Исследование иных разумных видов

Знаете, почему дети боятся темноты? Потому что в темноте может скрываться всё что угодно. А неизвестный — значит чужой. А чужой — значит опасный. Эльвира никогда не боялась темноты. Потому что интерес к неизведанному пересиливал нормальное, здоровое чувство страха. И потому что пятилетняя девочка даже представить себе не могла, как можно желать зла другим просто так, без причины. А причин для неприязни она таинственной темноте в шкафу никогда не давала. Значит, и бояться ей нечего. С годами притупилось и воображение, и искренняя вера во всеобщую доброжелательность. Но непосредственность, интерес и правило хорошенько подумать, прежде чем составить о чём-либо отрицательное мнение, остались. Именно поэтому съёмная квартира в хорошем, спокойном районе досталась Эле почти что за бесценок. Небольшая, уютная, на верхнем этаже красивого старинного дома, с антикварной мебелью и окнами, выходящими на реку. А то, что предыдущие владельцы поголовно запугивали юную энтузиастку обитающими в доме нечистыми силами… Так ведь ничего плохого эти силы ещё никому не сделали. Может, их просто неправильно поняли. Может, им просто было одиноко и они хотели познакомиться с новыми соседями. А те сразу в слёзы, в истерику. Звонить священникам и экзорцистам. Нехорошо это. Дверь в дальнюю комнату была закрыта наглухо и для верности заставлена коробками. Хозяева её показывать отказались. Поэтому Эльвира, не став даже распаковывать чемоданы, первым делом направилась именно туда. Это была маленькая, приятная на вид спальня. Сквозь тяжёлые парчовые занавески внутрь пробивались последние лучи тёплого вечернего солнца. В потолок упирались два огромных шкафа из тёмного дерева, до звона забитые книгами. У Эли даже глаза загорелись от восторга. Кажется, со спальным местом она определилась.

