэтому дом поддерживается в боевой готовности. Ну и как генеральный прокурор штата, Лили имеет свою долю охраны. Так что, мы решили, что для обеда, это будет удачной остановкой. - Стефан, Клаус, - раздавшийся голос за спиной заставил Кэролайн ошеломленно обернуться. На ступенях величественного особняка викторианского стиля стояла Лилли Сальваторе. Годы почти не тронули ее изысканные черты лица, а гордая осанка все так же заставляла задуматься о возможном дворянстве или даже королевской крови. Льдисто-голубые глаза хозяйки дома внимательно окинули Кэролайн сверху донизу и в тот момент, когда их взгляды встретились, Лилли потрясенно ахнула. - Не может быть! Боже мой, Кэролайн! Клаус улыбнулся, и под руку уверено повел Кэр вверх к встречающей их женщине. - Лилли, я никогда не сомневался в твоей наблюдательности и феноменальной памяти, но это! Скажи на милость, как ты узнала Кэролайн, когда даже мы не сразу поняли, с кем имеем дело? Лилли отмахнулась от Клауса, заключила Кэролайн в объятья, и тепло произнесла, - Дорогая, мои соболезнования! Я, конечно, была на похоронах твоего отца, но не хотела тебя тревожить. Я знаю, как раздражает в такие минуты назойливое внимание малознакомых людей. Кэролайн ошеломленно замерла, - Вы были на похоронах папы? - Конечно, пусть мы не были лучшими друзьями, но все эти двадцать лет поддерживали связь, и я часто консультировалась у него, и он порой обращался ко мне за помощью. - И ты не сказала нам? – Возмущенно воскликнул Клаус! – Лилли, ты не подумала, что мы тоже хотели бы прийти и поддержать Кэролайн. Лилли изумленно приподняла бровь, - Никлаус, прости, ты серьезно считаешь, что ваше присутствие было бы там уместно? Вы бы только смутили бедную девушку. Она прощалась с отцом, и совершенно не нуждалась в отвлечении в виде двух балбесов. - Она была потеряна и несчастна, мы могли поддержать ее, или хотя бы просто быть рядом! – Нотки капризного ребенка, проскользнувшие в голосе Клауса, заставили Кэролайн ухмыльнуться. Дети всегда дети рядом с родителями, даже если они уже взрослые. Впрочем, Лилли явно привыкла к подобному поведению, и только усмехнулась. - Ну, насколько я могу судить, сейчас вы именно этим и занимаетесь, - высокомерно приподняв бровь, и бросив взгляд на стоящего в стороне сына, с ноткой раздражения произнесла Лилли. - На Кэролайн было совершенно покушение, мы пытаемся защитить ее, - внес свою лепту в разговор Стефан. – Ты позволишь нам у тебя перекусить перед тем, как двинуться дальше? - Конечно, сын мой. Меня удивляет, что ты спрашиваешь. Ты мог хотя бы предупредить меня, что у нас будут гости. - Извини, в целях безопасности мы стараемся никоим образом не оглашать наш маршрут. Кэролайн была под наблюдением службы маршалов, когда на нее напали, так что сама понимаешь, это не было случайностью. Лилли нервно оглянулась, - Заходите в дом, нечего стоять на открытом пространстве. Кэролайн потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к полумраку помещения. Ей не часто приходилось бывать в таких богатых домах. Все здесь кричало о многовековой семейной истории и старых деньгах. Только во время редких визитов к родным Кэтрин ей приходилось сталкиваться с таким уровнем финансового благополучия. Их семья никогда не бедствовала, но в категорию «богатых» людей родители не попадали. От внимательного изучения холла ее вырвал радостный голос Лилли. - О, Валери! Ты как раз вовремя! Познакомься, это давняя знакомая Стефана и Никлауса, и дочь моего коллеги Кэролайн Форбс. Кэролайн это моя приемная дочь Валери. Кэролайн настороженно улыбнулась, что-то на внутреннем уровне ей подсказывало, что она не вызывает светлых чувств у миловидной девушки с удивительно холодными, голубыми глазами. - Валери, дорогая, проводи нашу гостью умыться, а мы с мальчиками пока поговорим о семейных делах. - Мама, я сам в состоянии проводить Кэролайн, - раздраженно сделал шаг вперед Стефан. - Сынок, Валери будет только рада оказать тебе любезность. А у нас будет возможность не утомлять Кэролайн семейными проблемами. - Ну, в таком