... И мы стали ближе

      Приглушенный хлопок наполнил зал, мгновенно заставляя меня вырваться из омута причудливых мыслей.       — Теперь, дорогуша, начинается самое заманчивое в нашей практике! — с уже давно привычным мне соблазном протянул Меттатон, разминая свои совершенные пальчики.       Я устало вздохнула и, казалось, в тоже время хмыкнула.       — Меттатон, ну мы же договорились, что я просто выйду на пару минут и станцую вместе с тобой! Ничего более.       Вновь прокатилась волна звонкого хохота. Только начиная запланированный процесс в виде легких пружинистых прыжков, идол «обиженно» сложил руки у груди. Окруженная лишь освежающе пустым пространством да небольшой стереосистемой у стены, я была настроена от этого отделаться. Но вы же понимаете, что это лишь ответное притворство да легкий упор на слово «почему». На минутку даже показалось, что у нас с ним подобное происходит с незапамятных времен.       Тем не менее, место было подобрано отлично, пусть и пробуждало не самое приятное из воспоминаний. Пустое, достаточно просторное. Да, та самая комната, что изначально планировалась для «последних Абсолютно Прекрасных секунд», иронично прерванных как раз-таки мною. Мы, можно сказать, практически сразу же приступили к различным тренировкам с того времени, как вышли за барьер. Свежий природный воздух быстро наполнил Меттатона энергией и вдохновением. Он был уверен, что пока все обустраиваются и знакомятся с новыми местами проживания, группе нужно хватать удачу за хвост. Поначалу, я просто наблюдала за тем, как Шайрена отрабатывает свой голос, Напстаблук подбирает музыку, а недавний член команды усердно копит навыки актерского мастерства и искусства комических шоу…       Ах да, кстати. Думаю, вообще для всех стал потрясением тот момент, когда в один такой же ясный день вместе с цокотом каблуков послышалось ленивое шарканье о землю. Именно тогда я и гордилась Меттатоном больше всего. Искренне, разумно, желая стереть, видимо, еще одно темное пятно своей прошлой биографии, он предложил тогда Бургепентсу выступать с нами вместе. Конечно же, кот изумился. Хотя нет, он был в шоке, да и не просто так. Я подозревала, что в отношении этих двоих стоит куда более детальная история*. Но влезать еще куда-то посторонилась. Главное, что бывший призрак справился. И пусть и не сразу, я верю, что у них все наладится.       В продолжение, большую работу на свои плечи взваливал как всегда Меттатон. Ссылаясь на непомерный опыт (что на самом деле было отчасти правдой) и, успевая таскать меня всюду за собой как «самого примечательного и верного критика», он красил, сочинял, договаривался, вдохновлял, наставлял, вспоминал, учился… Ноги гудели, но мне нравилось за этим наблюдать. Я каждый раз старалась с большей заботливостью напоминать о перерывах, и он правда слушался. Совместная деятельность сулила много разных сюрпризов. А сегодня вообще кажется самый бурный день. Что же все-таки означает эта сияющая ухмылка и неизвестно когда приобретенный спортивный костюмчик?       — Фриск, сладкая, не провоцируй меня объяснять дважды. Я сделаю это с еще большим успехом, дабы полностью пробудить в тебе вдохновение, — робот одарил меня игривым взглядом из-под полуопущенных ресниц, — Нужно уметь сочетать практику с импровизацией. Да и я, если признаваться откровенно, намереваюсь довести этот номер до идеала после всего, что успел лицезреть от тебя. Давай, вставай-ка рядышком. Наедине, под покровом только самых ярких глаз…       С прозрачной опаской ступая вперед, я упорно пыталась не поддаваться. Такое происходило на самом деле не раз и, несмотря на то, что уюта это капельку отбавляло, привыкнуть можно. В конце концов, я же сама единогласно подписалась. Как бы там ни было, не признавала только вслух, в доме с Ториэль, при давно уже догадавшихся друзьях…       — Доверюсь профессионалу.       — Повторяй за мной.       С внимательностью и всего лишь секунду придержав меня за руку, Меттатон грациозно растянул одну ногу вправо. Получилось что-то вроде полу-шпагата и я на самом деле слабо понимала для чего он решил начать именно так. Хотя попробовав, движение оказалось не сложным. Просьба выполнена.       В ход пошли позы поизворотливее. Приседания, перевороты, растягивание рук, что-то вроде мостика, замахи, прыжки… Сократившееся расстояние?       Я резко почувствовала, как что-то холодное накрывает мои губы. Хихикнув, Меттатон плавно отпрянул и еще секунду осматривал меня, пронзенную таким развитием событий. Уже по правде не такая уж и маленькая девочка, но я чувствовала, как сердце пропускает удары, а все тело наливается краской. И это не только из-за того, что мгновение назад я занималась физическими упражнениями. Самым удивительным даже для полностью довольного робота было то, что я повторила. Молниеносно чмокнула в ответ, тут же возвращаясь на место и отворачиваясь. Ничего забавней, казалось, было не найти. Полыхая до чуть ли не струившегося пара, мы громко рассмеялись. Встали, продолжили тренировку уже под музыку, подбирая всевозможные слаженные движения под заводящий бит и понимая… Понимая, что настолько близкими мы стали уже давно.

***

      Светлое будущее, полное самых красочных возможностей, наконец, настало абсолютно для всех. Пророчество, в которое так свято верили монстры, те мечты, что они шептали звездам и спасение, что для многих из них казалось уже сказкой, свершилось. Они смеялись и плакали, когда увидели небо в первый раз. Безымянная ныне девочка, что научилась по-настоящему любить и не в первый раз дарила эту любовь каждому, кого бы она не встречала, и каким бы вообще монстром он ни был, получила свой долгожданный финал. Я обрела ту самую семью, ради которой боролась. Теперь, наверху, нас ждет целый мир.       Что же произошло за это время? На самом деле, тут полностью и не перечислишь. Начну, пожалуй, с того, что всего парочку дней назад, стоя под ласковыми лучами заходящего солнца, мама задала мне вопрос. Я слышала его уже однажды. Но после всего обретенного, почему-то стало казаться, что даже прошлый неоспоримый ответ подарит мне что-нибудь новенькое. Мы сняли домик неподалеку от горы и ближайшей деревни, стараясь приблизиться именно к городу. В начале, Ториэль планировала уединенность, желая оторваться от давней горечи и аккуратно приступить к выполнению своего маленького желания. Еще со времен нашей первой встречи, приятного теплого камина и нежного запаха ирискового пирога с золотистой, рассыпанной сверху корицей, она поведала мне о том, как представляет себя учительницей. Нам очень повезло, что рядом располагалась моя школа. После приключения она казалась уже чем-то совершенно непривычным. Да и я, услышав подобные слова, сразу же представила, что у мамы могло бы многое получиться. Однако, без забавных препятствий обстановка уже просто невозможна. Стоило свеч видеть то, как король Азгор пытался убедить ее в том, чтобы снова жить вместе!       