BGN

Мин Юнги третий день подряд вымаливает прощение у Ким Намджуна, но безрезультатно. Причем сам Юнги подозревает, что дело все равно нечисто, ведь он напоил Джуна не обычным приворотным средством, от которого напрочь сносит крышу и на ровном месте появляется влечение, а тем зельем, которое бы и не сработало, если бы ничего Ким Намджун к Тэхену не чувствовал. Юнги уверен, потому что проверял. На Сокджине, правда, но тот ведь не воспылал к нему чувствами, только полчаса клялся в вечной дружбе и умолял обращаться к нему как к лучшему другу по любой просьбе. Усиленные дружеские чувства – это вам не хухры-мухры. Но дальше этого ведь не зашло. Следующая проверка оказалась внезапной, но остановить Чонгука Юнги не успел – тот все же успел сделать малюсенький глоток из пузырька, прежде чем слизеринец отобрал зелье, а после Мину пришлось воспользоваться заклятьем обездвиживания ибо это и впрямь пугало: Чон Чонгук, и до этого пылавший чувствами, после зелья почти обезумел. Юнги как ни старался, не мог согнать с лица довольную улыбку, наблюдая за тем как рвется из магических пут гриффиндорец, бормочущий сначала что-то очень ласковое, а потом откровенно пошлое. Юнги с видом ученого наблюдал за парнем добрых полчаса, прежде чем зелье выдохлось, но на всякий случай выждал еще пятнадцать минут и только после этого снял заклятье. Чонгук дулся целый день. Намджун сдается на пятый день, сам садится рядом с черкающим что-то в записной книжке Юнги и молчит минут десять, за которые Мин косится на него раза три, но тоже молчит. Сокджин сидит напротив с учебником по истории магии в руках и время от времени поглядывает на лучших друзей, все ожидая когда лед тронется. Громогласный внезапный смех Юнги и Намджуна, которые в какой-то момент просто взрываются хохотом, застает его врасплох равно как и то, что минут пятнадцать спустя его просто вздергивают с кресла и тащат за собой в сокджиновскую комнату, где на аккуратно застеленной кровати уже стоит корзина с доброй дюжиной бутылок сливочного пива, а на самом дне – бутылка огневиски. - Опять твои связи среди домовиков? – устало вздыхает Джин в сторону довольного Юнги, но бутылку пива принимает охотно, пригубляет тут же и наколдовывает стаканы. – Я понять все не могу, чем ты их благосклонность заслужил? - Тетя любимого дяди моей бабушки была эльфом-домовиком, - серьезно отвечает Юнги, отбирая у Намджуна бутылку огневиски, - дай сюда, уронишь еще. - Правда? – выпучивает от удивления глаза Сокджин и смеется, когда слышит обиженное (отобрали бутылку ведь, не доверили) намджуновское «так вот ты в кого такой низкий и ворчливый», еще пуще смеется, когда теперь уже обиженный Юнги отвешивает юмористу хороший подзатыльник, и будто того мало, наколдовывает другу гигантские уши. - Еще на первом курсе подружился со здешними эльфами, - все же снисходит до объяснения Юнги, вдоволь насмотревшись на потуги Джуна снять заклятье с ушей, - вы не помните, наверное, домовика, который жил у нас? Хороший был эльф… Мин ничего не говорит о том, как вышло, что домовика больше нет: Пинки отдал жизнь в попытке спасти отца во время боя с Пожирателями смерти. - Подожди, а на первом курсе когда у Тимоти Уайта внезапно кровать из комнаты пропала после драки с тобой, это все они? – начинает припоминать старый случай Джин. – Филч с амулетом обнаружения магии бегал как ужаленный тогда, но ничего не нашел. - Магия домовиков необычна, - пожимает плечами улыбающийся Юнги, тоже вспомнивший тот случай, - следов не оставляет. - За домовиков, - внезапно выдает тост Намджун и поднимает наполовину наполненный стакан с виски, весьма ощутимо при этом заезжая локтем в бок Мина, - заклятье снять не забудь, друг мой. - Лучший друг твой, - поправляет со смехом