Скажи это!

Как ни странно, но весь день пролетел без каких-либо происшествий, если не считать того, что Бен постоянно жаловался на плохое самочувствие, заставляя меня постоянно торчать возле него и всё уверял меня, что он больше никогда в жизни не притронется к спиртному. Но уже ближе к вечеру, мы вместе, сидя на балконе, распили три бутылки вина, после чего на нём же и уснули. Меня разбудил звонок телефона, который доносился из гостиной. Я, собрав все силы в кулак, встал и немного пошатываясь, направился в комнату.  — Приветики, — послышался голос Иэна на том конце провода. — Как самочувствие?  — ДиʼСэй, какого хрена тебе нужно? — Я посмотрел на часы. — Практически полночь.  — Ну всё же ещё не полночь. — Он усмехнулся. — Как Бен?  — Зарекается больше не пить.  — Апхахап, — мы оба заржали. — А рассказал, кто его побил?  — Не помнит кто точно, но говорит, что вроде скинхеды какое-то.  — Вот суки! — Он немного помолчал и затем, продолжил. — Ладно, чего звоню собственно: мы с Джонни подумали, что не плохо было бы завтра устроить репетицию. Вы как на это смотрите?  — Согласен. Завтра скажу Бену, чтобы позвонил на базу.  — О, не стоит, брат. Джон уже договорился.  — Ахах, ты знал всё на перёд?  — Аарон, я знаю вас с Беном не первый год. И прекрасно знаю, как вы относитесь к репетициям. — Он усмехнулся. — Ладно, тогда до завтра. Спокойной ночи и передавай Бену «Привет».  — Да, спокойной ночи. — Я отключился. Идея немного отвлечься и расслабится в мире музыки меня ужасно радовала. Так что, в неплохом распоряжении духа я вернулся на балкон, где практически лёжа на стуле и закинув босые ноги на небольшой заборчик, который не раз спасал нас пьяных в порывах страсти от падения на внутренний двор нашего жилого дома (мы живём на шестом этаже), всё также спал Бен. Прибравши пустые бутылки и стаканы, я, не желая будить соню, взял его на руки, на что он что-то пробурчал, и отнёс в спальню, уложивши на кровать, и сам лёг рядом. Уснуть я смог лишь после того, как Бен, повернувшись, закинул на меня одну ногу, а голову примостивши на плечо, начал тихонько сопеть. *** К 12 часам дня, мы уже во всю репетировали. Я отстукивал уже настолько родной для меня ритм и нагло пялился на задницу Ковалевича, который сексуально ею мотал в такт песне сам того не понимая. В скором времени он повернулся ко мне лицом, избавляя от такого захватывающего вида, но сменил он его на вид, который нечем ему не уступал. Лицо Бена — оно прекрасно. Его большие зелёные глаза, длинные ресницы, пухлые губы, ярко выраженные скулы, светлые волосы — всё это идеально сочетается друг с другом. Его голос — не обычный, приятный, с малюсенькой ноткой приторности — просто не может не завораживать. А мимика во время исполнения песен навсегда приковывает взгляд. Его не большой рост совсем его не портит, а даже наоборот. Не понимаю, почему он так из-за этого бесится? Лично меня он очень забавляет. Я могу вдоволь насмеяться, если подниму что-то над своей головой, а он будет прыгать в попытке достать это. Или когда он хочет меня поцеловать, то для того чтобы дотянуться, ему приходится становиться на носочки и тянуться, но этого всё равно оказывается мало. В конце концов, он просто берёт, и запрыгивает на меня, обхватив ногам за талию. Или когда он забирается на какие-то высокие предметы и просит меня снять его с них. Словом, если бы я не знал, кто такой Бенджамин Ковалевич, то подумал бы, что предо мною сейчас стоит ангел.  — Ребята, давайте на перекур? — Спросил Джон после окончания песни.  — Идём. — Сказали хором я и Иэн. Выйдя на улицу, все достали свои пачки. А Бен, вытянув две сигареты, зажал одну губами, а вторую протянул мне.  — У меня есть. — Я отмахнулся.  — Прекращай курить своё дерьмо. — Он всунул сигарету мне в рот. Я протянул ему зажигалку и приобнял за талию. Мы много о чём разговаривали, в основном обсуждая всякий бред. Бен докурил первым и пошёл обратно. Затушив сигарету, я отправился за ним. Джон и Иэн выразили желание выкурить ещё по одной и обсудить новую пассию одногруппника-выпендрёжника. Войдя в комнату, Бен рухнул на рядом стоящий диван. Затем, приняв вертикальное положение, откинул голову на спинку, вытянул ноги и скрестил пальцы на руках, уложив их на живот. Смотря на эту картину, я не смог сдержать столь сладкий соблазн перед его шеей. Подойдя к нему, я уселся на его бёдра, на что услышал: «Отвали». Просунув ладонь под шею, а второй ухватившись за его скрёщённые руки, чтобы он ничего не смог ими сделать, я припал губами к его шее со всей силы сжимая нежную кожу. Почувствовав это, Бен попытался вырваться и резко дёрнувшись, стукнулся подбородком о мою голову, затем закричал:  — Аарон, блять, нет! Не смей! Сука, Аарон, никаких засосов! Твою мать! — Он попытался вырваться, но я, не желая терпеть сопротивлений, прижал его всей массой своего тела. — Аарон, нежнее, блять! Ты же мне сейчас всю шею порвёшь! Мать моя женщина, я щас сдохну! На секунду я оставил его шею в покое:  — А волшебное слово? — И я вновь вернулся к тому же месту.  — Ай, чёрт! Твою мать, пожалуйста! — Я покачал головой. — Да ёпт! Милый, пожалуйста, отпусти. Я отпустил его и слез, умостившись на диван довольно улыбаясь. Бен резко соскочил и подошёл к близ висевшему зеркалу.  — Аарон, что за хрень? У меня и так вся шея в синяках, так ты ещё и засос добавил. — Он подошёл ко мне и пнул носком кед од мою стопу. — Хули ты лыбишься? Такой расклад меня не устроил и дёрнув за руку, я повалил его на пол, и нависая сверху подмял парня под себя.  — Ты издеваешься что ли? — он упёрся руками мне в грудь. Я попытался поцеловать его, но он постоянно убирал лицо. Решив, что такая наглость ему сейчас не позволена, я сделал то, что в последствии заставило Бенджамина зажмурится, приоткрыть рот и сжать в кулаки мою футболку — я ухватился за его член и начал массировать через ткань джинсов. Я сразу же почувствовал, как он начинает возбуждаться, да и сам я не мог спокойно смотреть на его реакцию. Пользуясь моментом, я впился ему в губы страстно целуя. Он обхватил мою правую ногу двумя своими, а руками притягивал за футболку поближе к себе. Разорвав поцелуй, он прошептал мне на ухо, обжигая горячим дыханием:  — Ты же понимаешь, что тебе это всё нужно закончить? — Я заулыбался и расстегнув ремень, и ширинку, просунул свою руку ему в боксёры. Бен откинул голову, а я проделал дорожку из поцелуев от подбородка до ямочки на шее. С каждым движением руки он всё сильнее ёрзал ногами по моему бедру и напрягал мышцы лица, пытаясь сдержать стоны. Мы прекрасно знали, что во избежание лишних расспросов и разговоров со стороны парней, сильно шуметь нам нельзя. Но слишком уж меня накаляла эта его сдержанность и молчаливость. Поэтому, опустившись ниже, я поднял свободной рукой его майку и принялся покрывать живот короткими поцелуями и увеличил темп движения второй руки. Я знал, что он ненавидел такие моменты. Он ненавидел их не потому, что это ему не нравилось. Он ненавидел их лишь потому, что это его слишком дразнило именно в такие моменты, когда нельзя потерять контроль, когда нужно сдерживаться. Я почувствовал, как его кожа покрывается мурашками и вскоре, из его уст вырвался достаточно протяжной и громкий стон. Я невольно заулыбался, щекоча кожу и не убавляя темп движений. А Бен, поняв, что произошло, поднёс руку, сжатую в кулак ко рту, и прикусил её, сильно жмурясь. Наконец-то я добрался до пупка и незамедлительно всунул в него язык. Почувствовав это, Бен резко опустил согнутые в коленях ноги и пятками попытался отсунуться от меня подальше, но я вовремя схватил его