Сто дней до конца света

Все утро Кларк словно отбивалась от армии, осаждавшей ее крепость, хотя на самом деле это были всего лишь ее мама и папа, которые не могли поверить в одну простую истину — с ней все было в порядке. — Ты должна написать заявление, не дай бог этому ублюдку не выдвинут обвинений, — причитал Джейк. — Если шериф попросит — напишу, — устало сказала Кларк, — слушайте, пьяный мужик разок уронил меня об асфальт. Неприятно, да, — она посмотрела на взволнованные и одновременно разъяренные лица родителей и добавила, — не смертельно. — Не стоит тебе шляться по ночам, Кларк, — продолжала напирать Эбби, — сама видишь: маленький городок, ничего никогда не происходит, но раз — и все. Не вызови вы полицию, и этот подонок мог тебя поранить или того хуже… даже думать об этом страшно. — Слушайте, — Кларк тяжело вздохнула и накрыла лицо ладонями, — вам разве не нужно работать? — Когда твоя дочь пострадала, можно и забыть о работе, — строго сказал Джейк, и Эбби рядом с ним согласно кивнула. — Ясно, — Кларк скрестила руки на груди, — а если я в Индиане споткнусь, вы и туда примчитесь? Хватит уже… Раздался стук. Кларк воспользовалась моментом и первой пошла открывать дверь. Любой незваный гость сейчас был кстати, лишь бы закончились набившие оскомину разговоры о вчерашнем происшествии. На пороге стоял Уэллс, и надежда на смену темы разбилась в мгновение ока. — Только что узнал, — сказал он, тяжело дыша, — ты как? Кларк просто закатила глаза и ничего не ответила. Но лучше уж Уэллс, чем взвинченные сверх меры родители. Она поманила его рукой и они пошли наверх, в ее комнату. — Откуда узнал? — спросила Кларк. — От папы, он ходил сегодня в участок, — ответил Уэллс, — там ему рассказали. — А что он вообще там делал? — Эм, — Уэллс замялся, — он, как бы сказать… Он себя странно ведет с тех пор, как приехал. Ходит то в Городской Совет, то в полицию, дома почти не бывает, хотя говорил, что у него отпуск. Может, папа просто соврал, чтобы меня не расстраивать, а сам тут по работе, но… — он отмахнулся, — ай, это и не важно. Лучше скажи, что случилось. — Да говорить не о чем, — пожала плечами Кларк, — гуляла допоздна, по дороге домой ко мне какой-то пьяница пристал. Все обошлось, парень по имени Финн за меня заступился. — О, — Уэллс потупил взгляд, — так ты была не одна? — Да что ж ты будешь делать, — Кларк начинала кипятиться, — нет, он просто проходил мимо. Со своей девушкой. Решил вмешаться. Потом приехал шериф. Вся история. — Извини. Может, я могу как-то помочь? — попытался успокоить ее Уэллс. — Вообще-то можешь, — ответила Кларк, — пойдем, прогуляемся. И моим родителям скажешь, что не отойдешь от меня ни на шаг, а то сидеть мне под домашним арестом. Они спустились вниз и направились к двери. Глупо было думать, что их просто отпустят. — Куда собрались? — строго спросила Эбби. — Наружу, — бросила Кларк. — Не волнуйтесь, миссис Гриффин, я не дам ее в обиду, — уверенным тоном сказал Уэллс.  — Да, и еще кое-что, — остановила их Эбби, — я тут случайно подслушала вашу беседу… — Мам! — возмущенно обратилась к ней Кларк. — Честное слово, случайно, — Эбби подняла ладонь вверх, будто давая клятву в суде, — Просто хотела спросить, ты не знаешь, к кому твой отец ходит в Городской Совет? — Точно не знаю, но в последнее время он часто звонит советнику Кейну, мэм. Скорее всего, к нему и ходит. А почему вы спрашиваете? — Да так, не бери в голову, — задумчиво произнесла Эбби и заметила, что Джейк теперь тоже озадаченно на нее смотрит, — все, можете идти.