случае, может я мог бы проводить Кэролайн, - попытался встрять Клаус. - Никлаус, - раздраженно процедила Лилли, - не увиливай от семейных проблем. - Лилли, я знаю, что порой об этом все забывают, но моя фамилия Майклсон, а не Сальваторе, - с самодовольной улыбкой заметил Клаус. - Это не делает тебя больше Майклсоном, и меньше Сальваторе. Не забывай, в чьем доме ты вырос, кто тебе читал сказки на ночь, и возил в школу. - Да, мама, - шутливо отрапортовал Клаус. - Так-то лучше, - довольно кивнула хозяйка дома, и направилась в кабинет, даже не оглядываясь. Она ни на минуту не сомневалась, в том, что ее воля будет исполнена. Кэролайн умыла лицо, и взглянула в зеркало. Вид оставлял желать лучшего. На фоне темно-руссых волос бледность кожи слишком сильно выделялась. Возможно пора было вернуться к своему естественному цвету волос. Неожиданно в зеркале она увидела стоящую в дверях Валери. Облокотившись о дверную раму и сложив руки на груди, она с недоброй усмешкой смотрела на Кэролайн. У Кэролайн не было ни сил, ни желания ходить вокруг да около. - Валери, в чем наша проблема? Это что-то личное, или профессиональное? Я не помню, чтобы мы раньше встречались. Девушка на мгновение потеряла лицо, не ожидая такой откровенности. Но тут же взяла себя в руки. - Стефан мой. Кэролайн аж застыла. - Прости? - Не делай из меня дурочку. Я прекрасно знаю кто ты такая. Так вот, чтобы у тебя не было иллюзий – Стефан мой. - Можешь предъявить документ владения собственностью? - расслабившись, ухмыльнулась Кэролайн, и достав из сумочки румяна, слегка добавила цвета на скулы. - Я его первая любовь, и я его первая женщина. Так что держись от моего мужчины подальше. - Извини, но я ни от кого не принимаю приказы, - пропела Кэролайн, проведя помадой по губам. – Если он твой, то тебе не о чем беспокоиться, что я могу? – Поправив руками прическу, девушка взяла сумочку, и пошла по направлению к выходу. Сознательно столкнувшись с Валери плечом, она самодовольно добавила, - и, кстати, мне кажется, что первая, и я подозреваю, единственная любовь Стефана это я, иначе вряд ли бы ты знала, кто я такая. Валери железной рукой схватила Кэролайн за локоть, - Не связывайся со мной, - гортанный рык ярости, вызвал у Кэролайн лишь усталую насмешку. - Стефан не последняя пара туфель в магазине, чтобы спорить, кому он достанется. Он независимый мужчина. И весьма сильная личность. Так что, не знаю как ты, а я собираюсь относиться к нему как человеку, способному принимать собственные решения, а не как к козлу на веревочке, за которую могут тянуть всем, кому не лень. И искренне надеюсь, что все остальные будут относиться к нему так же. Кэролайн вырвала локоть из рук Валери, и тут же при выходе из ванной комнаты столкнулась с мужчиной, при взгляде на которого у нее внутри все похолодело. - Здравствуйте, - она с трудом выдохнула. Кэролайн замерла, широко распахнув глаза, и с ужасом смотрела, как неизвестных псих тянет к своим губам ее руку. Ледяные глаза змеи с каким-то кровожадным восторгом пожирали взглядом ее тело. Несчастная удивлялась, как до сих пор не завопила во весь голос. И тут жуткий незнакомец дрожащим голосом начал вещать, как из могилы. - Боже мой! Последний поцелуй смерти! Королева проклятых, Царица мертвых, Проводник безвременно ушедших душ! Лед губ незнакомца коснулся поцелуем ее руки, и Кэролайн, не выдержав, во весь голос завопила «Стефан!». Когда через мгновение Клаус, Стефан и Лилли ворвались в комнату, они стали свидетелями ошеломляющей картины. Кэролайн испуганно тряслась, забравшись с ногами на кресло, а перед ней на коленях стоял с абсолютно безумным взглядом Малькольм. Стоявшая в дверях Валери с развлечением наблюдала за всем этим. - Что здесь происходит, - сквозь зубы прорычал Стефан, подошел к креслу, подхватил Кэролайн на руки, и отнес на диван. – Дорогая, ты так кричала, я думал, тут мышь или по крайней мере таракан! Дрожащая Кэролайн, вцепившись в Стефана с ужасом трясла головой. - Стефан, он назвал меня королевой проклятых, сказал, что-то про последний поцелуй