Юнги и делает глоток из стакана. Огневиски обжигает нутро, но после первого секундного шока по телу разливается горячая волна. – Хен, да выпей ты уже, хватит принюхиваться, не отравлено. Сокджин фыркает, картинно отставляет в сторону мизинец и опрокидывает содержимое стакана в себя залпом, вызывая восхищенные веселые возгласы друзей. Впечатление от своего лихого поступка чуть портится тем, что в следующую секунду он судорожно ловит ртом воздух, чувствуя как огневиски прожигает все внутри, но еще немного погодя по телу проходит шквал огня, согревая его аж до пяток. В голову бьет резко и немилосердно. - Хоть ты и придурок, - тщательно выговаривает слова Джин, качая указательным пальцем перед лицом Юнги, - но я тебя люблю. И тебя, охламон, - сокджиновский кривой палец перекочевывает к Намджуну, - тоже люблю. Остаток вечера проходит в попытках унять внезапно буйного от выпитого старосту Слизерина Ким Сокджина. Чонгук третий день подряд пытается выведать у загадочно ухмыляющегося Тэхена что случилось в тот вечер, когда они с Юнги умудрились напоить зельем Намджуна, но тот молчит как партизан. Любопытный Чонгук и к другой стороне подходит с этим вопросом, но его только смеряют взглядом «не-твое-дело» и заставляют отнести в класс Флитвика манекены, на которых первокурсники отрабатывают простейшие боевые заклинания. После той масштабной войны в Хогвартсе были пересмотрены программы обучения и добавлен курс боевых и защитных заклинаний, тянущийся от первого до седьмого курса. Больше роскоши обучать такому только избранных студентов, да еще и после стандартного обучения, никто позволить себе не мог – уж слишком свежи в памяти события войны с Волан-де-Мортом и его армией. - Ну Тэхен, - Гук изнывает от любопытства, дергая друга за рукав мантии, - рассказывай давай. Я же тебе все про Юнги рассказываю… - Так уж и все, - хмыкает Тэхен, мягко высвобождая рукав из цепких пальцев парня, - что было в палатке? - Ничего, - слишком поспешно отвечает Чонгук, тут же краснея, - правда, ничего, не дошло дело. Тэхен долю секунды сомневается, но при одном взгляде на помрачневшего Чона тут же в сказанное верит, хихикает про себя и отводит в свободный кабинет на третьем этаже, чтобы шепотом поведать свою наполовину трагическую, наполовину романтическую историю. Чонгук слушает жадно, кривится на моменте с поцелуем, получает тычок от взбудораженного и даже чуть обиженного Тэ, а под конец даже не скрывает своей ухмылки. - Видишь, как мы с Юнги-хеном тебе помогли, - говорит Гук самодовольно, шмыгает носом, потому что простыл немного, когда ждал Мина в подземелье, и переминается с ноги на ногу, - и что будешь теперь делать? Ведь девушку свою он не бросил, да и не бросит из-за одного поцелуя с тобой, да и то под зельем Юнги-хена. - Начало положено, - пожимает плечами Тэхен, привыкший не задумываться о возможном провале. Решительность и безрассудство – вот за что Волшебная шляпа отправила его в Гриффиндор на распределении, он знает, ведь Шляпа шепнула это ему в ухо перед тем, как он стянул ее с головы и отдал профессору Макгонагалл. – Слушай, Чонгук-а, я тут краем уха слышал, что приворотные зелья снова начали продавать. Макмиллан с четвертого курса хвастался тем, что в следующие выходные заарканит какую-то девчонку в Хогсмиде. Юнги ничего про это не знает? - Нет, и не говори ему, - мрачнеет Чонгук, поглаживая в задумчивости волшебную палочку, - он в последнее время слишком грузит себя учебой плюс с Намджуном поссорился, из-за тебя, между прочим. Я сам разберусь с этим, завтра же прослежу за местом передачи зелья и денег, кто-то, наверняка, засветится. - Я с тобой, - тут же говорит Тэхен, предвкушая приключение, - давно мы с тобой по замку не ходили под мантией после