Я буду учить тебя.

— Проходи…       Эмма раскрыла дверь нараспашку, позволяя Реджине войти первой. Потом проскользнула следом, и включила свет, громко щёлкнув включателем. — Раздевайся… — Без эмоционально сказала Свон, и поймала удивленные глаза Реджины. — В смысле… Верхнюю одежду снимай… те. Снимайте, я хотела сказать… — Можно на ты, Эмма, — брюнетка усмехнулась, наблюдая, как Свон неловко опустила глаза, делая вид, что её ковер очень интересная штука. — Идем, — блондинка все-таки решилась действовать, и не глядя на Реджину, быстро пошла в гостиную.       Эмма не готовила. То есть, вообще. Обычно она не завтракает, а обедает на работе, ужинает в ресторане, или в баре, разговаривая с кем-нибудь по душам. Она редко приводит гостей, а в выходные ночует у какой-нибудь очередной девушки, не то чтобы Эмма не любила сидеть дома, очень даже наоборот, она любила свою уютную квартирку, просто ей требуется общение. Свон, наверное, начнет выть, если не поговорит с кем-то два часа. — Реджина, мне…. Мне нечем тебя угостить, прости… — Ты вполне сгодишься на десерт…- тихо сказала брюнетка. Она, конечно же, надеялась на то, что Эмма услышит её, она просто играла. Но хотя, Эмма и вправду бы сгодилась на десерт. А еще на первое, второе и третье; завтрак, обед и ужин; утром, днем и вечером… — Что? — Эмма решила, что ей послышалось. — Я говорю, я наелась в ресторане…. И напилась, кстати, тоже, так что, давай просто поговорим. В гостиной было темно, и именно это вдохновило Эмму включить свет. Нет, не обычный, а фиолетовый. Её люстра имела много разных функций, одна из которых — фиолетовый, любимый цвет Свон. Когда все вокруг окрасилось в фиолетовый, она села на большой диван, и указала Реджине на место рядом с собой. — Присаживайтесь…. Ой, то есть, присаживайся… — Ты точно пила, Свон? Вот смотрю на тебя, и не понимаю, как можно после стольких бокалов виски, оставаться такой вежливой. — Реджина плюхнулась рядом, облокачиваясь на спину дивана, и развернувшись к Эмме всем телом, — на твоем месте, я бы давно уже сорвалась… — О чем ты? — Да брось, Эмма. У тебя на лице написаны все твои мысли… Эмма покраснела, и, слава богу, Миллс не заметила этого из-за эффектного света. Неужели все так определено? — Не молчи, разговаривай со мной…- просила Миллс, пододвигаясь еще ближе, и от этого движения ее платье задралось чуть выше, сильнее открывая бедра, — В отличие от тебя, я умею пьянеть, и за свои действия не отвечаю, так что, тебе лучше разговаривать со мной. Эмма растерялась и спросила первое, что пришло голову: — Эм… Чем… Чем ты занимаешься? — Я владелица одного отеля, но это совершенно не интересная и нудная история, так что, спроси что-нибудь другое. — У тебя есть кто-нибудь? — Это тоже довольно не интересная история, но все же, я поделюсь с тобой, — брюнетка подвинула колени к себе, и таким образом с ногами забралась на диван. Эмма повторила ее действия. — У меня был муж. Мы развелись два года назад, из-за того, что он изменил мне с моим другом. Да, после этого я поняла, что с мужчинами мне не везет, ведь все кого я встречаю, либо геи, либо женаты. И я переключилась на женщин. Их то, у меня было куда меньше чем мужчин, и мне сказали, что это потому, что я не похожа на лесбиянку. Я что правду так похожа на любительницу мужских достоинств, Эмма? Эмма молчала. Она ведь тоже сначала подумала, что Реджина натуралка, когда увидела ее в том ресторане. А сейчас сидит в полном шоке от услышанного, и думает, что же ей ответить…. Правду? — Честно, Реджина, я тоже подумала, что ты натуралка. — Я поняла это. Но по тебе видно, какой ты ориентации Свон, -усмехнулась брюнетка, и медленно провела пальцами от плеча, вниз, по руке Эммы, проследив за этим движением глазами, — Рыбак рыбака, как говориться.