смерти! Это ужасно! Стефан потрясенно повернулся к «свежеобретенному» родственничку. - Господи! Малькольм, ты что идиот? Ты зачем напугал Кэр? Поднявшийся с колен Мальком, все так же безумно, не отводя глаз, от Кэролайн, потрясено шепотом спросил. - Ты знаешь, госпожу Форбс? - Конечно, я знаю госпожу Форбс! – взорвался Стефан, прижимая крепче к себе трясущуюся от страха Кэролайн и успокаивающе целуя ее в висок. – Я люблю ее последние двадцать лет! - Я мечтал с вами познакомиться последние три года! – не слыша ничего вокруг, прошептал Малькольм, медленно подходя ближе к дивану. Возникший перед ним Клаус перекрыл путь к Кэролайн, и раздраженно зарычал. - Малькольм, ты пугаешь нашу гостью. Возьми себя в руки, и начни вести себя адекватно. - Клаус, прочь с моего пути, - змеей прошипел Малькольм. Стоявшая в дверях Лилли раздраженно прочистила горло. - Возьмусь вам всем напомнить, что это уважаемый дом, а не цирк или балаган. И я ожидаю, от его обитателей поведение, соответствующее статусу взрослого и разумного человека. Малькольм, я понимаю, что уровень напряженности твоей профессиональной деятельности неизбежно сказывается на эмоциональном состоянии и психологической стабильности, но это не дает тебе право вести себя с нашей гостьей столь вызывающе и оскорблять ее, наделяя абсолютно безумными и незаслуженными эпитетами. - Лилли, - злобное шипение Малькольма заставило присутствующих задрожать, - в самом страшном сне, я не посмел бы оскорбить женщину, чье имя вызывает у меня трепет. – Обойдя потрясенного Клауса, Малькольм все же подошел к Кэролайн и опустился перед ней на колени, схватив за руку. - Ну, вот опять началось, - захныкала Кэролайн. - Мисс Форбс, я прошу прощения, если мои действия каким-либо образом оскорбили вас. Поверьте, это последнее, что я хотел бы сделать в своей жизни. Я поклоняюсь вам и вашему таланту, как преданный раб. Ваши отчеты о вскрытиях, мое любимое чтиво перед сном. Последние два года я посещал все ваши лекции и практики в Гарварде. В разгар переговоров с захватившим заложников преступником я ушел, потому что увидел, оповещение о вашем визите в наше отделение. Я поклоняюсь земле, по которой ступает ваша нога. - Гм… Малькольм, - неожиданно встрял Стефан, - прости, что перебиваю, но разве ты не предпочитаешь мужчин? - Стефан, - раздраженно прошипел Малькольм, - интеллект не имеет никакого отношения к гендерным различиям. Какая разница внешние половые признаки или внутренние у объекта страсти, если ты влюблен в мысли, в логику, в структуру сознания? - Так, - озадачено протянула Лилли. – Предлагаю всем перебраться в столовую. Обед уже подали, и я не думаю, что появление в жизни Кэролайн очередного безумного поклонника, повод для нее, чтобы пропустить обед, или есть все холодным. Кэролайн, дорогая, мы оставим тебя на пару минут, прийти в себя. Просто помни, что мы ждем, и не начинаем обед без тебя. - Спасибо, Лилли. Вы очень добры, - с трудом взяв себя в руки, прошептала Кэролайн. Под суровым взглядом Лилли Малькольм, Клаус и Валери покинули комнату. Стефан демонстративно сложил руки на груди, молча заявляя, что не намерен подчиняться требованиям матери и останется здесь. Одарив сына взглядом полным гнева и предупреждения, Лилли пораженчески вздохнула и вышла. Стефан непроизвольно расслабился, подошел к Кэролайн, взял ее за руку успокаивающе погладил подушечкой большого пальца нежную кожу девушки. Увидев, что она стоит, опустив глаза в пол, он тихо спросил. - Кэролайн, как ты? - Нормально, - нервно сглотнув, и поежившись, ответила девушка, так и не решаясь поднять взор. - Иди сюда, - Стефан завернул ее хрупкое тело в свои объятья и, прижавшись губами к макушке, выдохнул, послав согревающую волну его горячего дыхания. – Я знаю, Малькольм может напугать. Его пугаются даже самые закоренелые преступники, и он немного не адекватен, но тебе не стоит его бояться. Он не причинит тебе вреда. Не смотря, на свое сумасшествие, он чрезвычайно лоялен, и предан тем, кто, тем или иным образом, важен для него. Так что, он может вызывать