отбоя. Должны же мы продолжать славную традицию Гриффиндора? Гук улыбается широко, радуясь тому, что у него есть такой друг как Тэ. Чон Чонгук спешит в замок, чтобы сменить форму для квиддича на обычную мантию, положить метлу и, если успеет, принять душ. Хотя на последнее можно было не рассчитывать. Большие часы на часовой башне уже пробили девять часов, возвещая о том, как же сильно опаздывает Гук на место встречи с Тэ. Чонгук бы успел вовремя, но команда вдруг решила отработать парочку новых приемов, готовясь к игре с Пуффендуем на следующей неделе, а взгляд капитана был очень красноречив, когда Чон пытался незаметно сбежать с поля. Пришлось остаться. - Мог бы научиться пунктуальности у Юнги-хена, - шипит Тэхен, стоя пролетом ниже входа в гостиную Гриффиндора, - пойдем быстрее, пока Полная дама не спохватилась. Мантию взял? - Да взял я, взял, - бурчит взъерошенный Гук, поправляя сбившийся воротник мантии, которую надевал практически на ходу, - пойдем быстрее. До четвертого этажа они добираются довольно быстро, лишь раз запнувшись на одном особо капризном пролете постоянно передвигающихся лестниц – тот упорно не двигался в нужную сторону, пришлось даже воспользоваться портретом-проходом в коридоре третьего этажа. Статуя горгульи в коридоре около библиотеки в поздний час выглядит довольно зловеще, особенно освещенная лишь одним факелом да и то с расстояния в несколько метров. Чонгук щурится в темноту, запахнувшись в мантию-невидимку, пытаясь разглядеть есть там кто в нище за статуей или это просто игра воображения. - Ты куда собрался? - шепчет на ухо Тэхен, стоящий к Гуку вплотную. – А вдруг он или она сейчас придет? - Хочу убедиться, что там лежат деньги, потому что если там лежит пузырек с зельем, то мы опоздали и ждать бессмысленно. - Не нравится мне все это, - тянет Ким, но с упрямым Чоном спорить бесполезно, а потому парень только следит за тем, чтобы успевать за широким шагом друга. – Вижу мешочек, это деньги? Чонгук касается мешочка рукой, осторожно щупает и удовлетворенно хмыкает, чувствуя круглые монеты. Значит, они успели. - Кто-то идет, - внезапно вскидывается Тэхен, заслышав чьи-то отдаленные шаги, - сматываемся, Гук. Чон давит смешок и ойканье, когда торопящийся Ким, тоже давящийся нервным смехом, наступает ему на ногу. Дважды. До статуи рыцаря они добираются быстро, аккуратно заползают за нее и осторожно выглядывают. - Это Макгонагалл, - шепотом выпаливает Тэхен, и Чонгук поспешно зажимает рот друга рукой, молясь, чтобы их не заметили – директор весьма строга и быстра на расправу, они и глазом моргнуть не успеют как окажутся наказанными так, как и не снилось. – Пффмммпннп.. - Тихо, идиот, - шипит на ухо Гук, отступая еще чуть дальше, - замри… Две минуты, за которые профессор проходит по коридору мимо затаившихся студентов, кажутся вечностью, и только когда цокот каблуков директора стихают вдалеке, они переводят дыхание и позволяют себе переглянуться с улыбкой. - Чуть не попались, - улыбается Тэхен, но тут же становится серьезным, корчит гримасу и подбородком указывает на то, что что-то происходит за спиной у Чонгука. Тот оборачивается как раз к моменту, как появившаяся словно из воздуха невысокая фигура в черной мантии с капюшоном, надвинутом так, что не видно не только лица, но вообще ничего, быстро подходит к статуе горгульи и на долю секунды скрывается за ней, а после выныривает обратно и, оглянувшись, исчезает за поворотом. Гук в избытке чувств бросается следом, совсем забывая о том, что впопыхах сдернул с Тэхена мантию и оставил ошарашенного парня стоять рядом с доспехами рыцаря в одиночестве в пустом темном коридоре. Чон в мгновение ока добегает до поворота, готовый броситься и повалить незадачливого зельедела, но