Я стала послом среди людей и монстров, Ториэль под напором новой жизни и моими аргументами все же смогла принять Азгора обратно (из-за чего я автоматом начала называть его уже папой). С каждым новым днем монстры все больше и больше начинали расселяться по Поверхности, в свободное время я была или на репетициях, или на различных межрасовых переговорах, привыкая к новому статусу… Жизнь потихоньку приобретала новые краски. Абсолютно каждый монстр нашел себе конечное уютное пристанище, подходящее под климатические предпочтения и стал менять судьбу, стараясь поскорее стереть из памяти пару веков заточения.       Папайрус и Санс также остались жить вместе. Старший братец-часовой, видимо, не желая расставаться с привычным образом жизни, работал в различных забегаловках. Папайрус начал усердно заниматься курсами готовки, из-за чего казалось что, в считанные мгновения скелеты приобрели для себя новый дом, забавный комичный велосипед и ярко-красную блестящую машину. Я невольно вспоминала о том, как на нашей тусовке, Папайрус рассказывал мне причину приобретения «кровати-тачки».       «Если я когда-нибудь окажусь на Поверхности… Я бы хотел прокатиться по длинному шоссе. Чтобы ветер развевал мои волосы. Чтобы солнце грело мою кожу»       Конечно, для него это была всего лишь мечта. Но кто бы мог подумать, что даже такие мягкие нелогичные подробности могут когда-нибудь сбыться?       Следующей, по традиции, всегда шла смелая воительница. Андайн, на самом деле, теперь тоже стала частью моей школы (что, кстати, потерпела еще и изменения в виде зачисления туда ребятишек-монстров). Естественно, ни о какой Королевской страже не могло быть и речи. Отчаянная мечта, к которой так стремился младший скелет, потеряла шанс на то, чтобы сбыться и даже так, не сильно-то его и расстроила. А вот былая Глава, несмотря на такой исход, опять-таки последовала когда-то произнесенным словам. Андайн имела силу, чтобы поднять около семи детей разом! Чем не прекрасный физрук и тренер? Да и ее отношения с Альфис на Поверхности укреплялись с каждым днем, если не минутой, проведенной вместе. Было большой редкостью заметить эту контрастную пару раздельно. Лишь работа леди-рыбы, да постоянная возня Альфис в попытках присоединиться к человеческим научным кругам могли легонько повлиять на возможность постоянных встреч. Большую часть времени, комбинируя любовь обеих к аниме и увлечение Андайн заниматься спортом на свежем воздухе в силу привычки жить у красочных прудов Ватерфолла, они проводили в магазинах и на пляже. Я искренне гордилась тем, как настолько, казалось, противоречивые девушки смогли сблизиться и исправить то, за что беспощадно грызла совесть. Амальгаметы еще до выхода объединились со своими семьями. Их приняли, несмотря на «последствия». Они научились жить как раньше, учитывая даже то, что помнили сумбур десятка душ.       И это еще невероятно малая часть того, что сейчас происходит. Решись кто-нибудь написать произведение о жизни монстров в человеческом мире, получилось бы парочка замечательных книг. Я уже давно взяла бесспорным фактом то, что каждый из них достоин внимания и маленькой, захватывающе-детальной истории. И я правда старалась периодически навещать каждого приятеля, друга и знакомого. Не считая того, что они и сами не брезговали попытками заявиться в нашу квартирку.       Тем не менее, главное событие этой насыщенной трудоемкой недели, можно сказать, уже дышит мне в спину. Сидя на крохотном розовом пуфике, я отчетливо ощущала, как по коже снова и снова пробегает табун щекотливых мурашек. Сегодняшний день можно по праву назвать самым волнительным. Будет лишним напоминать о том, сколько всего было на него потрачено.       