Эпилог

Тишина… Первым, что я услышал, была тишина. Дальше, прорываясь, будто через толщу воды, начали приходить другие звуки. Раздражающий писк. Приглушенные голоса, говорящие что-то непонятное. Шум шагов и шуршание одежды. Тихое дыхание, где-то совсем рядом. В теле была приятная слабость, а все конечности были неподъемными, будто налитые свинцом. Было так хорошо… Лежать и наслаждаться покоем, не чувствовать затхлого запаха подвала, который успел обосноваться в черепной коробке. Отлично! Я в больнице. Это скоро станет моей традицией, приходить в себя в странных местах. Наученный горьким опытом, я не стал резко открывать глаза. Дожидаясь, когда меня перестанет мутить, я просто прислушивался к своим ощущениям. И я мог с уверенностью сказать, что мои, казалось, посиневшие от избиений навсегда, бока скоро вернутся в норму. Да и рассудок был более-менее ясный. Конечно, если я сейчас действительно лежу на чистой больничной кровати. Чья-то рука начала нежно поглаживать мое предплечье, осторожно пробегая кончиками пальцев по выступавшим венам. Эти прикосновения приносили мне истинное наслаждение, особенно после того как, ко мне прикасались лишь для того чтобы ударить. Рука переместилась ко мне на ладонь и легонько, почти невесомо, сжала мои пальцы. Единственной мыслью было, что это не в стиле Ника, подбадривать таким способом. Сердце пропустило один удар – Колин! Он здесь. Он рядом со мной. Наплевав на свет, я открыл глаза и уставился на лицо парня, осматривая его, будто в первый раз. Всегда фарфоровая кожа, была совсем бледной, скулы еще сильнее заострились, да и красоты не добавляли мешки под глазами – краше в гроб кладут. Серьезно. Хотя, я сейчас наверняка выгляжу также, лучше мне даже не знать, а то еще буду сам себе в кошмарах сниться: весь побитый, в синяках. - В такие мешки можно картошку собирать, - хриплым голосом сказал я, пытаясь развеселить Колина, или хотя бы заставить улыбнуться. Одновременно случилось несколько вещей: Колин сильнее сжал мою руку, ко мне подбежал Маркус и какой-то доктор, как акулы на кровь, а Ник, вскочив на ноги и не успев сделать и пару шагов, с грохотом упал на пол. Вот балда, но зато развеселил угрюмого Колина. - Молодые люди, прошу, дайте проверить состояние больного, - пафосно попросил врач, а я прям поморщился от того, как он меня назвал. Больной, блин! Он слушал меня, смотрел на показания приборов, поднимал и опускал мои руки, поправлял капельницу и просто мельтешил рядом. Я смотрел в глаза Колину, удивляясь нежности, что теплилась в их глубине. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, он улыбался в ответ, а в моей груди разгоралось пламя, греющее, но не обжигающее. Я мог смотреть на парня вечно, но Маркус покашлял, и я перевел взгляд на дядю, который тут же подмигнул мне. Доктор записал какие-то показания в свой блокнот, и, сказав что-то про воссоединение с семьей, оставил нас одних. Благодарю, уважаемый, за такую милость и тактичность. - Я так рад, что с тобой все хорошо, - на выдохе прошептал Ник. - Боже, я ужасно боялся не увидеть тебя больше, - его голос надрывался, - не сказать, что, не смотря на все наши разногласия и ссоры, ты единственный по-настоящему дорогой мне человек, - он сделал пару шагов в мою сторону и остановился, будто не знал, что делать дальше. Я с благодарностью посмотрел на него, надеясь, что все будет понятно и без слов. - Мне тоже стоит извиниться, - начал Маркус, а я удивленно приподнял брови. Сегодня все собираются просить прощение, но я никого не виню. Время, проведенное в плену, было совершенно несладким, и единственной здравой мыслью пульсирующей у меня в голове было - увидеть еще раз дорогих мне людей. Они приходили в тягучих, словно густой кисель, видениях. Они сразу давали надежду, а потом уходили, вывернув наизнанку мою потрепанную душу. Они хотели дать мне почувствовать эйфорию выдуманной жизни, а потом ухмылялись своими пугающими оскалами и смотрели безжизненными глазами. Наркотики высвобождали все самые сокровенные желания и самые ужасающие страхи, извращали их, манипулировали моим сознанием, держали волю под замком. Но все что происходило тогда, находится лишь на совести тех людей, ни Ник, ни Маркус, ни Колин не несут ответственности. Так почему они смотрят на меня таким виноватым взглядом, словно нашкодившие котята? - Ад, ты слушаешь? - я поднял голову, натыкаясь на три обеспокоенных взгляда. - Со мной все в порядке, правда, - пытался