Сто дней до конца света

Рейвен набрала номер Финна и, закрыв глаза, приложила телефон к уху. Как и полсотни раз до этого, раздалось три сигнала и последовало сообщение о недоступности всех линий. Ей оставалось лишь обреченно выдохнуть. Она пыталась дозвониться до Финна со вчерашней ночи, практически сразу после возвращения домой. В итоге, Рейвен не смогла дозвониться даже до своих знакомых, у которых тот мог бы быть. Зайдя утром в его дом она поняла, что у себя он не ночевал: постель была убрана, посуда лежала точь-в-точь, как они оставляли ее в прошлый визит. Теперь Рейвен уже не на шутку волновалась, не случилось ли с ним что. А по соседству гуляла другая беспокойная мысль — не спал ли он этой ночью с кем-то? Рациональный разум Рейвен старался отбросить этот вариант, как крайне маловероятный, но упорно продолжал считать, что его все-таки не стоит исключать. Она попыталась успокоить себя тем, что не проверяла еще, нет ли его на работе. На складе Финн должен был появиться только вечером, но вдруг он решил поработать сверхурочно в магазине? Стоя на автобусной остановке, Рейвен заметила, что она на улице совершенно одна. Утренний туман не давал увидеть улицу от начала и до конца, но от такого запустения девушке становилось не по себе. Она посмотрела на часы и поняла, что автобус задерживался уже на десять минут. Рейвен нервно потерла свои руки, выругалась и собиралась уже уходить когда увидела, наконец, свет фар. К ее удивлению, внутри автобуса, кроме водителя, сидело только два человека, хотя тот уже проехал полмаршрута. — Сегодня праздник какой-то? — спросила Рейвен у водителя. Полный белый мужчина, которому на вид перевалило за пятьдесят, не отреагировал на ее вопрос. Рейвен заметила, что он очень сильно сжимает руль, так, что аж костяшки побелели, и внимательно смотрит на дорогу, хотя машины проезжали крайне редко. — Сэр? — Ох, да-да, — вежливо улыбнувшись, обратил он внимание на Рейвен, — вы что-то спрашивали? — День, говорю, странный, — сказала Рейвен, — людей очень мало. И автобус долго не шел. — Не все водители сегодня на работу вышли, — рассеянно произнес мужчина, — кто заболел, кто уехал. — Чертовщина какая-то, — уже больше для себя заявила Рейвен и села рядом с выходом. Она посмотрела на двух пассажиров, которые выглядели не менее растерянно. В какой-то момент ей даже захотелось подсесть к ним и спросить, что им известно, но, проехав пару остановок, ее мысли снова вернулись к Финну, и она ушла в себя, лишь иногда посматривая в окно. Через несколько остановок автобус стал проезжать район, где жил ее репетитор. Рейвен улыбнулась, заметив Синклера, который что-то таскал со двора в машину. Когда она присмотрелась повнимательней, радость ее поугасла. — Хей, можете остановить тут, пожалуйста! — громко позвала она водителя, надеясь, что хоть громкий голос быстрее выведет его из летаргии. — Ох, конечно, выходите, только побыстрее, — произнес он, постоянно осматриваясь. Когда Рейвен вышла из автобуса, дверью ей чуть не прищемило ногу, настолько водитель хотел поскорее закрыть ее. Девушка ойкнула и, запнувшись, припала на одно колено, выставив руки вперед, чтобы не удариться. — Рейвен? — заметил ее Синклер, выглянув из-под открытого багажника своего автомобиля, — что ты тут делаешь? — А вы что делаете? — удивленно спросила она. — Собираю вещи, как видишь. Синклер положил коробки, которые он нес, сложив их в пирамиду, в багажник, и теперь стоял, скрестив руки на груди. — Вы уезжаете? Куда? Надолго? — засыпала она его вопросами. — Прости меня, Рейвен, — Синклер тяжело вздохнул и подошел к ней, — Надо было тебя вчера предупредить, но ты была так расстроена из-за своего парня, вот мы и не поговорили на эту тему. Потом хотел позвонить, да линии теперь все время заняты. В общем, я уезжаю, ты все правильно поняла. Я должен поехать к бывшей жене, проверить, все ли с ней в порядке. Сейчас стало очень опасно и… — Но она живет в Вирджинии! — воскликнула