за плечи, и вновь подмял под себя, продолжая дело, на что он опять начал стонать уже не в силах больше молчать. Поняв, что уровень шума в комнате далеко зашёл за норму, а Бен игнорировал все мои просьбы прикрутить звук, я заткнул его поцелуем. Он обнял меня за шею и попытался сесть, но поняв, что вот-вот настанет момент истинны, вернулся в исходное положение. Парень сильнее ухватился за мои плечи и, тяжело дыша, сильно зажмурился. Одной ногой он упёрся мне в бедро и прикусил губу настолько сильно, что с на этот момент заживавшей ранки, опять пошла кровь. Не убавляя темп, я высунул из-под боксёров его член и поднял майку. Сильная дрожь пробила его тело и он кончил. Я слизал потёкшую по подбородку струйку крови и нежно поцеловал его в губы. Мы долго целовались лёжа на полу. Пока Бен, оторвавшись, не посмотрел на свой живот, а затем снова на меня, и промолвил:  — Обкончал, как шлюху какую-то. — Он слегка улыбнулся уголком рта.  — Ты сам себя обкончал. — Я был не в силах сдерживать улыбку.  — Может, уберёшь это?  — Да ладно тебе, выглядит очень мило.  — Ну да. Но если я сейчас вымажу тебя, то, чур, без обид. — Он ехидно улыбнулся. С неохотой я поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам. Не увидев ничего подходящего, я заметил лежащий возле барабанной установки рюкзак. В нём лежали две пары наушников, телефон Бена и его кофта. Именно ею я и решил воспользоваться. Он лежал на полу закрыв глаза и подложив одну руку под голову. Я подошёл и опустился на колени, после чего он не открывая глаз, поднял майку практически до плеч.  — Не возбуждай меня своей грудью. — Я старательно вытирал его живот.  — Я не девчонка, чтобы тебя грудью возбуждать. Закончив, я увидел, что кожа заметно покраснела.  — Ты намного лучше, чем девчонка. — Он заулыбался, а я поцеловал его в живот. Я встал и отправился в ванную комнату. Вымыв руки и более-менее приведя свой растрепанный вид в порядок, я посмотрел на своё изображение. Как ни странно, я увидел в нём привлекательного и совершенно счастливого человека. Ну и что, что он был слегка помятым? Он счастлив. Рецепт счастья совсем прост — любовь. Я любил, люблю и всегда буду любить своего Бена. Пусть он наглый, противный, бесцеремонный, но он мой! Ведь такой он только на людях. Такая себе защитная реакция. Я же знаю его с другой стороны. Настоящего. Доброго, нежного и ранимого. Я люблю его! Он никогда не слышал от меня этих слов. Я никогда не слышал их в ответ. Да этого и не нужно. Хотя иногда, по правде говоря, очень хочется прижаться к нему и вместо всего его потока слов, услышать «Я тебя люблю». Но он не говорит. Болтает о чём-то или просто молча целует. Я уже привык. Выйдя из ванной, в комнате Бена я не обнаружил. Да это и не странно, ведь я знал, где его искать. Я вышел на улицу, где, как и ожидалось, стоял Бен с Джоном и Иэном, что-то бурно обсуждая. Я подошёл к ним. Оказывается, они обсуждали, как лучше назвать новую песню.  — Я тебе говорю, что лучше «Line & Sinker». — Бен сделал одну затяжку.  — Ещё варианты. — Холодным тоном произнёс Иэн.  — Нихуя. Пусть будет так. — Начал злиться Бен. Я подошёл к Джону. Он протянул мне пачку сигарет.  — Лучше их не трогать сейчас. — Насмешливо произнёс Джон.  — Это точно, но они сейчас подерутся. — И мы оба засмеялись, чем привлекли внимание Бена и Иэна. Они злобно на нас посмотрели.  — Ребята, идём репетировать? — Предложил Джон в надежде, что это спасёт нас от казни.  — А свою дискуссию вы продолжите после. — Поддержал я.  — Ладно. — Согласился Иэн.  — Идите, а я схожу за кофе. — Сообщил Бен.  — Хорошо, только отдай мне пачку. — Я выжидающе протянул руку.  — Ну, Аарон! — Он состроил обиженное лицо.  — Хватит с тебя пока что. — Он с неохотой кинул в меня пачкой сигарет.  — Папочка, блин. На том и разошлись.