коридор, ведущий к лестнице пуст. Гриффиндорец в раздражении сбрасывает капюшон, все же добегает до конца коридора и даже выглядывает на площадку, чтобы успеть уловить хотя бы направление, в котором скрылся незнакомец, но и там нет никого. Чонгук в раздражении пинает стену, бурчит себе под нос что-то нецензурное, что выучил у Юнги, возвращается обратно, долго рассматривает бутылек с монограммой «М» на боку и совсем не замечает, что из-за укромного уголка за ним внимательно наблюдают. Юнги смеется очередной дурацкой шутке Сокджина, развалившись на покрывале на траве совсем недалеко от Гремучей Ивы. Старшекурсники рассчитали все так, чтобы быть буквально в полуметре от зоны досягаемости ветвей грозного дерева, что значительно увеличивает уровень приватности да и просто отпугивает всех ненужных людей, например, хорошеньких второкурскниц, что косятся на компанию парней издалека и хихикают без передышки. Юнги в очередной раз стреляет глазами в сторону замка, откуда уже давно должен был выйти Чон Чонгук, но тот, видимо, вместе со своим чудаковатым другом где-то задержался, но Мин не унывает, вполглаза наблюдая за нервным Намджуном, который усиленно делает вид, что читает, вот только он страницу так и не перевернул с того самого момента, когда взялся за книжку. Юнги понимает, что тот волнуется по поводу Тэхена, ведь успешно избегал парня в течение всех прошедших дней, но тут они наконец-то встретятся. Мин понял уже давно, что по крайней мере поцелуй Ким Тэхен получил, ведь ходил счастливый по Хогвартсу неделю, сверлил глазами Джуна во время завтрака, обеда и ужина в Большом зале, но сам не подходил. Видимо, понимал, что Намджун сейчас эмоционально крайне нестабилен. - Хватит уже выглядывать своего парня, Юнги-я, - притворно возмущается Сокджин, кидаясь виноградом, - на друга внимание обратить не хочешь? Я тут рассказываю о беде всей моей жизни, а он… - Что, значок «За заслуги перед Хогвартсом» не получишь? Или что титул «Красавчик Хогсмида» уведет Ким Тэхен? – язвит Юнги, которому одна виноградина попала за шиворот мантии. Бьет по больному, но не стыдно ни капли, потому что виноградина холодная и мокрая, Мин лишь надеется, что она целая, потому что выбрасывать рубашку из-за пятна совершенно не хочется. Намджун рядом совсем цепенеет. - Тэхену до меня далеко, - слишком уверенно отвечает задетый за живое Джин, и тут же поправляет значок старосты, что говорит о его нервозности, а затем легонько пинает ногой лежащего Юнги и заливается смехом, когда Мин громко матерится и как есть рукой лезет себе под мантию, чтобы с яростным матом вытащить лопнувшую виноградину. – Это карма, сын мой, карма. - Это самоубийство, хен, самоубийство, - в тон ему отвечает Юнги, достающий палочку, но воспользоваться не успевает, потому что замечает мчащегося во весь опор от ворот замка Чон Чонгука, который по дороге умудряется стаскивать ало-золотой галстук с шеи. - Чонгук идет, да? – хмыкает Джин, определяя это по одной широкой улыбке Юнги, которой, к слову, очень давно не видел, еще со времен детства, а теперь видит едва ли не каждый раз, как Мин видит или находится рядом Ч Чонгуком. – Нет, не отвечай, у тебя сейчас лицо треснет. - Хен, у тебя сейчас тоже что-то треснет, - обещает Юнги с улыбкой, которая не становится уже даже на миллиметр, - я уж выберу что. Сокджин ворчит еще с минуту, но все же отстает, переключая внимание на внезапно словно окаменевшего Ким Намджуна. Тот глаза от книги не поднимает и, кажется, даже не дышит. Джин ободряюще кладет ему руку на плечо, но тут же отдергивает, когда натыкается на внимательный и малочитаемый взгляд Тэхена, который от своего друга Чонгука не отстал ни на сантиметр, прибежал так же быстро, но в отличие от младшего