неудобство, смущение, дискомфорт, но ты не должна бояться. Он никогда не обидит тебя. - Приятно знать, - нежась в тепле тела Стефана, прошептала Кэролайн. - Готова, снова встретиться с моей чудаковатой семейкой? - Я бы хотела пару минут побыть одна, - нерешительно пробормотала девушка. Стефан горько усмехнулся, - Я живу на белом свете третий десяток лет, и так и не усвоил, что женщина всегда поймет другую женщину лучше. Хорошо, я оставлю тебя, не задерживайся. Кэролайн подняла голову, и благодарно взглянула ему в глаза. В попытке подобрать слова, она едва приоткрыла рот, когда Стефан поддался соблазну, и склонился поцелуем к ее губам. Он начал робко и нерешительно, боясь быть отвергнутым, или причинить возлюбленной боль. Но когда он не почувствовал сопротивления, инстинкт сам повел вперед. Кэролайн растерялась всего на мгновение, но когда мозг, наконец, обработал поступившую информацию, уже было поздно. Вся ее сущность разваливалась, сметенная совершенным поцелуем Стефана Сальваторе. О, Бог! Этот парень умел целоваться! Мысль, о требовании вынести судебный запрет на его поцелуи, легким дурманом проскользнула в ее опьяненном сладостной лаской сознании. Кэролайн полностью подчинилась его нежным, и в то же время, властным губам. Отдалась обнимающим ее так, словно она его единственный в жизни якорь, рукам. И распахнула все свои бастионы не признающему преград мягкому, нежному и опьяняюще дерзкому языку. Казалось, еще пара мгновений и она перестанет существовать, как личность. Когда она осознала, что навалившееся головокружение вызвано не только страстью, но и недостатком кислорода, она решительно отстранилась. Стефан обхватил ее лицо колыбелью рук, и одарил самой светлой и нежной улыбкой. - Это стоило того, чтобы ждать столько лет. Мне жаль, если я побеспокоил тебя, но я больше не мог держать это в себе. Прости, и не сердись, пожалуйста. И ничего не говори. Мы поговорим позже, когда ты сочтешь это возможным. Я сейчас уйду. Приходи в себя, любимая. Я буду ждать тебя за столом. Кэролайн оперлась руками о подоконник, и попыталась совладать с дрожью. Она понятия не имела, как взять себя в руки. Поцелуй Стефана разрушил остатки ее самообладания. Господи, как бы она хотела забыть обо всех ужасах своей жизни и иметь возможность разобраться в своих противоречивых чувствах. Она не знала, сколько так простояла, когда почувствовала чье-то присутствие за спиной. Собравшись с духом, Кэролайн повернулась, и встретилась с фанатичным взглядом Малькольма. Раздраженно вздохнув, она присела на подоконник, собралась с мыслью и тихо начала. - Малькольм, мне жаль, что наше знакомство…. Малькольм слушал, и не слышал. Он слушал музыку ее совершенного голоса, но не слышал, и не воспринимал ни слова из того, что она говорила. Его сознание было раздавлено тем, как близко он находился рядом с его богиней. Банальная возможность стоять с ней рядом угрожала уничтожить его рассудок. Лишь рваные отрывки мыслей достигали его сознания. Когда рассыпающийся на биты здравый смысл зафиксировал красную точку на стекле за ее затылком, Малькольм успел сделать только одно, оттолкнуть мисс Форбс в сторону. Забота о том, чтобы она не ударилась при падении, была последней мыслью влюбленного, перед тем, как пуля разнесла его мозг вдребезги. Кэтрин нервно взглянула на часы. Многолетний опыт подсказывал ей, что ничего хорошего от предстоящей встречи ждать не приходится. А то, с каким самодовольным лицом говорил о ее будущем контакте в ФБР Клаус, вызывало желание сбежать куда подальше. Встреча была назначена ровно на час дня, что само по себе ее взбесило, да еще и в ее кабинете. Кэтрин Пирс испокон веков, каждый божий день обедала ровно в час дня. Это была семейная традиция, отработанная в ней еще ее царственной бабкой, и была одной из немногих, что она свято придерживалась. Она почти потеряла терпение, когда дверь без стука отворилась, и на пороге ее кабинета появился все столь же блистательный Элайджа Майклсон. Кэтрин недоуменно нахмурилась. - Сенатор…. - Кэтрин, мы же договорились, просто