успокоить их. Ведь действительно, после всех тех ужасов, что я пережил, сейчас все хорошо. - Конечно, - хмыкает Колин, до этого не подававший ни звука, - ты выглядишь как бледная моль. - Ты не лучше, - огрызаюсь я, а он закатывает глаза, - и скоро кровь опять прильет к моему лицу, и я стану прежним. И Маркус, ты не виноват. Мне кажется, или он выдохнул? Да и поза стала более расслабленной, не похожей на то, что он собирается пустить корни в моей палате. Мы болтаем уже минут двадцать. Ник делится последними новостями, активно жестикулируя руками, рассказывает про приезд Ильи и про чудесно проведенное время, но потом вдруг осекается, больше не говоря ни слова. Он игнорирует мой вопросительный взгляд, и я решаю расспросить его позже, наедине. Маркус, иногда вставляющий язвительные реплики в рассказ брата, берет инициативу на себя и принимается делиться идеей о перепланировке гостиной. Колин стоит напротив, подпирая собой стену, и ничего не говорит, только улыбается, когда я кидаю на него взгляд. От этой улыбки мне становится легче. Но почему он так отстранен? Я хочу услышать его голос снова, узнать чем он жил все это время, поблагодарить за все. Надеюсь, у нас еще состоится разговор по-душам. Доктор появляется неожиданно, с папкой в руках и нечитаемым лицом, которое пугает меня до чертиков. Маркус встает со стула, Колин отрывается от стены, а Ник просто поворачивает голову, чтобы лучше слышать. Все так напряглись, черт возьми. У меня что-то серьезное? Необратимые повреждения внутренних органов? Иглой занесли какую-нибудь болезнь? Я весь сжимаюсь, мне совсем не по кайфу лежать в больнице, а тем более умереть в столь раннем возрасте. Что-то меня не в ту степь понесло. Про смерть думаю. Бля… - Прогнозы отличные, - это заговорил врач, и я услышал четыре облегченных выдоха, в том числе и свой, - истощение уже не так заметно. Адам лежал под капельницей с глюкозой три дня, вам придется лишь следить за его питанием ближайшие пару недель. - Об этом мы позаботимся, - улыбаясь, говорит Маркус. Я подавляю желание закрыть глаза рукой, как в первом классе кормить будут. Смешно и неудобно. - Гематомы скоро сойдут, переломов нет, - немного удивленно произносит мужчина. Я солидарен с ним. Нет переломов? Чудесно! Ведь я заменял боксерскую грушу двум амбалам. - Мы выписываем его сегодня, но... - меня будто огрели по голове чем-то очень тяжелым. Всегда есть это слово. Эта мелочь, состоящая из двух букв, портит все. Любые произнесенные слова теряют смысл, после маленького слова. Но, но, но – набатом проносится в голове. Ненавижу, - наркотики, которые кололи вашему сыну, чтобы он находился в бессознательном состоянии и не приносил неудобств, имеют обширное влияние на нервную систему, что ведет к привыканию. Зависимости. В основном его организм был подвержен воздействию препаратов, содержащих морфин. При больших дозировках и регулярном применении, как в вашем случае, он действует на организм как опиум. - Всего лишь зависимость? – радостно закричал я. – Я уже боялся, что это что-нибудь жуткое. Типа гепатита или СПИДа, мало ли куда они свои иголки совали, - до этого момента я не подозревал, что на самом деле значит укоризненный взгляд. - Молодой человек, вы не понимает всю серьезность наркотической зависимости. Особенно в наше время, - объяснял доктор. - Ну, я не наркоман, поэтому все круто, - зачем пугать тем, чего нет? То, что мне вкалывали насильно все эти препараты, не значит, что я буду продолжать. Ничего, кроме мучений, они мне не приносили. - Это ничего не меняет. Желание пустить героин по вене зависит не от вашего рассудка, это банальная физиологическая потребность организма, который не может функционировать без дозы. Вы должны быть морально готовы к тому, что будете чувствовать частое недомогание, бессонницу, рвоту. Частые перепады настроения еще одна составляющая, с которой нужно научиться справляться вашим близким. В лучшем случае через месяц симптомы уменьшаться. Если будет совсем плохо, то наши специалисты готовы оказать Вам помощь. - Я справлюсь, даже если это так, - слегка раздраженным голосом произнес я. Кем он себе возомнил? Моими мозгами? Может он и врач, но с такой уверенностью говорить, что я стану наркоманом, нельзя. Я не превращусь в людей, похожих на тени, сидящих в подворотнях, и способных продать родную бабушку за грамм белого порошка. - Мы справимся, - подал голос Колин, и я не усомнился в его словах.