… Эмма даже засомневалась, это точно ОНА хочет поиметь Реджину, а не наоборот? Просто взгляд у брюнетки такой… хищный. Как будто она поймала добычу, и готовиться к трапезе. Так на Эмму не смотрели никогда. С таким откровением, и желанием в глазах. Может, она просто хочет отвлечься? И завтра уже забудет про блондинку? Эмма не хочет так. Она хочет чего-то настоящего, хоть раз в своей жизни. Чего-то искреннего, и постоянного. Того, что бы согревало её изнутри. Но в данный момент она просто хочет Реджину. — Я уже говорила, что не отвечаю за свои действия? — сказала Миллс, и толкнула Эмму в грудь, от чего та легла на спину, и протянула ноги, — я хочу тебя, Свон… Брюнетка села сверху, наклоняясь вперед, упираясь руками в плечи Эммы. Она наблюдала, как та закрыла глаза, положив свои руки на бедра Миллс, и чуть раскрыла губы, когда Реджина кончиками пальцев провела дорожку от ключиц в глубокий вырез на платье. Эмма глухо застонала, чувствуя как напрягается живот, как в ушах шумит, а тело нагревается под умелыми руками Реджины. Свон нечего не делает, только шумно дышит, и сжимает пальцами платье Миллс на талии. Реджина наклонилась еще ближе и прошептала прямо в губы Эммы: — Ты прекрасна, Эмили… Сердце забилось чаще, когда до нее дошло то, что она сказала совсем не то, что хотела… — Вот черт! — Эмма вскочила с дивана, оттолкнув Реджину от себя так сильно, что та ударилась о спинку дивана. Глаза Эммы стали похожи на пяти рублевые монеты. Она закрыла ладонями лицо, и начала громко и прерывисто дышать. — Как ты….как я могла забыть, черт! — блондинка нервно ходила туда-сюда, пытаясь не смотреть на Миллс, которая все еще полу лежала на диване. — Тебе неловко? — подала она голос, пытаясь рассмотреть эмоции на лице Свон. — Что?! Как ты… Боже, почему ты сразу не сказала? — Не хотела портить вечер нам обеим. Это была бы лучшая ночь за мои последние лет пять, Свон, — брюнетка поднялась с дивана, и, взяв со столика маленький пульт, включила привычный, теплый свет, чтобы лучше видеть Эмму. — Дак тебе неловко, так ведь? — Замолчи! Замолчи сейчас же! Эмма снова закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то подавить нахлынувшие воспоминания, пытаясь скрыть от Реджины свои эмоции, своё покрасневшее от неловкости лицо. — Мне было пятнадцать! Ты… ты буквально растоптала меня, Миллс! — О Боже, сколько еще ты будешь говорить эту чушь… — Ты.… Да ты просто изверг! Выметайся из моей квартиры, Миллс! Сейчас же! Реджина готова поклясться, она слышала, как дрожит голос Свон. Как она пытается держать себя в руках, и не сделать чего-то, о чем будет жалеть потом. Реджина чувствовала её напряжение, и злость, которая буквально поглотила её Эмму. — У тебя нет сердца! Никогда не было! Почему ты такая… такая…. — Безразличная? — Да! — крикнула блондинка, и продолжила нервно ходить из стороны в сторону. — Самовлюблённая сучка? — Да, сучка! — Напыщенная, пафосная, непреступная эгоистка, думающая только о себе? — Да, именно! — Которую, ты до сих пор любишь и вспоминаешь по ночам? — Да!..... Что? — опомнилась Свон, и наконец, остановилась, опустив голову, и из подо лба смотря на улыбающуюся Реджину. — Вот ты и попалась, дорогая. Эмма подняла голову, и посмотрела прямо в карие глаза. — Если бы это было так, я бы узнала тебя, и ты бы не находилась сейчас в моей квартире, — выпалила Эмма своим самым серьезным тоном, от чего Реджина заулыбалась еще шире. — Чего смешного, Миллс? И вообще, когда я говорила о твоем уходе, я имела ввиду, чтобы ты немедленно свалила. Так какого черта ты еще здесь? — Ты научилась? Или еще… — Заткнись Миллс! Просто заткнись ясно? Реджина засмеялась, наблюдая за тем, как краснеют щеки блондинки, и как она безрезультатно пытается это скрыть. Да, Эмме было неловко, и неудобно. Она злилась на саму себя, из-за своей плохой памяти, из-за того, что пустила сюда эту бессердечную женщину, и в конце концов из-за того, что до сих пор краснеет как ребенок, когда в голове всплывают эти воспоминания, пятнадцатилетней давности. — Ну иди сюда, — Реджина села на диван, и кивком