Рейвен, — Все эти беды, все это происходит на западном побережье! — Рейвен, это происходит повсюду, — сухо произнес Синклер, — оглянись вокруг. Куда, по-твоему, делись все люди? Они поехали искать своих родных и близких, потому что связь потерялась. Массовые беспорядки почти докатились до столицы, все говорят об эпидемии… Пойми, есть люди, которые мне дороги и я, в первую очередь, должен заботиться о них. — Но как же я? — спросила Рейвен, — Вы же обещали всегда мне помогать. Вы меня бросаете? — Рейвен, мы уже говорили об этом, — строгим тоном прервал ее Синклер, — я твой учитель, а не твой отец. Я несу ответственность за моих близких, а в данный момент — это моя жена и ее дети. — Позвольте тогда поехать с вами, — попросила она и поняла, что к горлу подкатил ком, — подождите всего денек, я только найду Финна и мы… — Боюсь, еще день и может быть уже поздно, — отрезал Синклер, — я не могу ждать ни тебя, ни тем более Финна. Тебе придется справиться с этим самой. Рейвен опустила голову и сжала кулаки. Она почувствовала, как глаза защипало от выступивших слез, и не хотела, чтобы Синклер это увидел, поэтому развернулась и пошла прочь. — Рейвен, — позвал он ее, — послушай, это ведь не навсегда. Мы еще обязательно увидимся, постой же ты. Она ускорила шаг и тут услышала свое имя. Но произнесенное совершенно другим тоном. С такой заботой, которую она редко могла услышать в свой адрес, разве что от Финна. — Рейвен! Она обернулась и увидела, что Синклер тянет к ней руку и поняла, что он хочет обнять ее на прощание. Вытерев ладонью мокрую дорожку на щеке, оставленную скатившейся слезой, она подавила желание пойти навстречу. Чувство обиды резко обожгло ее изнутри, и Рейвен вновь развернулась и больше не оглядывалась. Через полчаса она дошла до супермаркета, в котором работал Финн, но двери оказались закрыты. Рейвен постучалась, затем попыталась позвать кого-то, но внутри было пусто. В этот момент чувство беспомощности накатило на нее в полной мере. Она не знала, что Финн в это же время пришел к ней домой, но не застав ее, тоже отправился на поиски. Так они и разминулись.

***

Парень заходит в бар. Такие, как он, всегда уверены в себе. Уставший после долгой смены, он стройный, как офицер перед полком, его походка легкая и плавная. Лицо едва тронула щетина, появившаяся за сутки, что он не был дома. Парень подходит к стойке. Он заказывает… это должно быть что-то особенное, но лично для него. То, что он привык брать в такие дни, после которых хочется выпить. Когда он знает, что спас кого-то. Когда он огорчен смертью человека, умершего у него на руках. Эта уверенность, эта собранность, она бросается в глаза всем, кто сидит рядом, не важно, мужчинам или женщинам. Парень пьет свою выпивку. Медленно, теперь уже некуда торопиться. Он примечает красавицу справа или слева, пока еще не зная, кому начать выражать симпатию. Тем временем, другой парень допивает свой мартини и решает съесть оливку. И, о черт, в это время он болтает со своим другом, совершенно забыв о первом мамином правиле «не болтай с набитым ртом!». Он давится косточкой и начинает задыхаться. Его друг в панике, пытается хлопать его по спине. В баре кричат: «помогите, есть здесь врач?!». Парень встает из-за стойки. Он говорит: «я врач». Теперь все взгляды на него. Он спокоен, каждое движение выверено. Он проделывал прием Геймлиха тысячу раз. Парень снова спас жизнь. Аплодисменты. Девушка справа дарит ему поцелуй. Похоже, выбор делать не придется. — Эээ, ты куда-то улетел, какой еще парень? — растерянно спросил Рэд. — Он из моей головы, это я, — Мерфи постучал себя пальцем по лбу, — как-то так я себе представлял себя, если бы был врачом. — И что ж не стал? — Это не мое. Я не могу стать врачом, потому что я обманщик. И что же делает этот парень? — Притворяется врачом, — щелкнув пальцами и указав на него говорит Рэд. — А ты учишься, братец, — довольно замечает Мерфи, — Но дело оказалось не простым. Да