***

Следующее утро я встречал уже дома. Было просто превосходно нежиться в мягкой постели и чувствовать на себе теплый луч солнца, пробивающийся через приоткрытую занавеску. Запах чистоты, исходивший от подушки, напоминал мне о первой ночи на диване в Атланик-Сити. Одно было непривычно - не ощущать тепло от дыхания Колина и его татуированной руки обнимающей талию. Еще немного поворочавшись на широкой кровати и честно попытавшись заснуть, я со вздохом поднялся и пошел ванную. Мне казалось, что я не мылся целую вечность. Уверен, что в больнице меня помыли, но это не считается. Хотелось ощутить теплые струи воды на своей коже, почувствовать запах шампуня и просто расслабить напряженные мышцы. Не думал, что буду так радовать таким банальным вещам, как душ и мягкая постель. Зайдя в ванную, я придирчиво осмотрел себя в зеркало. Да уж... На меня смотрел какой-то столетний покойник. Краска с волос почти сошла, и теперь они выглядели седыми, такого пепельного цвета. Лицо осунулось, на нем появилось пару царапин и небольшой шрам над губой, который вряд ли заживет до конца. Я снял футболку, и мой взгляд пробежался по спине и бокам, пожелтевшим от заживающих синяков, хотя кое-где они все еще были темно фиолетовыми. - Приветики, Колин, - бодро начал я, когда уже вышел из душа и, расчесывая мокрые волосы, решил позвонить ему. Мне так хочется поговортиь с ним, ужасно не хватало наших глупых шуток и милой болтовни. - Адам? Сколько времени? - ну очень сонным голосом спросил он. Как обычно, спит до последнего. Как он вообще в школу встает? - Полдесятого. Я тебя разбудил, да? - знал, что для него еще рано, но не смог больше ждать. Пускай привыкает, недосова. - Мгх, - наверное, он опять собирается спать. - Ты же помнишь, что мы не выяснили наши отношения? – Колин молчит и дышит в трубку. - Только попробуй не ответить или бросить телефон, и я тебе больше не позвоню, - угроза самое действенное средство. А что он хотел, мы еще тогда договорились все обсудить. - Тебе обязательно делать это сейчас? - все еще сонным голос спрашивает Колин. - Да, - удовлетворенно заключаю я. - Может, обсудим это при встрече? - Нет. - Хорошо, - обреченно произносит он, - что именно ты хочешь от меня услышать? - Хм, дайте подумать... Я тебе нравлюсь? - Нравишься. - Как парень? - Как парень. - И мы будем трахаться? - Что? - теперь то он точно проснулся. - Я имел в виду встречаться, ходить на свидания, дарить подарки? - с надеждой в голосе, спросил я. Может, я не до конца понимаю как это, в смысле ничего же не изменится, мы также будем находиться в обществе друг друга, дурачиться и засыпать рядом. - Ад, ты уверен в этом? - Колин, бля. Эти чувства к тебе новы для меня, но я не могу отрицать их. Меня тянет к тебе, у меня мурашки бегают по телу от запаха твоих волос, мне мало быть просто рядом с тобой, я хочу быть единым целым с тобой, я... я не могу без тебя. - Я тоже без тебя не могу, - прошептал Колин так тихо, что я едва расслышал его слова, - увидев тебя впервые, я лишь мог мечтать о том, чтобы прикасаться к тебе, целовать... - Значит мы вместе? - Вместе. - Тогда до встречи. - До свидания, - как только Колин повесил трубку, я начал носиться по комнате как умалишенный. Он согласен! Согласен! Теперь мы пара! Мы вместе! Я схватил подушку и начал танцевать, кружась по комнате и постоянно натыкаясь на мебель. Моя душа пела, и мне тоже хотелось взять гитару и окунуться с головой в мир музыки, ведь словами я не мог выказать радость, переполнявшую меня, бьющую через край и окрашивающую все вокруг в яркие цвета. Не