Элайджа, да? – ухмыльнулся незваный гость и без приглашения уселся в кресло посетителя. - Сенатор, - демонстративно проигнорировав его замечание, пробормотала Кэтрин, - что вы здесь делаете? - Я здесь с дипломатической миссией. Клаус попросил меня выступить посредником при вашем знакомстве с контактом из агентства, во избежание несчастного случая. - Почему мне не нравится, как это звучит, - нахмурилась Кэтрин. - Возможно потому, что в глубине души вы каждую минуту своей жизни ожидаете этого мгновения? – раздавшийся от двери голос заставил Кэтрин застыть в ужасе. Она перевела взгляд от Элайджи к обладателю голоса, и потеряла способность воспроизводить хоть какие-то когерентные мысли. Все, на что был способен ее мозг, это рефлекс. Никто не смог зафиксировать, откуда в руках Кэтрин Пирс оказался ее табельный пистолет. Это заняло меньше секунды для Элайджи, чтобы понять, что через мгновение она нажмет на курок. - Катерина, стоп! – Сенатор Майклсон вложил всю присущую ему властность в голос, чтобы заставить обезумевшую женщину остановиться перед убийством. – Катерина, он здесь со мной. Он пришел, чтобы помочь. Пожалуйста, опусти пистолет. Кэтрин потребовалась вся сила воли, чтобы ни приложить небольшое усилие, дабы нажать на курок. Она пыталась взять себя в руки, но это плохо получалось. Глядя на издевательскую ухмылку Кая Паркера, она не знала, что может заставить ее остановиться от его убийства. - Привет, куколка, скучала по мне? – преследовавший ее двенадцать лет каждую ночь голос, заставил дрожать каждую клеточку тела. - Катерина, я верю, что ты достаточно сильная женщина, чтобы справиться с этой ситуацией, и не реагировать на его провокации. – Обволакивающий голос Элайджи позволил вспомнить Кэтрин, что надо дышать. Она молила Бога, чтобы он не замолкал. И ее молитвы были услышаны. - Как следователь, ты прекрасно понимаешь, что его опыт и образ мышления может помочь расследовать это дело. Пожалуйста, будь благоразумна. Ради Кэролайн, тебе придется взять себя в руки. Кэтрин, пожалуйста, опусти оружие. - Ну же, куколка, - ненавистная улыбка никогда не покидала преследовавшее ее во сне и наяву лицо, - мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Так что давай перестанем играть в крутых полицейских. Ты уже поняла, что все, что ты можешь, это как и тогда - расслабиться, и получить удовольствие. О! Если бы ты знала, с каким предвкушением я ждал нашей встречи, когда услышал, с кем мне придется работать. Я считаю мгновения до того, как мы снова станем ближе друг к другу, чем кто либо. Дорогая, опусти пистолет. Я не думаю, что твое правое плечо выдержит такую нагрузку. Скажи у тебя остался шрам? Ты думаешь обо мне всякий раз, когда его видишь? Раздавшийся выстрел заставил Элайджу закусить губу и обернуться. Стоявший в дверях Кай, сквозь боль улыбаясь, держался за правое простреленное плечо. - Дорогая, а ты стала жестче, - сквозь зубы, борясь с чувством кровопотери и боли, прошипел Кай. – Думаю, наше сотрудничество будет более фееричным, чем я предполагал. Раздавшийся повторно выстрел заставил Кая упасть на одно колено, когда пуля пробила его бедро. - Кэтрин, дорогая, мы нуждаемся в его сотрудничестве, ты это понимаешь - размеренно поинтересовался Элайджа, не сильно стараясь успокоить разгневанную хозяйку кабинета. - Отлично понимаю, - довольно ухмыльнулась Кэтрин, - просто хочу обеспечить свою безопасность в ходе данного расследования. Третья пуля попала в плечевой сустав левой руки неожиданного посетителя, вырвав, наконец, из его глотки истошный вопль. - Милая, ты не будешь против, если я приглашу медиков. – Осторожно начал Элайджа. - Мы же не хотим, чтобы он истек кровью, до того, как ты сможешь выкачать из его больной головы, все, что потребуется? – Размеренный голос Майклсона, заставил Кэтрин опустить пистолет, но для лучшего контроля ситуации она встала из-за стола, будучи готовой вернуться к стрельбе. - Доктор, проходите, пожалуйста! – крикнул сенатор, не вставая с места. Ворвавшиеся в кабинет медики застали Кэтрин врасплох. Судя по