Даже для Меттатона. В какой-то момент я научилась точно различать его эмоции, несмотря на обыденное мнение о «бесчувственных холодных машинах». И точно не знаю, стоит ли вообще тут упоминать это «даже». Пусть и не каждому так отчетливо знакомо чувство сбывающейся мечты, думаю, вполне возможно представить то, какая смесь в итоге сгруппируется. Пьяняще-трепетный восторг, нарастающее давление, вихрь мыслей, периодические нервы, неожиданное порывистое желание добиться идеала практически во всем… Он сталкивался с этим каждую минуту, проведенную в подготовке и, при этом, любое чувство могло взмыть вверх. Я ясно замечала еще за пару дней до выступления, как он понимал, что не может перестать думать об этом ни на минуту. Как пляшут искорки в его глазах, расщепляясь на мельчайшие крупинки…       Сложно объяснить, что для него значило все происходящее. Столько открытий, начиная со звездной мечты и заканчивая признанием своих ошибок. Наверное, даже самому себе сложно поверить, когда подобное складывается в реальность. И меня не покидал тот факт, что по всем параметрам это я вдруг так резко нагрузила его жизнь…       Да что уж там говорить. И слепому заметно, как я и сама скоро взорвусь от переполняющихся противоречий. Чем-то даже напоминает момент попадания в Подземелье… Вроде бы и знаешь достаточно, а ступить вперед удается не сразу.       Тем не менее, вот оно — счастье. На расстоянии протянутой руки. Только заиграли первые аккорды вступительной песни, и я нутром почувствовала, как расползаются улыбки на лицах монстров и людей. Для того, кто видит впервые — это дверь во что-то еще невообразимое, для меня — сравнимо с тем, как легко и в тоже время внезапно взмывают облака бабочек. Пронзая голову и распространяясь далее до кончиков пальцев, струился знакомый возвышенный голос, чью легкую дрожь не скрывали даже металлические нотки. С моей стороны такую чувствительность не объяснишь адекватно. Однако трепет Меттатона в этой песне касался и моей груди. Я в буквальном смысле отсчитывала каждую секунду. Представляла, как незаметно трясутся его руки, сжимая микрофон, как также подрагивает голос Шайрен рядышком и постепенно наливается «румянцем» Напстаблук. Сколько бы они не тренировалась, предвкушения не избежать. Ведь даже для меня повторное прохождение и полное осознание таймлайна в голове не исключали ярких будоражащих эмоций.       Даже отсюда слышалось то, как шуршит в своих кустах Бургерпентс. Для него это вообще была отдельная тема, а декорация словно описывала все «потраченные» девятнадцать лет. Если Меттатон хотя бы был звездой для монстров, остальная компашка вообще никогда не сталкивалась с публичной деятельностью. Лишь присутствие рядом друзей — своей крепкой преданной команды, могло пересилить страх и наполнить атмосферу настоящим наслаждением. Главное, что сейчас они стоят на этой сцене вместе. Они могут закрыть глаза хоть на все вокруг. Важно только то, что они вложили всю душу. Хоть миллионы раз, но они донесут этот опыт до глубины даже самых черствых сердец.       Я слышала громкий смех и в мгновение еще сильнее затряслись итак побледневшие руки. Пришлось даже вытереть ладони для того, чтобы приостановить льющийся градом пот. Только в самых решающих битвах мои нервы доходили до подобного предела. Ведь то, что представление Бургерпентса вызывало такой хохот, означало мой скорый выход. А никто не предскажет, как отреагируют люди на вдруг выпрыгивающего из-за кулис посла. Конечно, я не могла не признать того, что мое присутствие важно для укрепления общих уз. Не пересчитать сколько раз эта фраза звучала на переговорах Азгора. Однако может мое появление даже покажется очевидным? Да, Фриск. Ты же сама дала клятву, что будешь с ними до конца. Ты прошла сквозь десятки монстров, а сейчас предаешься волнению на сцене?! Так продолжаться не может.