помню, когда последний раз был так счастлив, просто задыхался от нахлынувших эмоций. Единственным желанием было бежать по улице, размахивая руками для привлечения внимания, и кричать, что за черной полосой обязательно приходит белая, нужно лишь дождаться. Но так как выход на улицу в ближайшие три дня для меня был закрыт, я не нашел ничего лучше, чем рассказать все брату. Конечно, он мог сказать, что такие отношения не имеют места быть и начать сторониться меня, но в тот момент меня это не волновало, да и Ник был человеком широких взглядов. На всех порах я залетел к нему в комнату, застав брата разговаривающего по скайпу с Ильей. Они резко замолчали и посмотрели на запыхавшегося меня, Туманов натянуто улыбнулся, а Ник выглядел уставшим, а в глазах была некая обреченность. - Ты ужасно выглядишь, - усмехнулся Илья. - Спасибо, - раздраженно ответил я. Почему всем обязательно требуется сказать об этом? Будто я сам не знаю. – Ты тоже не красавчик, - я не хотел грубить, но он сам нарвался. - Обменялись комплиментами? Молодцы, - прерывая нашу перепалку, произнес Ник, - Илья, я совершенно не в обиде на тебя, ты можешь приехать, но больше не будем поднимать эту тему. Хорошо? – Илья кивнул. – А теперь пока, я долго не видел Адама. Ник захлопнул крышку ноутбука и повернулся ко мне. - Ты в порядке? Что-то понадобилось? – спросил он. Что-то точно произошло тут без меня, но об этом позже. Сейчас главное - поделиться новостью с братом. - Лучше не бывает. Ну, я бы хотел рассказать тебе кое-что, но для начала ты объяснишь, что произошло у вас с Тумановым, - я удобно устроился на мягком кресле, показывая, что готов к долгому разговору, - и не отнекивайся, я вижу, как вы вдвоем сидите на иголках, - все же не могу радоваться, когда у Ника такой обреченный взгляд. Моя личная жизнь, не обижайся, я к тебе еще вернусь. - Я… я боюсь ты не поймешь меня… и его, - голос Ника слегка дрожал, я и мог поклясться, что бусинки пота выступили на его висках, - он меня поцеловал, а я… я ответил. - Поцеловал? – просипел я, будто мне выбили весь воздух их легких. – Этот действительно тот Илья, которого я знаю? – Ник кивнул, и закусил губу. – Ахуеть! Сам Туманов! Совет вам да любовь. - Ты сейчас серьезно? - зло зашипел он. Подумаешь, не далеко от меня ушел. - Конечно, - подмигнул я, - или тебя что-то не устраивает? - Да, - закричал он, - мы вдвоем парни! Это неприемлемо и странно! Ненормально, - последнее слово он произнес почти по слогам. А мне казалось, что меня столкнули с самого высокого здания в мире, и я бесконечно падаю вниз. В ушах свистит ветер, перед глазами проносятся этажи, а тело съеживается перед приземлением. - Надеюсь, ты не предашь дружбу из-за этого? – тихо говорю я. - Я не собираюсь терять его, просто попросил больше не упоминать об этом. Никогда, - твердым голосом заключает Ник, а я убеждаюсь, что это не самый лучший момент говорить брату о моем парне. Парень. Как круто звучит. И плевать на чужие мнения. А с Ником я еще поговорю. Надо срочно выбивать у него из башки все эти предвзятые мнения. Чтобы как-то перевести тему, я предложил пойти позавтракать. Домашняя еда, что может быть лучше. Я съел все, что было на моей тарелки с огромнейшим удовольствие. Я же говорил, что в полном порядке, и нет у меня никакой зависимости. А бессонная ночь это от волнения и переживаний по поводы отношений со всеми. Столько всего упущено! Ой, а вот это чувство мне не нравится. Живот, не буянь. Но мои слово ничем не помогли, и я побежал на встречу с белым другом. Твою мать, а так хорошо начинался день.