***

Чего Финн от этой жизни точно не ожидал, так это того, что хорошие поступки в итоге выйдут ему боком. После вчерашней драки он попросил на работе отгул, так как все его тело болело, а лицо изрядно опухло после тумаков того громилы. Свободное время он рассчитывал провести с Рейвен, понадеявшись, что она проявит к нему заботу, но жестоко просчитался. Если вчера ее странное поведение он списывал на шок от случившегося, то сегодня стало ясно: что-то точно не так. Рейвен сидела к нему спиной, непривычно сгорбившись на стуле, и не отрывала глаз от компьютера, лишь иногда перелистывая страницы и делая пометки в лежавшей рядом тетради. — Ты не могла бы… — робко произнес Финн и запнулся, — обратить на меня внимание? Рейвен повернулась к нему и, недовольно нахмурившись, отвернулась обратно. Ему нравилось, когда она улыбалась. Улыбка делала ее красивой. Но когда на ее лице появлялась недовольная гримаса, то Финну она казалась даже отталкивающей. Как будто все черты ее лица сплющивались. — Мы можем поговорить? — настойчивей спросил он. — Я очень занята, Финн, — не повышая голос, ответила Рейвен и повела плечом, будто отгоняя назойливую муху. — Ты со вчерашнего дня как воды в рот набрала, — не сдавался Финн, — это уже начинает беспокоить. Я надеялся, что мы нормально проведем время, пока я в кои-то веки не занят. Но ты… — Что я, Финн? — наконец, повысила голос Рейвен, — Я же сказала тебе, что занята, вот и все. — Ой, да брось, — отмахнулся Финн, — раньше я тебе никогда не мешал. Что такого вчера случилось, из-за чего ты можешь злиться? Это же не я напал на Кларк! — Кларк, — повторила за ним Рейвен и села к Финну лицом, — я даже имени ее вчера не запомнила. Скажи на милость, чего ты за ней поперся? Финн от такого вопроса опешил. Он не понимал, правда не понимал, на что тут можно было обидеться. С каких пор помогать людям — это плохо? — Ты как будто там не была, — возмутился он, — на девушку напали, я заступился. — Финн, в том-то и дело, я там была и все видела, — стараясь скрыть накапливающуюся злость, проговорила Рейвен, — ты не побежал на помощь, когда тот мужик начал отнимать у нее сумку, нет. Ты пошел сразу, как только увидел, что за ней кто-то увязался. — И что? Ну подумаешь, у меня предчувствие сработало, — Финн покачал головой, стараясь подобрать нужные слова, — Рейвен, может я не великий специалист во… всем, как ты, но уж хорошее от плохого отличать умею, и то, что я вчера сделал, это было правильно… Это правильно. — Ты действительно не понимаешь, — грустно усмехнулась Рейвен. Повисло молчание. Рейвен хотела было отвернуться и снова сесть за учебу, лишь бы не продолжать этот спор, но так этого и не сделала. Собравшись с мыслями, она продолжила: — Знаешь, в школе, даже будучи альфа-самцом, когда каждый считал тебя самым крутым и хотел быть твоим другом, ты… ты не был даже капельку злым, Финн. Поэтому меня и не смущала никогда твоя популярность, тебя это не испортило. — Ничего не поменялось, — уверенно сказал Финн, — именно поэтому я и должен был за нее заступиться. — Дай мне закончить, — прервала его Рейвен, — Если ты помнишь, ты дважды выручал меня из подобных ситуаций. Когда еще никто не знал, что мы встречаемся, и Крейг со своими дружками меня травили… — Я дал им понять, что это должно прекратиться, — Финн постарался сказать это максимально не самодовольно. — Вспомни, как ты это сделал. И потом еще раз, когда меня пытался обокрасть тот бездомный год назад. У тебя тогда ни один мускул на лице не дрогнул, ты просто говорил и говорил… А ведь тот человек хотел мне навредить, Финн. Но ты все всегда улаживал мирно. Чем больше Финн ее слушал, тем больше напрягался и все чаще касался пальцами ссадин на лице. Он начал понимать, к чему она клонит. — Так почему ты ради какой-то девицы побежал избивать человека, хотя даже для меня ты такого никогда не делал. Нет, Финн, это не правильно. — Черт, поверить не могу, — он вскочил на ноги, — ты ревнуешь? Серьезно? — А чего ты ожидал? — всплеснула руками Рейвен, — Что мне остается? Либо ревновать, либо думать о том, что ты просто стал злее. — Мы взрослеем, Рейвс, и да, меняемся, представь себе. — Твои изменения ведут тебя куда-то не туда. Я бы не полюбила человека, который кидается на людей просто потому, что ему шестое чувство так сказало. — Ну да, теперь я еще и злодей! — крикнул Финн, — Я вчера человека спас и теперь должен извиняться за это. Нет уж, знаешь… — Я объяснила тебе разницу. Если ты ее не видишь… — Не собираюсь в этом разбираться, — отмахнулся Финн, — Делай свои дела, а я пошел к себе. Постараюсь не выручить кого-нибудь случайно, а то ты меня и за это осудишь. Рейвен открыла рот, собираясь что-то возразить, но Финн дернулся к двери, и она решила его не останавливать. Они не часто ссорились, и она надеялась, что они оба быстро остынут, но сейчас Рейвен не была готова его слушать, как и Финн ее. Злясь теперь уже на себя, она выругалась и с силой ударила по столу. Она хотела было окликнуть Финна, чтобы тот вернулся, но, услышав шум от захлопнувшейся двери, ей почему-то стало легче. Рейвен попробовала вернуться к чтению, но поступавшая в мозг информация наотрез отказывалась усваиваться.