и план не идеальным. Что я имел тогда на руках? Первое — знал, как подделать врачебную лицензию, диплом и прочие документы. Даже толкал паре студентов, когда набил руку… не думаю, что даже с ними у них вышло что-то хорошее. Второе — я знал, что без практики нельзя выходить на сцену. Всегда нужно выбирать место, где твоя помощь в экстренных случаях почти не понадобится, но всегда, всегда, всегда также нужен расчет на то, что в первый же день тебе принесут десятилетнего мальчика с отрытым переломом, а штатного хирурга не будет на месте. То есть, хреновый ты фальшивый врач, если сразу кого-то убил. — Мне аж не по себе стало, — хмыкнул Рэд, — это ж сколько моих врачей могли оказаться пронырами вроде тебя. — Уверяю, ни один мошенник не выберет быть урологом, друг мой, — позволил себе пошутить Мерфи. Все-таки за дни, проведенные в одной камере, его товарищ по несчастью заметно смягчился по отношению к нему и теперь направлял весь свой гнев на полицейских и шерифа, — И третье — тебя проверят на наркотики… и тут у меня вышел Тусон, — он развел руками, — Так что пришлось лечь в клинику. Заодно там можно было получить базовые навыки и натаскать себя, а потом выйти чистеньким. Конечно, тест покажет, что я принимал, но, — Мерфи поднял руки вверх, — «сэр, это было в молодости, с тех пор я работал, не покладая рук». Это скажет парень, у которого накинуты лишние десять лет в паспорте. Черт, если подумать, я по пальцам одной руки смогу пересчитать, когда совмещал полезное с очень полезным. Пока был торчком, мои планы упростились до «притворись пьяным и стащи что-нибудь». А потом парень в моей голове зашел в бар, так-то! — Привык я слушать твои истории под хавчик, — удрученно сказал Рэд и посмотрел на небольшое окно под самым потолком камеры, — никогда так хорошо не ел, как тут, если честно. Но что-то завтрак наш задерживается. Похоже, эта узкоглазая сука Шамуэй решил поморить нас голодом, садист ебаный. Первым делом, как выйду, найду его дом и втащу ломом прямо по его желтому личику. — Что-то и правда тихо стало, — пропустив мимо ушей кровавые фантазии Рэда, сказал Мерфи, — У этих парней обычно все по расписанию. Сидеть взаперти вообще не сахар, но без еды самое время поднимать бунт, — он печальным взглядом посмотрел на лица воображаемых сокамерников, — да только не с кем. Через час, когда в животе у обоих начало громко урчать, дверь в подвал распахнулась и в нее вошел шериф. Под плечо он поддерживал очень худого паренька, по виду на несколько лет младше самого Мерфи. Оба были очень грязными, у обоих на одежде были пятна крови. За ними, позвенивая связкой ключей, спустился вниз запыхавшийся офицер Маккуори. — Может, все-таки в больницу, шериф? — спросил он. — Открывай! — прорычал Шамуэй и, стоило решетке открыться, громко крикнул, — К стене, оба! Живо! Рэд сжал кулаки и сделал шаг вперед, но Мерфи, заметив, что шериф явно не в себе и его заметно трясет, остановил сокамерника и потянул за собой назад. Шамуэй и Маккуори усадили парня на скамью и быстро вышли, заперев камеру. — Постойте, шериф! — крикнул им вдогонку Мерфи, — объясните, что произошло? У парня кровь идет, ему надо… Он не успел договорить — полицейские уже дошли до лестницы и захлопнули за собой дверь. Джон посмотрел на парня, который почти не шевелился и, сгорбившись, тупо уставился на пол. Нога у него была перевязана, но из-под повязки виднелось набухшее красное пятно, с которого кровь иногда капала на пол. В полупустом подвале звук этот назойливо бил по ушам раз за разом. — Эй, братец, — обратился Мерфи к их новому соседу, — это шериф тебя так? — он несколько раз ударил его ладонью по щеке, пытаясь привести в себя, — Нам с напарником нужно знать, что там происходит. Давай же, не молчи! — Я пинал его, а он меня укусил, — как-то по-детски обиженно буркнул парень. — Чего? — не понял Мерфи, — Шамуэй тебя укусил? — Нет, не Шамуэй, — произнес парень и обхватил себя руками, — это был мертвец.