всему, они стояли за дверью и ждали, команды войти. Мысли девушки судорожно метались, периодически срываясь от осознания того, что только что произошло, но в общем и целом ощущение безудержного счастья разливавшегося в груди, грозило утопить остатки сознания. К всеобщему удовлетворению, охранники и медики очень быстро уложили пациента на носилки, приковав к ним наручниками, и покинули кабинет. Оставшись наедине с сенатором, Кэтрин позволила себе расслабиться. Уровень адреналина медленно снижался в крови, и хозяйка кабинета четко понимала, чем ей это грозит. Дрожащая рука с трудом опустила пистолет на стол. Подступившие к глазам слезы заставили потрясенно ахнуть. Подкосившиеся ноги обрушили бы на пол, если бы крепкие руки сенатора не подхватили ее. Захлебываясь слезами на коленях Элайджи, словно маленькая девочка, Кэтрин пыталась справиться с истерикой. Размеренное полу-бормотание, полу-напев низкого голоса сенатора, словно хорошее успокоительное, убаюкивало разгулявшиеся нервы. Кошмар произошедшего, наконец, в полной мере обрушился на Кэтрин. - Где полиция? – сквозь слезы поинтересовалась несчастная. - Какая полиция? – усмехнулся Элайджа, порадовавшись, что к девушке возвращается способность здраво мыслить. – Зачем нам полиция? Ничего ведь не произошло. - Элайджа, ты серьезно думаешь, что подобное сойдет мне с рук. Медики первыми подадут заявление в полицию об огнестрельных ранениях. - Боюсь, что данные медики никуда не обратятся, - зловеще усмехнулся Майклсон. – Моя семья им слишком много для этого платит. - Ну, хорошо, а тюремные охранники, доставившие его сюда…. - Его доставили агенты секретной службы США, в распоряжение которых он поступил на время данного расследования. Кэтрин оторвала голову от надежного плеча Элайджи и, нахмурившись, взглянула ему в глаза. - А мои коллеги по отделению, решительно все оглохли, и ни один из них не слышал три выстрела, - присущий в обычной жизни сарказм в голосе Кэтрин заставил Элайджу улыбнуться. Его девочка явно приходила в себя. - Твои коллеги были эвакуированы, как и весь персонал, обслуживающий здание, в виду проходящего здесь следственного эксперимента. – Мурлыкающие, самодовольные нотки в голосе сенатора заставили Кэтрин злобно сощуриться. - И зачем бы тебе всем этим озадачиваться? Ожидавший этот вопрос несколько позже, Элайджа недовольно поморщился. Отвечать страшно не хотелось, но если что сенатор и усвоил из досье, сидевшей у него на коленях красавицы, это то, что с ней лучше быть честным. - Гм…. Я, гм…. как бы, - запинающийся сенатор вызвал у Кэтрин искренне недоумение. Впрочем, она не стала его подталкивать, а терпеливо ждала объяснения, только лишь вопрошающе приподняла бровь. – Я изучил твое досье, и понял, что Кай твоя слабость. - Ты изучил мое досье? – услышанное потрясло Кэтрин значительно сильнее, чем встреча с чуть не убившим ее маньяком. - Да, - зажмурившись от ужаса, сжал голову в плечи Элайджа, тем ни менее, открыв один из прищуренных глаз. - Ты изучил мое досье, - не веря в произошедшее, пробормотала Кэтрин. - Прости, дорогая. Я знаю, что вряд ли этим заработал очки, - нервно произнес мерзавец, - но я надеюсь, ты все-таки простишь меня. - Ты изучил мое досье, - третий раз, пытаясь смириться с услышанным, прошептала Кэтрин. Наступившая тишина угрожающе повисла в кабинете. Кэтрин, продолжая сидеть на коленях у Элайджи, повернулась к нему в пол-оборота, и с любопытством смотрела ему в глаза, словно увидела в первый раз. Она пыталась для себя решить, что с ним теперь делать. Вариантов было не так много, как могло бы показаться. - Ты изучил мое досье, - Кэтрин вздрогнула, произнося эту фразу, - и решил, притащить ко мне в кабинет, маньяка, который двенадцать лет назад распял меня на столе, и резал ножом на протяжении восьми часов? Садиста, который четыре раза меня топил, и возвращал к жизни? Ублюдка, который подводил к моему телу электрические провода, чтобы иметь возможность изнасиловать меня в сознании? Скажи на милость, что двигало тобой в ту минуту, когда ты пришел к этой гениальной