***

      Мы кланялись несколько раз перед тем, как окончательно выпрямиться и увидеть сияющие от восторга лица. Наши руки скрепились в крепкий замок, и все тело словно билось в такт неистовым аплодисментам. По-моему даже от атак у меня так не закладывало уши, как от энергии хлопков этого народа. Тем более, зрителей ведь было не много! А ликование такое, словно мы совершили целый дебют!       На миг захотелось даже попрыгать. Да и что уж греха таить, я и правда пробежалась по сцене с радостным визгом и не ведая, что творю под приливом счастья. Вот минуту назад мы стояли, взявшись за руки, а сейчас я уже скачу перед Меттатоном и заглядываю в его воодушевленное лицо. И не знаю, кому конкретно доставалось радости больше. Важно было то, что мой детский восторг перерос неподражаемую эмоциональность самого блистательного в этом деле робота! И насколько ласковая улыбка коснулась лица, когда выдохнув, я вновь сжала его свободную руку. Он-то умел себя сдерживать. В конце концов, не в первый раз добивался успеха. И пусть сейчас он был иной. Недалеко от нас вдруг всполошились все прибывшие люди, а прилетевшие на зов сенсации журналисты, мигом разогнали толпу. Я улыбнулась, наблюдая за тем, как среди них ярким пятном выделяются Кэтти и Брэтти. Девчонки боролись с зачинщиками шума, силясь чуть ли не залезть к нам на сцену и одновременно не надавать другим новичкам-фанатам тумаков. Меттатон на это лишь тихонько усмехнулся. Азарт от проделанного вновь пробуждал в нем уверенность. Я так и ожидала, что стоит кому-то выпалить какой-нибудь комментарий, как я услышу его лукавый голос, сопровождающийся самой обворожительной улыбкой из всех. На удивление, нас даже вдруг разделило: Шайрен и Напстаблук пытались спрятаться где-то в углу, а полностью обольстившийся Бургерпентс вновь проделывал что-то шуточное для впечатленных его талантом зрителей.       — Простите, — вдруг обратилась к нам пара, пытаясь перекричать гул разгоревшихся обсуждений, и видимо обращаясь по большей части к Меттатону, — В своих песнях вы рассказываете о том, как человек сражался с практически каждым встречным ему монстром. Получается, что вы тоже были в их числе? Если это так, не могли вы показать, как именно подобное происходило?       Их лиц коснулась теплая улыбка, а остальные любопытные граждане синхронно закивали головой, переглядываясь, и словно соглашаясь друг с другом. Лишь монстры сейчас стали вести себя тише, немного гордясь тем, что видели нашу битву и на телеэкранах, и наяву. Хотя, абсолютных гарантий себе и не позволишь. На мгновение я заметила, что, даже учитывая данный факт, в их глазах отражалось похожее желание. Никто не был против увидеть сражение еще один раз. Да и если вспоминать вызванный тогда триумф, итог становится не удивительным. Из всех присутствующих только меня и Меттатона смущало неожиданное повторение. С самого начала планировки мы рассчитывали на то, что совместного танца будет вполне достаточно. Кто же знал, что публика окажется настолько ненасытной?       Я обернулась на робота и насмешливо ухмыльнулась про себя. Ну да, конечно, Меттатон знал!       — На самом деле, дорогуши, я и не думал, что когда-нибудь снова использую свои прелестные атаки на нашей славной спасительнице, — Меттатон плавно перевел на меня взгляд, подтверждая то, как такая просьба его на самом деле обольстила. Кровь бурным потоком совершила полет сверху вниз и обратно, в итоге останавливаясь в районе зарумянившихся щек. По привычке отпуская голову, я обратила внимание на то, как крепко и нежно сплелись наши пальцы. Меня словно обдало током — раньше я подобного и не замечала. В голове не спеша заструились кадры: каждая эмоция, каждая капелька потраченной энергии, его заинтересованный соблазнительный взгляд, моя твердость и решимость, что привела к этой концовке. Сейчас, под покровом яркой волны улыбок, веры и возрастающего счастья, я начала понимать, почему Меттатон заранее догадывался об этом слегка опасном для нас обоих