***

- Ты думаешь фильм достойная замена? - Да. Не отвлекайся, - Колин приобнял меня за плечи. А думал о том, что мы должны находиться сейчас в горизонтальном положении, а не пытаться уместиться на маленьком неудобном сидении кинотеатра. Каждый раз за те пять дней, что мы встречаемся, когда дело заходит дальше поцелуев, у Колина появляются просто безумные идеи о более интересном времяпровождении. Я не такой уж знаток секса, тем более гейского. Но зачем тогда интернет? Я облазил кучу сайтов, пытаясь узнать как делать все правильно и что вообще нужно делать, увидел столько всякой херни, что казалось мои глаза никогда не вернутся в нормальное положение и я навсегда останусь в виде удивленного богомола. Да и Ник решил принести мне чего-нибудь поесть, он зашел как раз в тот момент, когда я искал адекватное порно и я едва успел свернуть вкладку. Но если я хотел, чтобы все прошло хорошо, и Колин понравилось, нужно было быть подкованным во всем, учесть все детали. Я уже даже смазку купил, точнее несколько. Ну, на всякий случай, они пахли так вкусно, я бы даже попробовал, но как-то стало жалко желудок. И так тошнит почти от каждого съеденного кусочка. Что у меня получается удачно скрывать от всех. Пока что... И сейчас он увлекательно смотрел какой-то оскароносный фильм, а мне только и оставалось, что тяжко вдыхать, пытаясь привлечь внимание своего парня. Я огляделся вокруг, людей было немного и, хотя мы сидели в самом центре зала, мне в голову взбрело сделать кое-что интересное. Моя рука легла на колено Колина и начала медленно двигаться вверх по бедру, парень резко свел ноги, не давая мне продолжить. - Что ты творишь? - шепотом возмутился Колин. У него такое забавное лицо, когда он смущен и недоволен. Ох, прям еще больше захотел это чудо. Мое чудо. - Пытаюсь быть спонтанным и сексуальным, - с пошленькой улыбкой шепчу ему на ухо, немного задевая губами мочку. Беспроигрышный вариант, все девчонки от этого балдели. - Ты можешь думать о чем-нибудь другом хотя бы в общественном месте? - прошипел Колин, теперь уже начиная злиться. Такой забавный. Ведь знает, что меня это заводит, и все равно продолжает. Кажется, намечается что-то интересное. - А ты можешь сказать, почему ты не позволяешь стянуть с тебя штаны? - Ад, ты не готов, - уже мягким голосом поясняет мне свои действие. Что!? Я возмущен и негодую. Свою готовность готов доказать здесь и сейчас, даже при зрителях. - Я не готов? - громко прошептал я и выпрямился на месте, уже совсем несмотря фильм и полностью переключая внимание на Колина. - Да, мне почти девятнадцать, а ты все еще несовершеннолетний. - Это твой самый весомый аргумент? - усмехнулся я. Он это серьезно заявляет? - Если мы переспим, я стану педофилом, - с серьезным лицом говорит он. - Педофилом? - мой крик разносится по всему залу, и люди начинают поглядывать в нашу сторону. Ну что за бред он несет, серьезно. Что за тупые отмазки? - Чего ты орешь? Люди оборачиваются. - Они отзываются, - Колин начинает хихикать и сжимает мою ладонь рукой.- Когда мы наконец переспим? - мой молящий взгляд полностью сосредоточен на нем. - Как только мне не удастся пересчитать твои ребра, всего лишь взглянув на тебя, - я обиженно засопел и вырвал свою руку, успевая украсть горсть поп-корна. А что я могу сказать в свое оправдание? Ничего! Не моя вина, что еда на долго не задерживается во мне, и сон никак не идет. Я может и хочу спать, но только я лягу на свою кроватку, как тело пронзает жуткая боль, кости ломит, и хочется вывернуться наизнанку. Как же меня уже это все бесит! И фильм этот, и люди, и шум, и даже Колин, да пошло оно все! Я подорвался с места и выбежал из зала. Пора как-то облегчить себе мучения.