не повалился на покрывало ничком, аккурат рядом с Юнги, а довольно нагло втиснулся между Намджуном и Джином и несколько вызывающе приподнял подбородок. Сокджин тщетно силится спрятать ухмылку, поднимает вверх обе раскрытые ладони и чуть отодвигается от обеих парочек (в случае Намджуна и Тэхена – недопарочки). Сейчас он лишь жалеет о том, что Хосок и Чимин опаздывают, было бы хоть с кем словом переброситься, пока в одной паре идет бурное обсуждение совместных планов на выходные, а в другой первые две минуты стоит гнетущая тишина. - Кгхм, Чонгук-а, - говорит Джин и потягивается, разминая затекшую от долгого сидения спину, - в Хогсмиде магазин Уизли анонсировал выход нового товара, не знаю уж что там, но точно что-то крутое. Староста Слизерина ехидно улыбается, ловя на себе мрачный взгляд Юнги, которого теперь уж точно по самому популярному магазину волшебного мира затаскают, заставят купить всякой ненужной дребедени, а после еще месяц Мин будет всячески прикрывать расшалившегося Чонгука, чтобы тот не угодил в кабинет декана. Чонгук уже дергает Юнги за рукав мантии, перестраивая их планы на ходу, и только добившись неохотного кивка и несколько раздраженного хмыканья, отстает и обращает внимание на тихо сидящих рядом Намджуна и Тэхена. Его друг сидит с каким-то загадочным выражением на лице, вполголоса говорит что-то высокому слизеринцу и довольно смотрит на расползающуюся по лицу Намджуна улыбку. Ямочки становятся совсем заметными, и Гук видит как сжимает руки в кулаки Тэхен, видимо, сдерживаясь, чтобы не дотронуться до них. - Портрет сэра Кэдогана вчера после ужина сказал, что видел вас двоих после отбоя позавчера, говорит, что вы шлялись по коридору и довольно громко о чем-то шептались, - внезапно выдает Намджун, кидая внимательный взгляд на застывшего от неожиданности Чонгука, видит смятение на его лице и переводит его на Тэхена. На него он смотрит дольше, даже дольше, чем нужно, вглядывается в безмятежное лицо, скользит взглядом по правильным чертам лица, успевает уловить лукавый блеск темных глаз. - На кухню бегали, - легко врет Тэхен, вызывая огонь на себя – Чон Чонгук врать не очень-то умеет, если не подготовится, а вот Тэ это делает спокойно, - домовики чуть в обморок не упали, когда мы завалились к ним, но так радостно смотрели как мы уминаем жареную курицу, что я даже подумывал съесть еще и шоколадный торт им на радость, но боялся, что лопну. Чонгук с заминкой кивает, косится на сидящего рядом Мина, берет его за руку и играет с пальцами старшего, пытаясь совладать с нервами. Тэхен мысленно закатывает глаза, ведь они вроде как все знают эту его привычку, но ничего не говорит. - А попал ты туда как? – опасно прищуривается Юнги, понимая, что их обманывают, или как минимум недоговаривают. – Там же дверь не открывается. - Ты про картину с фруктами? – Ким Тэхен взгляд выдерживает, напускает на себя важный вид и словно нехотя отвечает. – Будто ты не знаешь, хен. Щекочешь грушу, и та превращается в дверную ручку, ну а дальше даже самый тупой слиз… эээ…студент справится. Намджун неосознанно придвигается к Тэхену ближе, заметив как недобро блеснули глаза Мин Юнги, который эту оговорку уж точно заметил, не говоря уже о том, что что-то заподозрил. Рука помимо воли накрывает тэхеновскую, и большого труда стоит не отдернуть ее и, не дай боже, повернуть голову, чтобы увидеть удивленный взгляд Тэхена. - На ночь есть вредно, - отзывается задумчиво Юнги, замечая защитный жест друга и мысленно обещая себе выведать у Гука что происходит, и где они были. – И бродить по замку после отбоя тоже. Джин-хен, что-то плохо вы замок обходите на дежурстве. Сокджин обиженно сопит и молча тянется к книге Намджуна, забирая ее себе и открывая где-то посередине.