вопросе. Нет, даже больше. Он этого искренне хотел. Показать людям все, что мы пережили, все чувства, что вкладывали в пламя наших сердец, все возможности общих взаимоотношений, красиво расцветающей любви между монстром и человеком; нашей крепкой дружбы даже под знаменем долголетней ненависти и борьбы. Сейчас мы показали итог. Мы поведали о произошедшем песней, юмором, словами. И то в общих чертах, никогда не опираясь на бывшие сомнения. Часто говорят, что без прошлого нет и будущего. Своим вопросом эти два замечательных зрителя и остальная заинтересовавшаяся толпа напоминает как приятно тепло накрывающей ностальгии.       Я резко отошла в сторону, чем удивила всю скопившуюся аудиторию. Пара метров, любимая боевая стойка, вдруг похолодевший взгляд, в уголках которого скопились лучики ослепительной надежды… Я вложила все силы на то, чтобы глубоко вздохнуть и полностью окунуться в омут воспоминаний. Это ни в коем случае не должно быть представлением или игрой. Весь шум вдруг растворился или сладко растаял, каждая клеточка тела у публики замерла. Сцена превратилась в совершенно иной пьедестал, а улицы почернели, словно огородившись стенами. Я четко слышала, как где-то за этой самой стеной жужжал устрашающий механизм Ядра. Один возглас, заставляющий сжаться каждый мускул, как вздымаясь вверх одновременно со вдохом, грудь заискрилась, высвобождая красную пульсирующую душу.       Зал разразился аплодисментами. Все в точности, как и тогда.       Я подняла сосредоточенный взгляд, все та же, что и прежде, все также наполненная Решимостью. Тело закружило в восторге от подтверждения никуда не исчезнувшей силы, но не на миг не разорвало картину возобновившегося «шоу». Скрываясь в клубках сценического дыма, вдалеке стоял нечеткий человеческий силуэт. Разрываясь между прошлым и настоящим, я вдруг увидела, как на лице робота промелькнуло изумление. Может быть оно задержалось там на пару секунд, может быть рассеялось, оставляя после себя лишь гулкие удары розового сердца, от которых чуть подрагивало защитное стекло, но Меттатон был впечатлен. Он скрывал это из последних сил, но я повернула переключатель по совету Альфис. Другая реальность перестала существовать, чувства обострились и каждое слово его монолога, что только усиливал мой пугающе-возрастающий страх, отдавалось ударами. Недоумение мешалось с силой воли и желанием воспроизвести задуманное. Оно было настолько сильным, что затуманивало попытки хоть что-то понять или страшиться своему собственному удивлению. Я же видела эту сцену. Я же знаю, кто скрывается там и что пытается сделать. Я знаю, что не позволю случиться этому еще один раз и при этом продолжаю дрожать, ощущая, как лишь на секунду утеряв нить контроля, потеряю способность твердо стоять на ногах. Почему? Этого не могло случиться…       И он прочтет все это на моем до сих пор уверенном лице, довольно ухмыльнувшись и наступая в мгновенное нападение. Лишь один момент отличается от всех прошлых нюансов. Я этого не замечаю, но сердце бьется и пылает так, словно никогда не перестанет насыщаться нашими чувствами. С притягательной жадностью и манящим азартом Меттатон размахивает своими длинными ножками, не давая мне возможности передохнуть и даже просто насытиться. Я отчаянно пытаюсь дотянуться до инвентаря, в попытках восстановить очки здоровья, от которых зависит вся моя жизнь и возможность и дальше прибывать в этом строю, как снова рискую получить удар по голове и далее вплоть до падения. Все от невнимательности. Но это ни за что не даст мне сдаться, а только подтолкнет приблизиться к нему вновь.       