мысли! – Кэтрин вскочила с колен высокомерного придурка, и стала нервно расхаживать по кабинету, в ожидании объяснения. - Прочитав твое досье, я понял, что Кай Паркер единственное твое слабое место. – Вернувшись к своей уверенной, чрезмерно серьезной манере общения, начал отвечать Элайджа. – Из записей штатного психолога очевидно, что ты не смогла справиться последствиями его нападения. Несмотря на все достижения, ты продолжаешь ощущать себя уязвимой, живешь в постоянном страхе, что он вернется, и закончит начатое. Ты не могла осознать, что теперь при столкновении с ним, ты уже не будешь той юной, беззащитной девушкой, что была раньше. Я решил, что единственный способ положить конец этой истории и дать тебе возможность не вздрагивать при каждом шелесте ветра, это столкнуть вас. Столкнуть вас на твоем поле. И я рад, что в тебе не ошибся. Я так горжусь тем, как ты справилась с этой ситуацией! Ты была совершенна! Я надеялся, что ты развяжешь этот заскорузлый узел, но не верил, что это произойдет так быстро. Это только лишний раз подтвердило мою теорию, что на самом деле ты была готова и физически и морально поставить точку в этой истории. Избавиться от твоего последнего слабого места. Кэтрин потрясенно смотрела на разглагольствовавшего сенатора, и пыталась справиться с эмоциями. Сегодняшний день в эмоциональном плане был, как американские горки. Пытаясь обработать все происходящее, Кэтрин все же задалась вопросом, который тут же озвучила. - Ну, хорошо, я поняла почему. Я только не поняла зачем. Зачем сильному, влиятельному, амбициозному политику потребовалось вся эта довольно замысловатая схема. Зачем озадачиваться моими слабыми местами, и решать мои проблемы, подвергая неоправданному риску свое будущее. Ведь если вся эта история всплывет, ты не то, что места в Сенате лишишься, ты же в тюрьму загремишь. Так отчего же вдруг такое стремление избавиться от моего последнего слабого места, параллельно, создавая, еще более слабое. Ведь, по сути, я трижды стреляла в безоружного человека. И ты являешься единственным свидетелем способным это подтвердить. Элайджа молча кусал губы. Просчитанный им ночью план казался блестящим, да и сейчас, он был убежден, что сделал все верно. Кроме одного, он боялся давать ответ на прозвучавший, вполне закономерный вопрос. Недовольная возникшей в ответ тишиной, Кэтрин ощетинилась как еж. - Элайджа, если ты достаточно внимательно читал мое досье, а судя по всему, ты внимательно его читал, ты должен знать, что я не та персона, с которой стоит шутить. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе, быстро выложить всю правду. - Хорошо, - обреченно вздохнул Элайджа, - твоя взяла. Впрочем, я предполагаю, так будет всю оставшуюся жизнь. Видишь ли, дорогая, я перфекционист. Я во всем стремлюсь к совершенству. С годами это приобрело форму легкой обсесси. Порой в стремлении привести все к идеальному образу я перебарщиваю. – Закончив объяснение, Элайджа нервно пожал плечами, и с еле заметным чувством вины на лице, стал ждать реакции на свою речь. Кэтрин, хмурясь, присела на край стола, и в защитном жесте сложила руки под грудью. - Э, я не поняла, причем здесь я, - пытаясь разобраться в происходящем, потрясла головой Кэтрин. - Да ладно, ты все прекрасно понимаешь, просто хочешь, чтобы я сказал это вслух, - обижено проворчал Элайджа, и нервно подскочил с кресла. Кэтрин изумленно фыркнула, три выстрела из пистолета не заставили его так нервничать. - Я не знаю, что ты там решил, после того как прочитал мое досье…. В голове красавицы неожиданно стали всплывать кусочки событий последних суток, перемешиваясь с имевшимися ранее данными, разрозненные отрывки выстраивались в более менее ясную картину. Когда Катерина была готова победно воскликнуть, что все поняла, она ошеломленно обнаружила стоящего на одном колене сенатора Майклсона, протягивающего ей кольцо с настолько ошеломляющим бриллиантом, что даже нелепость происходящего была задвинута на задний план. Кэтрин испуганно переводила взгляд с кольца, на искаженное нервозностью лицо