***

Аутентичного вида часы пробили полночь. Девушка перелистнула страницу стянутого с полки томика Ахматовой, ярко-жёлтую в тусклом свете настольной лампы, и поудобнее устроилась на кровати, вертя в руке круглое, насыщенно-красное, надкусанное с одного бока яблоко. Пальцы соскользнули с блестящей кожуры, и яблоко, глухо стукнувшись об пол, закатилось под кровать. Не отводя взгляда от завораживающих строк, Эльвира свесила руку и попыталась наощупь отыскать незадачливый фрукт. Яблоко она нашла. Вот только его уже держали чьи-то пальцы. Чьи-то тонкие, неестественно длинные, чужие пальцы. А потом появился монстр. Симпатичный такой, человекообразный. Всамделишный. Подкроватный. Услужливо протянул надкусанное яблоко и посмотрел заинтересованно. — Спасибо, — вежливо поблагодарила Эля. Монстр сверкнул багряными глазами, тряхнул кисточкой хвоста и запечатлел галантный поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони. Переплёл белые пальчики со своими, горячими, покрытыми золотистым загаром, и мягко потянул к себе. Эльвира послушно подалась ему навстречу, села, мигом забыв и о книге, и о яблоке, вся поглощённая неукротимым исследовательским интересом. Перед ней сидел самый настоящий, живой монстр, причём хорошо воспитанный и настроенный вполне дружелюбно. Хотелось разглядеть его поближе, потрогать покрытые мягким пушком рога и попытаться разобрать, что означает причудливая вязь рун, покрывающая всё его тело. Да, Эля с детства была безумно любопытной. На ощупь рожки оказались приятно шершавыми, бархатистыми. Незваный гость довольно заурчал и, словно кот, потёрся о протянутую руку, ероша и без того лохматые рубиново-красные вихры. Интересно, а за ушком его можно почесать, или это будет уже слишком? Мысль девушка додумать не успела, потому что монстр приблизил к ней своё лицо и посмотрел глаза в глаза, почти соприкасаясь с ней носами. Потом протянул руку и аккуратно вытащил заколку из её волос, позволяя чёрным кудрям беспорядочно рассыпаться по плечам. Было в этом жесте что-то настолько личное, чувственное, интимное, что Эльвира вдруг почувствовала совершенно не свойственное ей смущение. Она потупила взгляд. Кажется, исследование иного разумного вида завернуло куда-то не в ту сторону. Ночной гость взял её за подбородок своими почти обжигающе горячими пальцами и поднял её лицо. В его глазах беспокойство смешивалось с серьёзностью, с требовательным интересом. Он мягко потянул руку девушки и положил ладонью к себе на грудь, туда, где, как ни удивительно, спокойно отстукивало простой человеческий ритм нечеловеческое сердце. От этого на душе вдруг стало заметно легче и спокойнее. Эля улыбнулась, и заправила монстру за ухо выбившуюся рубиновую прядь. Тот улыбнулся ей в ответ, шаловливо, с игривыми искорками в узких кошачьих зрачках. Потянулся к её шее, коснулся носом кожи, шумно втянул воздух и размашисто провел шершавым языком широкую полосу от ключицы до щеки. Девушке показалось, что по позвоночнику, от копчика до затылка, прошёлся разряд тока. А горячие губы уже касались щеки, виска, лба, полузакрытых век… Она медленно расстёгивала пуговицы на своей блузке, пока он играл с её волосами, с интересом наблюдая за её движениями из-под длинных красных ресниц. Её пальцы мелко подрагивали. Не от страха и не от холода. Наконец проклятый предмет одежды упал вниз, стекая по коже, и ночной гость подался вперёд. Он прихватывал губами кожу на шее, обводил языком контур ключиц. Опустился ниже, оставив засос в ложбинке между грудей, и снова ниже… Эльвира отчаянно выгибала спину, касаясь лопатками холодной стены. На мгновение монстр остановился и поднял взгляд кроваво-алых глаз, глядя на девушку снизу вверх. Она резко выдохнула, обхватила ладонями его лицо и притянула к себе, яростно целуя приоткрытые губы. Голова казалась тяжёлой, в ушах били набаты. Она почти задыхалась. Они легли. Точнее, повалились на кровать, стараясь держаться как можно ближе, не отрываться друг от друга ни на секунду. Лежавшее на краю одеяла злосчастное яблоко упало с глухим стуком и покатилось в дальний угол комнаты. Его никто не заметил. Эля лихорадочно сжимала руки и плечи своего нежданного партнёра, водила ладонями по его спине. Целовала и прикусывала кожу на шее, оставляя красные следы, а он жмурился не хуже сытого кота. Но стоило на секунду утратить бдительность, как он тут же перехватил инициативу. Обвёл рукой изгиб её талии и стянул совершенно лишние остатки одежды. Пальцы прошлись сначала вниз, а потом вверх, уже по внутренней стороне бедра… Между ног горело, но когда он вошёл, огонёк превратился в пожар. Он двигался сильно, мощно, быстро. Она подавалась вперёд всем телом, чувствовала его каждой клеточкой, словно он был везде: в крови, под кожей — а не только там, внизу. Она стонала шумно, отчаянно, и каждый стон обрывался с каждым новым толчком. Он не стонал, а глухо рычал, почти как зверь. Да и во всех его чертах сейчас проступило что-то животное. Больше не тот пушистый котёнок, что ласково тёрся об её руку. Всё оборвалось резко. Девушка даже не сразу поняла, что он уже кончил. Ночной гость всё ещё нависал над ней, переводя тяжёлое дыхание. Она не чувствовала удовлетворения. Ей было мало. Хотелось попробовать ещё. По-другому. Ей было интересно. А когда Эльвире становилось интересно, можно было лишь бежать — или расслабиться и получать удовольствие. Она медленно провела ноготками вдоль его позвоночника и накрутила на палец кисточку хвоста. В тусклом свете настольной лампы блеснули красные угольки горящих глаз. Ночь только начиналась.