Мы ни на секунду не отрываемся от своей роли. Мы живем и дышим, захлебываясь от ее сокрушительного влияния. Не меняется ни одна деталь и в округе словно перестает существовать все, кроме этой битвы. Я знаю, что она не последняя, знаю, что является лишь невероятно крепким препятствием перед истинным концом. Однако… Так было просто-напросто запланировано. Никто не сказал, что я не могу ничего изменить. Меттатон и его история, первый и самый решающий шаг для того, чтобы я могла добиться счастья. Сцена продолжается привычным чередом, при этом не переставая по частицам пополнять свои владения, и неожиданно все темнеет. Я закрываю глаза, намереваясь сделать к Меттатону последний рывок, и будто падаю во тьму…       — А помнишь, как в конце разразились аплодисменты? А как собравшиеся кричали и заново благодарили нас всех? Мне казалось, что они просто взорвутся! С такой искренностью и при этом все-все вместе! — я чуть поерзала и наклонила голову для того, чтобы получше разглядеть падающую звезду, — Не могу нарадоваться… Это так приятно заново вспоминать. Мы с тобой настолько постарались, что смутили Напстаблука и Шайрен, казалось, до невозможного уровня! — Меттатон тихонько хихикнул, чуть поглаживая пальцы на моей ладони, — Вроде бы уже полчаса прошло, а впечатления до сих пор не утихают. Я уверена, что так у всех… Спасибо за то, что предложил вместе выступить. И за то, что вообще меня послушал.       «Кажется, мне уже давно нужно было перестать прятаться»       Я на самом деле старалась ничего не скрывать, хотя еще совсем недавно рядом с ним придавалась опаске или недоумению. Стоит ли напоминать о том, как легко он мог меня подловить? Все-таки, лучше и правда не перебарщивать с данной привычкой… Если во время выступления получилось, не значит, что стоит смешивать события каждый раз!       А тем временем, идол, робот и просто молодой, предающийся мечтаниям призрак, непрерывно рассматривал густое темное небо вместе со мной, продолжая многозначительно молчать. Мы отдыхали на небольшой полянке недалеко от горы, а чуть ниже расположились домики и разгуливающие фигурки жителей. Прошло достаточно дней, а такие места приманивали даже самых занятых. И тем не менее, нам очень повезло, что сегодня сюда еще кто-нибудь не явился. Чуть приглушенный лунный свет, мириады самых разнообразных сверкающих огоньков, пляшущих в омуте над нами… Настоящие, живые звезды, готовые в любое время принять наши желания наедине. Хотя как же они услышат их без эхо-цветов? Кто доставит им эту мечту и растворит в мистическом ночном блеске? Я не переставала прерывисто дышать. И измученное тело, свинцом разливающее боль по удивительно приятному течению, и сердце, уже уставшее замирать при каждом вздохе и шорохе только оживившейся души — все превратилось в одну густую счастливую массу. Меттатон молчал, но его глаза, словно желая противостоять своей неестественности, выражали все без всяких усилий. На губах застыла расслабленная, немного странная и необъяснимо-блаженная улыбка. Я задержала взгляд, даже невольно потеряв разницу между этой красотой и звездным небом. Все-таки — это несомненно. Не нужно впредь никаких сравнений, не нужно ничего гадать и придумывать.       — Ты сегодня так откровенна, Фриск, — губы Меттатона дрогнули от слегка приглушенного вздоха, и я услышала, как в другой руке у него зашуршал блестящий листок, — Не скрою того, что меня это безумно впечатляет.       — Ты тронут? — я чуть приподнялась, дабы видеть его глаза.       — А тебе так хочется подробностей, красотуля? Побереги мою программу — увы, у нас семейное шоу~       В моей голове всплыли все возможные ключи от данного намека и, поспешив уткнуться обратно в небосвод, я мысленно ударила себя по лбу от того, что вообще позволила себе хоть что-то представлять. Веки беспощадно тянуло, но, не желая оставлять себя в фантазиях, я вновь перевела взгляд на листок. Меттатон ведь блефует. Даже когда я попытаюсь что-то уточнить, он сделает это первым и не важно, какая атмосфера стоит вокруг.       — Не смейся, я пыталась говорить серьезно, — недовольно буркнула я, скрестив руки на груди, — Мое эссе…       Меттатон погладил аккуратно вычерченную надпись и вновь прижал листок.       — Это правда проделало в моем сердце маленькую дыру, — он усмехнулся, — И я ведь даже сократил время… Дорогуша, ты первая, кому удается столько во мне пробудить.       — «Я люблю тебя, Меттатон», — я с нежностью улыбнулась.       А он снова легонько дернулся, и на мгновение хватка ослабла, также быстро притягивая меня к себе. Мы оба прикрыли глаза, погружаясь в тишину. Лишь легкие порывы ветра да скрежет вечно активной саранчи связывали нас с этим новым, полностью открытым миром. Я не могла не скрывать улыбку, внутри радуясь еще и от того, что добилась сейчас маленького успеха.       — Напстаблук и Шайрена отправлены по домам?       — Ох, для них было бы большим стрессом после такого не расслабиться, — и вновь смешок, сопровождающийся задумчивым кивком, — Бургерпентсу я поручил немного разобраться с мерчендайзом, однако, не собираясь отрывать от всплывающего успеха. Пусть отдаться этому на один день. Впереди все же ждет еще больше работы… А я все-таки не зря так не допускал конкуренции!       — Еще раз так скажешь, и назову тебя дурачком.       — Шучу-шучу. Не обижай мою обновленную натуру.       — Но все же. Теперь ты… Будешь очень занят, верно?       Робот чуть шевельнулся и наклонился надо мной. В его глазах читалась нежность и может даже легкая насмешка. По сути, сначала я не хотела показывать то, насколько на самом деле меня волнует подобный вопрос. Хотя, вспоминая результат самого первого таймлайна и смешивая его с тем, что я ощущала сейчас, продолжать попытки становилось невыносимо.       — Мне еще многое придется рассказать тебе, Меттатон. Не знаю, как можно будет на это отреагировать и я на самом деле не уверена, можно ли вообще о подобном распространяться, однако… Не хочу держаться с этим грузом всю жизнь. Здесь она не должна быть испорчена такими воспоминаниями.       Было видно, с каким трудом Меттатон воспринимал то, что я проговорила. Конечно подобное может обескуражить любого. Лишь тот, кто запоминает таймлайны способен меня с точностью понять.       Чуть похолодало, и я покрылась мелкой россыпью мурашек. Я стала бояться представлять то, что может случиться, если точно произнести всю правду вслух. Никто не предупреждал, что от этого можно легко убежать или забыться, однако…       — Что бы ты не сказала, я буду верен своему решению, Фриск. Мы, возможно, не обрели бы ничего, что есть сейчас, не упади такой добрый очаровательный человечек в наш печально-строгий мир. Я не видел и не ощущал никакой ценности, пока ты на нее не указала. Моя мечта обрела смысл и возможность сбыться только тогда, когда именно ты противостояла всем возможным страхам. Если понадобится, я буду неустанно это повторять. Страшно менять детали, но если финал оказался положительным, имеет ли смысл придавать значение чему-то еще? Ничто не заберет этого счастья, дорогуша. Не посмеет, нас ждет много чего еще.       — И даже если я совершила ошибку… У тебя правда осталась какая-то цель?       Другого ожидать и не стоило. Неожиданный страх и сожаление вдруг начал стирать Морфей, а я улыбнулась, прижимаясь сильнее и понимая, что, не смотря на заданный вопрос, все равно услышу список в любое время. Когда такое происходило становилось легче и приятней на душе.       — Я переполнен желаниями настолько, что буду исполнять их даже в самый неподходящим момент! Вот например, сейчас. Ах, дорогуша, даже дрожь бьет — это вертится на кончике языка уже очень давно и… Хм? Фриск? Ну что ты опять будешь делать!       В последнюю секунду перед глазами сверкнула звезда, и постепенно проваливаясь в сон, я ощутила легкое, практически невесомое касание. Неизвестно, сколько еще мы пролежали тогда. Может быть Меттатон решил остаться, а может взял с собой зарядку и позволил «уснуть» и себе прямо там… Со временем становилось понятно, что он оказался прав. Нам никогда не стоит сомневаться в своих решениях и в итоге полученном счастье. Мы жили как одна большая семья, и все-таки экран не может показывать вечно. У каждой истории есть свой конец. А мой доказал, что в нем всегда скрывается только большее.       Так мы и стали ближе.       Так и закончилась подземная сказка, и теперь мне не стоит возвращать ее назад.