***

Даже когда в особняке Джахи поселилась семья Гриффин, в некоторых его уголках чувствовалось гнетущее запустение, настолько он был большим. Телониусу, правда, за его стенами находиться было гораздо спокойнее, чем в том же зале городского совета. Теперь, когда каждый случайный прохожий мог превратить тебя в свой обед, лучше было жить и работать бок о бок со знакомыми людьми и не упускать их лишний раз из виду. Особенно это касалось, конечно же, его сына. Уэллс и Кларк, к его удивлению, после подробного рассказа о причинах и последствиях творящегося вокруг безумия, отнеслись ко всему адекватно и стали планировать подготовку предметов первой необходимости на случай долгой изоляции. Это в очередной раз напомнило Джахе, насколько все-таки его сын уже взрослый. Его лишь печалило, что после всех потрясений, что сейчас переживала эта страна, Уэллс мог не получить того светлого будущего, что он для него готовил. — Кажется, мы опоздали, — произнес Кейн. Они с Телониусом сидели сейчас в комнате, отведенной под кабинет, по разные стороны широкого стола, на котором раскинулась карта Нью-Джерси. Джаха согласно кивнул, не отрывая взгляда от карты. Действительно, они слишком долго искали все нужные факты и доказательства, слишком долго составляли план действий и дотянули до того, что эпидемия успела добраться до их штата, до их города, а они до сих пор ничего не предприняли. Джаха успокаивал себя лишь тем, что не ожидал такой скорости распространения болезни и думал, что у него будет больше времени. — Все равно нужно сделать это, — уверенно сказал он, — если мы сможем помочь заранее хоть кому-то — это уже будет успех. — А помещение Бриджтона на карантин? — спросил Маркус, в его голосе сквозило отчаяние, — Есть ли теперь смысл, когда у Эбби поступают по два укушенных каждый час? Эбби Гриффин не стала отсиживаться в сенаторском доме, все-таки долг врача возобладал над прочей ответственностью, и, вскоре после переезда, она уехала на своей машине в больницу. Лишь раз вернувшись, чтобы немного поспать, она сообщила о масштабах заражения. К счастью, на улице ей пока не довелось увидеть свободно гуляющих инфицированных. Джейк Гриффин тоже не собирался сидеть сложа руки и хотел предупредить хотя бы своих рабочих, но на месте ремонта труб нашел лишь взбешенного Патрика Симмонса, который рассказал Джейку о том, что случилось. Как оказалось, после случая с Сантьяго, его друг Марко своим рассказом так перепугал остальную бригаду, что те отказались работать рядом с этим местом. Люди эти были довольно суеверны и решили, что сбылось какое-то религиозное пророчество о воскрешении мертвых, поэтому тревожить места, где те, по их мнению, теперь обитали, было страшным кощунством. Собственно, рассказал об этом единственный неверующий из бригады, который пришел на работу по расписанию, но одному что-то делать было без толку, поэтому Симмонс, велев передать, что все его товарищи уволены без выходного пособия, отправил беднягу домой. Джейк потом рассказывал Телониусу и Маркусу, что в выражениях тот не стеснялся, как никогда раньше. Когда же Джейк объяснил Симмонсу ситуацию, тот не поверил и сказал, что решит все проблемы с профсоюзом, как только телефонная связь восстановится. Прораб Джейку никогда не нравился, поэтому он не стал утруждаться и пробовать переубедить его. — Мы организуем людей и будем искать всех инфицированных, изолируем их в больнице. Перекроем въезды в город, и тогда ситуация в скором времени стабилизируется. Займемся этим сразу же, как только запустим в эфир наши инструкции. — Снова планы, — Кейн скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, — если мы хотим хоть как-то уменьшить ущерб, который будет нанесен городу, действовать надо уже сейчас. — Без связи я не смогу найти своего инженера, — сказал Джаха и постучал пальцем по столу, — У нас самих нет нужных навыков. — Да уж, мы только говорить и умеем, сенатор, — улыбнувшись, сказал Кейн и снова нахмурился, уставившись в точку перед собой, — а что насчет Гриффина? — он показал большим пальцем себе за спину, — Он ведь инженер. — Джейк строитель, а не радиотехник, — отрицательно покачав головой, ответил Джаха. — Кто вам сказал? — донесся из дверного проема голос Джейка. Они обернулись и посмотрели на вошедшего. Когда такое случалось в офисе Кейна, им приходилось придумывать всякие отговорки и быстро убирать от глаз непрошенного гостя снимки с мест нападения инфицированных, но теперь это было уже бесполезно, поэтому Телониус просто жестом пригласил Джейка войти. — Я давно этим не занимался, но… — начал Джейк и склонился над картой, — кое-что в этом смыслю. Простите, что подслушивал, господа сенатор и советник. — Можешь называть нас по имени, все нормально, — успокоил его Джаха. — Ты сможешь сделать так, чтобы мы смогли транслировать наше радиосообщение на весь штат? — скептически настроено спросил Кейн. — Да, — кивнул Джейк, — вижу, вы и место уже подыскали. Он постучал по карте в том месте, где красным маркером было выделено месторасположение вышки Армстронга*. — Мы лишь знаем, что все нужно будет провернуть там, — сказал ему Джаха, — но мой специалист не может сейчас выйти на связь, поэтому это все, что у нас есть. — У вас есть я, — весело заявил Джейк, — Расклад такой. Нам нужна не сама вышка, а станция, которая стоит неподалеку, вот тут… — он поводил рукой над столом, пока Телониус не дал ему красный маркер, — Ага, спасибо. Обычно, там стоит охрана и собаки, но сейчас их может и не быть. Плюс на самой станции работают один-два человека, но даже если они на месте — с ними не должно быть проблем. Вам нужно будет провести меня на станцию, мы найдем помещение, где можно записать все, что вы там собираетесь рассказать народу Америки, и останется только отправить сигнал на генераторы и выкрутить усилители на максимум. У вышки Армстронга высоты хватит, чтобы отправить ваше сообщение на весь штат, да и… — Джейк обвел ладонью карту по периметру, — на все ближайшие, как минимум. — Как-то слишком просто, — недоверчиво произнес Кейн. — Было бы намного сложнее, в обычное время, — ответил Джейк, — ведь все радиочастоты должны быть заняты вещанием. Но нам повезло — наступил конец света, — он развел руками, глядя на заметно воодушевившихся Кейна и Джаху, и добавил, — Бум!