***

Через проем в решетке шериф Шамуэй протянул им поднос с едой, не забыв сказать ставшее для Джона Мерфи уже будничным: — Ужин, уроды. Его сокамерник, называвший себя Рэдом, хотя Джон не был уверен, что это его настоящее имя, молнией метнулся к решетке, выхватил поднос и тут же начал сметать все его содержимое. Похоже, парень жил в многодетной семье или уже сидел раньше. Мерфи же наоборот старался делать вид, будто еда ему и не нужна вовсе. — Не очень-то вы с нами вежливы, шериф, — бросил он, — мы можем донести это до наших с мистером Рэдом адвокатов. — Да неужели? — небрежно бросил Шамуэй и уперся руками в решетку, просунув внутрь пальцы, — Ты тут уже сколько, шесть дней? — Типа того, — ответил Мерфи. — А мистер Рэд адвоката даже не попросил. Вы, парни, попались с поличным и застряли тут надолго. — Хотелось бы мне поиронизировать… — О, в этом я даже не сомневаюсь, — усмехнулся шериф. — Но все-таки, куда все делись? — Мерфи встал и подошел к Шамуэю, разведя руки в стороны, — Не то чтобы я торопился на нары, но пора бы и честь знать, хочется сменить обстановку хотя бы на зал суда. Шериф прищурился, смотря Джону в глаза, ища подвох, ведь недавно ему сообщили, кем был его узник, но он не нашел его и решил ответить честно. — С твоим адвокатом мы не можем связаться. После твоего звонка он как сквозь землю провалился. Судья у нас в отъезде, в Филадельфии, а без него суд не соберется. — Мда, — Мерфи вздохнул и запрокинул голову, — и сколько же нам ждать достопочтимого? — От трех дней до двух недель, и другого судьи у нас нет, — Шамуэй злорадно ухмыльнулся, — так что вы у меня тут еще покоптитесь, уроды. — Обожаю, блядь, маленькие городки, — буркнул Мерфи и вернулся обратно на койку. — Не унывай, уголовничек, — шериф постукал рукой по решетке, не имея возможности снисходительно похлопать Джона по плечу, — Может, придумаешь, как отсюда сбежать, ты же у нас на все руки мастер. Давай, выберись. Дай мне повод нашпиговать тебя свинцом. Шамуэй приоткрыл дверь, чтобы подняться в участок, но тут снова услышал Мерфи: — Шериф, вам бы к психологу сходить. Он постоял в дверном проеме еще несколько секунд, обдумывая, не навалять ли наглецу, но в итоге лишь улыбнулся и молча ушел. Мерфи, наконец, сел за еду. После чистки его сокамерника на подносе мало что оставалось, но он не рисковал ругаться с человеком, который выглядел как закоренелый бандит и был в полтора раза шире его самого. Хотя, по правде сказать, куда больше его беспокоил пропавший адвокат. Джон не планировал когда-либо попадаться, но раз уж такое все-таки случилось, то нанял он одного из лучших. Надежный человек, который жонглировал законами и играл с судом так же ловко, как Мерфи играл с людьми. И тут чуть ли не единственный человек, в котором тот был уверен, пропал. Просто на пути из Огайо исчез из виду даже властей. Давно мечтавшие схватить его следователи из ФБР тоже должны были явиться, но и их не было. Что могло отвлечь их от лакомой победы после трех лет игры в кошки-мышки с Джоном Мерфи? — Этот китайский засранец говорил правду? — оживился вдруг Рэд. — Вообще-то, он канадец, — заметил Мерфи. — Но он же… — Не бери в голову, — остановил его Джон. — Так ты можешь вытащить нас отсюда? Он не шутил? — в голосе Рэда слышалась надежда. Похоже, тот был в отчаянном положении и в тюрьму явно не собирался. — Ну… да, — небрежно бросил Джон, смотря на стену, — прямо отсюда и сбежим. — И какой план? — спросил Рэд и потер ладони друг о друга. — Мы требуем устроить нам прогулки, — Мерфи стал загибать пальцы, — тырим из участка отвертку, начинаем крошить стену, роем тоннель наружу. Крошку высыпаем через штанины, а дыру в стене заклеиваем плакатом Риты Хейворт. Дело в шляпе. Он