позвала Эмму к себе, — давай просто посидим, ладно? Просто посидим. Эмма с сомнением посмотрела на место рядом с Миллс, но хорошенько подумав, все-таки подошла к дивану, и подсела рядом. Рядом. Совсем близко. Так близко, что их плечи соприкасались. — Ты забыла меня, ведь так? — спросила Миллс, обнимая Эмму одной рукой за плечи, и чуть склонившись вперед. — Пыталась, — тихо ответила Свон, подвинувшись ближе, — я забыла тебя, а не ту девятнадцатилетнюю, прекрасную, самоуверенную сучку. Я помнила её все это время, но почему-то не помнила тебя… Это странно… — Согласна. И… Тебе всё-таки неловко. — Ну конечно же неловко, черт бы тебя побрал! — Эмма сказала это чуть громче, и отодвинулась от Реджины, почти на другой конец дивана. Обхватив голову руками, блондинка надеялась на то, что все это просто дурацкий, очень реалистичный сон, хотя прекрасно знала что это не так. — О, дорогая, ты бы все равно узнала меня. Даже если бы я не сказала твоё второе «имя». Ты узнала бы меня во время жаркого секса, или под утро, смотря на мое не выспавшееся лицо, — Реджина говорила это, с хищной улыбкой на лице, не смотря на Эмму, будто бы картинки бегали у неё прямо перед глазами. — Ты узнала бы меня. Поэтому, я и не сказала сразу. — Захотела поиздеваться? Да иди ты знаешь куда?! — О боже, Эм, просто успокойся! Ты была маленькая и не опытная, и я не осуждаю тебя, никогда не осуждала. — Ты буквально выставила меня за дверь. И да, я была не маленькая… — Пятнадцать лет, Эмма, — брюнетка шумно выдохнула, повернув голову к Свон. Ей, если честно, надоело спорить, и ругаться с этой прелестной блондинкой. Она приехала сюда ради секса, который, она была уверена, был бы просто сумасшедшим и жарким. Она приехала сюда вместе с Эммой, ради того, чтобы она вспомнила, и возможно, простила её. Она приехала сюда ради Эммы, и её мускулистого тела, ради поцелуев в шею, и наконец, ради разрядки, которая бы точно не помешала ей. Она надеялась на то, что эта ночь запомниться ей. — Эмма….- тихо позвала Реджина, но блондинка так и сидела отвершувшись от нее. — Эмма…. Эмили, посмотри на меня… Сначала Свон не хотела поддаваться, на этот приглушённый и такой сладкий голос Миллс, но все же невольно повернулась, услышав свое второе «имя». Она резко попятилась назад, когда увидела Реджину всего в паре сантиметров, и удивилась, как она так тихо подкралась к ней. — Одну ночь, Эмма… — Миллс притянула ее ближе, подхватив платье на талии. — Или, я опять могу учить тебя… Их лица были в паре сантиметров друг от друга. Реджина, тяжело дыша, склонилась над Эммой, заставляя ту лечь на спину. «Одну ночь» повторяла женщина, снимая с себя платье. «Всего одну ночь, Эмма…»       А Эмма лежала, с широко распахнутыми глазами, и наблюдала за каждым движением Миллс. За тем, как она, стянув с себя платье через шею, кинула его куда-то вдаль комнаты, и осталась только в одних кружевных трусиках. Свон сжала ноги по сильнее, моментально возбудившись, от чего Реджина только тихо засмеялась. — Эм-ма, нет. Брюнетка провела рукой по напряженному животу, задирая платье еще выше, и улыбаясь, заметив, как Свон пытается встать. — Эм-ма….Пожалуйста, — просит Реджина, проведя одним пальцем вдоль черных трусиков женщины, заставляя ту расслабить ноги, — я научу тебя… Миллс проскальзывает вниз, раздвинув колени блондинки, и протискивается между ними, нависая сверху, целует шею, проводит руками вверх, заодно захватив платье, и не за медлительно стягивает его с Эммы. Потом долго смотрит, как тяжело и сбивчиво дыша, Свон пытается подняться, и притянуть Реджину к себе, чтобы поцеловать, наконец, но Реджина не дает ей этого сделать, и лишь отталкивает её обратно, заставляя стонать от разочарования и вновь и вновь падать на мягкий диван. Ей хотелось именно учить Эмму. Чтобы та навсегда запомнила её уроки. Ей хотелось услышать, как сладко стонет Свон, когда мягкий язык проскальзывает между половых губ и