Элайджи и не знала, что сказать. - Так вся эта история была, - пытаясь просчитать происходящее, задумчиво пробормотала Кэтрин. - Была подарком моей невесте и будущей супруге по случаю нашей помолвки, - закончил шкодливо-виновато за нее Элайджа. Кэтрин потрясенно покачала головой. - Вы страшный человек, сенатор Майклсон. Одним ходом оказать услугу, которую трудно переоценить, и тем же самым действием поставить меня от вас в прямую зависимость, став свидетелем совершенного мною преступления. - Дорогая, ты все неправильно поняла, - улыбнулся Элайджа тому, с какой легкостью она просчитала ход его мысли. Эта женщина будет идеальной женой и соратницей. - Зная о твоей болезненной неспособности доверять мужчинам после дела с Каем, я решил, что сделав тебя свидетелем моих преступлений (а я нарушил около пяти статей уголовного кодекса), и дав тебе возможность уничтожить меня в любой момент, я смогу посадить у тебя в душе зерна доверия ко мне. И, в конце концов, я не настолько циничен, как ты думаешь. В первую очередь я хотел, чтобы наши отношения начались для тебя без багажа кошмарного прошлого. - Ну конечно, - ухмыльнулась Кэтрин. Она словно вычислительная машина и шахматный гроссмейстер, судорожно просчитывала все возможные шаги, и будущие события. Все имеющиеся у нее данные говорили о том, что даже при малейших усилиях с их стороны, этот брак будет обречен на успех. Было одно «но». - Не боишься, что печать «лесбиянки со стажем» может не лучшим образом сочетаться со статусом первой леди США? – деловым тоном поинтересовалась Кэтрин у потенциального жениха. - Только не сейчас, - покачал головой сенатор. – Общество проглотит это с легкостью. Скорее это только добавит мне голосов. Женщины будут считать меня смелым, если я решаюсь на отношения с той, кто вкусила прелести жизни с сестрой по разуму. Особи мужского пола будут восхищаться, и кричать «вот это по нашему, показал бабе, что значит быть с настоящим мужиком, все лесбиянки это те, кому не достался мужик с хорошим членом». Кэтрин состроила сомнительную рожицу, и нахмурившись погрузилась в размышления. - Ну давай же, дорогая, - вздохнул Элайджа, - мы оба с тобой знаем, что ты давно рассталась с бунтарством. С момента знакомства с Кэролайн ты стала до жути законопослушной. - Ну, конечно, взлом личной и государственной информации, шантаж на международном уровне, вмешательства во внутренние дела иностранных государств…., - с горькой усмешкой начала перечислять Кэтрин. - Все это банальная, ежедневная рутина основной массы политиков, - перебил продолжавший стоять на коленях Элайджа, - А теперь скажи, когда последний раз ты обрушила сеть электростанций, ограбила банк или фальсифицировала государственные документы? Кэтрин хмуро посмотрела на Майклсона, и надула губы. - Ты слишком много обо мне знаешь. - Правильно, поэтому тебе остается только два варианта, или меня убить, или выйти за меня замуж. И мы оба знаем, что на убийство ты не пойдешь. - Я могла бы кого-нибудь нанять, - задумчиво закусила щеку Кэтрин. - Дорогая, ты не станешь это делать, - покачал головой Элайджа. - Почему это? – по-детски возмутилась Кэтрин. - Кэролайн тебе не простит утерянной возможности осмотреть личные апартаменты президента Соединённых Штатов, - лукаво улыбнулся Элайджа. - Все всех слушают, - недовольно проворчала Кэтрин, - пора заводить глушилки. - Дорогая, я понимаю твои сомнения, но может быть, ты уже скажешь «да», чтобы я мог встать с колена, которое адски затекло? – Жалобно поинтересовался Элайджа, протягивая открытую коробочку с кольцом поближе, чтобы хоть как-то размять руку. Кэтрин внимательно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину, мягко улыбнулась, протянула руку, и защелкнула коробочку. - Нет. - Нет? - потрясенно переспросил Элайджа. - Нет, - покачала головой Кэтрин. - Но почему нет? Плутовка получила истинное наслаждение, наблюдая неверие в отказ на лице самодовольного интригана. - Видишь ли, Элайджа.... Зазвонившие одновременно телефоны беседующих вызвали одинаковое чувство тревоги на их лицах.