едва удержался от того, чтобы не стукнуть себя ладонью по лицу, когда понял, что его сокамерник действительно всерьез обдумывает пересказ побега из Шоушенка. — Это… это шутка, — на всякий случай добавил он. Рэда такой расклад не обрадовал, и он рассерженно стукнул кулаком о стену, но продолжения не последовало. Мерфи в очередной раз порадовался, что сумел не спровоцировать буйного соседа. Его и так часто мутузили, когда что-то шло не по плану, не хватало еще застрять в тесной камере с враждебно настроенным бугаем. — Так кто ты такой? — буркнул Рэд, — Со вчерашний ночи я понял только, что ты на редкость страшный хрен и шериф тебя почему-то побаивается. — Я испанский узник, — ответил Мерфи и понял, что с таким человеком нужно быть попроще, — Обманщик. Дурить людей, притворяться тем, кем не являюсь — вот моя профессия. Ох, друг, кем я только ни был, даже врачом успел побывать. — И как же ты такой умный попался шерифу в захолустье? — недоверчиво спросил Рэд. — Ну, у всех случаются проколы, — Мерфи усмехнулся, — В общем, врач из меня лучше, чем грабитель магазинов. Представляю лица агентов ФБР, когда им сказали, как я попался. — А нахрена было магазин грабить? — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я был без денег и в бегах, тогда это казалось хорошей идеей, — Мерфи разлегся на койке и уставился в потолок. — Такой ловкач, как ты, и оказался без денег? — уже более заинтересовано стал спрашивать Рэд. — Все навыки и таланты, которые ты с годами тренируешь, становятся ничем рядом с одним единственным препятствием, и имя ему — женщина. — Расскажи, как все было, — уже полностью захваченный попросил его сокамерник. — С завтрашнего дня будешь отдавать мне мою половину еды, и тысяча и одна ночь в исполнении Джона Мерфи тебе обеспечены, — сказал он, — а пока я подумаю, как отсюда выбраться без плаката Риты Хейворт.

***

Мэй перетянула резинкой последнюю папку и, постучав ей об стол, сложила в общую стопку. Теперь она могла спокойно выдохнуть — рабочий день официально закончен, можно наконец-то выбраться из компании мертвецов и пойти домой, чтобы пообщаться с дочерью. За последние дни единственными разговорчивыми посетителями были только доктор Эбигейл Гриффин и ее протеже — Джексон. За вскрытием покойного Майка Салливана они следили, будто пытались найти в его холодном трупе философский камень. Мэй, в конце концов, полюбопытствовала, что же с этим мужчиной было не так при жизни и после рассказа о том, как его покусал искалеченный пассажир разбившегося автомобиля, ей потом весь день было не по себе. Что ж, дома можно будет хотя бы отвлечься от такого рода историй за просмотром мультфильмов. Она встала со стула и начала складывать вещи в сумочку, когда за ее спиной послышался вздох. Не веря своим ушам, она уставилась на ту самую стену, где в задвижных холодильниках хранились тела. Мэй казалось, что боязнь трупов она переборола давно, но усталость вперемешку с тревогой дали о себе знать. Мысленно себя выругав, она вернулась к сбору вещей, и тут со стороны холодильников раздался отчетливый стук. Мэй дернулась всем телом и едва сдержала крик. Теперь она была уверена, что это не игра воображения — в одном из холодильников кто-то стучал: тук-тук-тук. Мэй перебрала в голове все безумные варианты, которые только приходили в голову — интерны усыпили кого-то из товарищей и заперли его в холодильнике, или кто-то допустил врачебную ошибку, и они случайно провели вскрытие живого человека, а тот каким-то чудом до сих пор оставался жив, или… Теперь кроме стука она слышала стоны. Если это и правда живой человек, его надо срочно вытаскивать. Мэй метнулась к стене и стала прислушиваться, из какой секции раздается звук, а