трепетно теребит клитор. Поэтому она не медлила, и стянув с Эммы последнюю часть гардероба, нагнулась и медленно провела языком вдоль тоненькой полоски волос…. И ниже… а почувствовав вязкость, остановилась, и жадно раздвинула половые губы Свон, всасывая в себя её влагу, пробуя на вкус. Послышались громкие, совершенно не сдержанные стоны, и Миллс почувствовала, как пальцы Эммы вцепляются в её волосы, и как она прижимает её голову ещё ближе, желая почувствовать её ещё глубже, еще сильнее, насколько это возможно. Эмма стонет, когда чувствует, как Реджина дразнит её, обводя языком клитор, и еле задевая. Она притягивает Реджину еще ближе, обхватив её ногами, в нетерпении ёрзает бедрами туда-сюда, и прогибает спину, громко и медленно выкрикнув имя своей королевы, когда чувствует, как Миллс всасывает клитор, и одновременно просовывает в Эмму два пальца правой руки. Пальцы начинают мучительно медленно двигаться внутри, от чего Эмма стонет еще громче, и поддается бедрами вперед для увеличения темпа. Нет, Реджина не хочет дразнить Свон, она просто хочет растянуть этот сладкий момент. И ей нравиться, когда Эмма снова и снова, совершенно не сдерживая себя, выкрикивает её имя, так громко, и сексуально, оно смешивается с рвущимися стонами. Когда Реджина чувствует, что Эмма вот вот, и кончит, она увеличивает темп двигающихся пальцев, тем самым меняя и темп громких стонов. Они раздаются все чаще и чаще. А Реджина просовывает левую руку в свои трусики, наконец почувствовав насколько же она мокрая. Эмма уже не думает дышать, просто задыхается, чувствуя, как ток прошибает все её тело, и пальцы, которые отчаянно запутались в тёмных волосах, моментально ослабили хватку… Эмма лежала с закрытыми глазами, все так же громко дыша, и до сих пор чувствуя этот фейерверк внутри. Ей вдруг захотелось поцеловать Реджину, и она с трудом распахнула глаза, чуть подняв голову. Реджина сидела, наклонившись на спинку дивана, и откинув голову назад. Эмма видела, как она теребит мокрые от возбуждения, кружевные трусы, не решаясь снять их, и дразня саму себя. Эмма улыбнулась, и вмиг оказалась рядом с Реджиной, которая, казалось и вовсе про неё забыла. — Я научилась кое-чему, милая… — проговорила Эмма с улыбкой, и медленно переползла наверх, накрывая ладонью пульсирующую промежность Миллс…

***

— Эмма, отпусти меня… — немного раздраженно сказала Реджина, в очередной раз, пытаясь скинуть с себя сильные и наглые руки мисс Свон. Солнце встало уже довольно давно, и Реджина проснулась от солнечных лучей, что светили прямо в глаза, однако, ещё немного полежав, она попыталась встать, но Эмма отчаянно прижала её к себе во время сна, и с первого раза выбраться не получилось. — Эмма, отпусти, — еще раз попросила брюнетка, устало положив голову на подушку, и разворачиваясь к Эмме лицом. На её удивление, Эмма не спала, а грустным и тревожным взглядом смотрела прямо ей в глаза. — Отпусти… — сказала она, но уже тише, и вновь попыталась скинуть с себя руку блондинки. Но та только сильнее прижала её к себе, утыкаясь носом в шею и закрыв глаза. — Нет. Нет нет нет, не за что не отпущу. Ты уйдешь…. Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу… — задыхаясь, проговорила Эмма, жадно вдыхая сладкий запах шампуня с яблоками, которым так сильно пахло от волос Миллс. — Эмма… — Нет. — Блондинка прижала Реджину еще сильнее, поднимая голову и нежно касаясь её губ своими, — не отпущу. Эмма вновь и вновь прижималась к пухлым губам, каждый раз получая ответ на поцелуй. Но Свон не отпускала Реджину, лишь только просунула вторую руку под голову брюнетки, и вновь, запутавшись пальцами в темных волосах, углубила поцелуй, не желая его разрывать. Но Миллс, найдя выход, прикусила губу Эммы, от чего ты болезненно зашипела и злобно отстранилась на пару сантиметров. — Я просто хотела сказать, что ты быстро учишься…. Но боюсь, нам следует еще много-много лет практики, мисс Свон…