когда поняла — ее сердце оледенело. Звук раздавался из камеры с Майком Салливаном. Мэй потянула на себя ручку, и Майк Салливан — живой, но смертельно бледный, — вцепился в ее рукав. Вид у него был жуткий: тело покрывал большой Y-образый шрам от вскрытия, глаза были синие, с множеством кровоподтеков, а рот издавал какие-то нечленораздельные звуки. Мэй подхватила Майка, пытаясь усадить его и тут почувствовала, как он вцепился зубами рядом с ее шеей. Она заорала во все горло и попыталась оттолкнуть взбесившегося Салливана от себя, но в итоге он урвал кусок от ее надплечья, после чего неуклюже свалился со стола, на котором совсем недавно лежал бездыханно в холодильнике. Кровь начала хлестать из раны так сильно, что у Мэй сразу же подкосились ноги, и к лестнице она добиралась уже ползком, не переставая при этом кричать, надеясь, что хоть кто-нибудь пройдет рядом с дверью и услышит ее. Ухватившись рукой за перила, она попыталась приподняться, но в этот момент глаза начала застилать пелена и Мэй поняла, что теряет сознание. Обернувшись, она увидела Салливана, который уже стоял над ней и тянулся своими окоченевшими руками. Через пару секунд он перегрыз ей горло и последним, что Мэй услышала, был выстрел. Джим, один из больничных охранников, едва уловил истошные вопли из-за закрытой двери морга, но решил на всякий случай проверить, что там происходит. Он оцепенел от страха, увидев забрызганное кровью помещение, и выхватил пистолет лишь когда голый мужчина, исполосованный хирургическими шрамами, порвал глотку верещащему патологоанатому. Джим не мог поверить своим глазам, ведь человек выглядел, как оживший мертвец. И этого мертвеца не остановила даже пуля, пущенная в грудь. Чудовище споткнулось о труп Мэй и рукой дотянулось до штанины Джима. В этой хватке оказалось столько силы, что штаны сползли с него, а сам он упал на спину, больно ударившись о ступени. Со стороны это выглядело бы комично, если бы в следующий момент мертвец с отвратительным хрустом не вцепился в колено Джима. Он закричал и выстрелил еще раз, хотел попасть в голову, но руки так тряслись, что пуля ушла в плечо. Тварь этого даже не заметила, продолжая вгрызаться в колено ошалевшего от ужаса охранника. — Джим! — услышал он женский крик. — Оторвите его от меня! Оторвите, оторвите, оторвите… Эбби, толком не понимая, что происходит, сорвала со стены огнетушитель и бросила его в голову того, что когда-то было Майком Салливаном. Бывший рядом с ней Джексон подхватил Джима и начал затаскивать его по лестнице наверх. — Доктор Гриффин, помогите мне, он тяжелый, — с трудом проговорил Джексон. Джим почувствовал, что его потащили быстрее, а сам заворожено наблюдал, как человек, уже с двумя пулевыми ранениями и проломанным черепом, снова поднялся и неуклюже стал переступать со ступеньки на ступеньку. В панике Джим закричал и разрядил в мертвеца оставшуюся обойму — все пять пуль. Последняя из них вышибла ковыляющему чудовищу глаз и лишь тогда оно упало. — Это был Майк? — со сбившемся дыханием выговорил Джексон. — Эта тварь убила Мэй, — трясясь от боли и страха сказал Джим, — Господи, он и меня достал, нога просто горит. — Доктор Гриффин, — позвал ее Джексон, но та стояла с открытым ртом и смотрела на бедлам, который остался после случившегося, — Эбби! Нужно остановить Джиму кровь, помогите мне, Эбби! — Да… — рассеянно произнесла она и наклонилась, чтобы помочь. Вокруг на крики и выстрелы уже сбежалось полбольницы, — Помогите нам, не стойте! И еще… Эбби посмотрела на рану охранника, потом на труп Мэй, из которого все еще вытекала кровь, на развороченный труп Салливана и, сделав безумную догадку, сказала: — Нужно изолировать их, всех. И Джима, и оба тела в карантин, живо!