***

Доктор Гриффин. Доктор Гриффин! Эбби всегда нравилась фамилия ее мужа. Ее девичья фамилия была простой и незамысловатой. Миллс — фамилия сотен канзасских пастушек. Но… Доктор Гриффин! Грифон. Это звучало гордо. Мифический зверь, расправляющий свои широкие крылья. Она не будет возвращать старую фамилию, если они с Джейком когда-нибудь возьмут себя в руки и, наконец, разведутся. Если на это теперь будет время. Она надеялась, что у ее дочери тоже все получится, и ее тоже когда-нибудь будут звать… — Доктор Гриффин! Джексон настойчиво стучал в запертую дверь комнаты отдыха и продолжал звать ее. Ей хотелось покоя, она просила всего лишь час сна, но стук раздался уже через пятнадцать минут. Эбби встала с кровати, медленно провела ладонью по лицу, пытаясь стереть с него усталость, и отворила дверь. За ней стоял Джексон. Взмокший, с темными мешками под глазами и кровавыми пятнами на халате, словно он не отмылся после операции. Но Джексон не был хирургом, просто теперь они все пачкались в крови. Все время. Все, кто остались и не испугались. А таких было мало. — Еще одного привели, — сказал он. — Укушен, мертв или реанимирован? — спросила Эбби. Теперь больных они классифицировали только так. — Реанимирован, — вздрогнув, произнес Джексон, — родные пристегнули ему руки наручниками, но он пугает людей в холле. — Людей в холле… — усмехнулась Эбби, — удивительно, что они вообще там еще есть. Идем скорей, пока он никого не сожрал. Они спешно пошли по опустевшим коридорам. Эбби смогла организовать несколько зон карантина по всей больнице, куда помещались укушенные, умершие от укусов и вернувшиеся к жизни. Сначала она предложила тела помещать сразу в зону с реанимированными больными, но еще мертвые тела те ели. К всеобщему шоку, наполовину съеденное тело в последствии тоже поднялось и стало бродить по карантинной зоне. Когда Эбби это увидела, ее первым желанием было убить всех, кто там находился, но она смогла еще раз переубедить саму себя в том, что реанимированные все еще живые люди. Но, после того, как врачи стали получать по новой порции ужасов ежечасно, многие просто сломались и сбежали, пеняя на то, что ЦКЗ или военные сами будут со всем этим разбираться. Спустившись на проходную и увидев, что там творилось, у Эбби подкосились ноги, и ей пришлось ухватиться за поручень на стене. Все недавно поступившие столпились в одном углу помещения, в то время как в другом мужчина и женщина держали за руки, сцепленные за спиной наручниками, брыкающегося парнишку, которому на вид было не больше четырнадцати. Они плакали и успокаивали его, но он продолжал рычать и клацать челюстью, безуспешно пытаясь повернуться назад и укусить кого-нибудь из них. — Ты не сказал, что это ребенок, — хрипло пробормотала Эбби. — Он не первый, — сказал Джексон и слегка потупил взгляд, — мы уже выяснили, что разницы нет. — Разница в том, что… — начала она, подходя к стоявшей в углу троице, но не закончила. Стоило ей подойти поближе, как подросток переключил все свое внимание на нее и с силой рванулся в ее сторону. Эбби пришлось напрячь все свое самообладание, чтобы не вскрикнуть. Вместо этого она вежливо улыбнулась и обратилась к родителям мальчика: — Здравствуйте. Как вас зовут? — Роб Гилмор, — ответил мужчина, — это моя жена, Синди. Мальчика зовут Джек. — Очень хорошо, — кивнула Эбби и посмотрела на не перестававшую всхлипывать Синди, — мой ассистент поможет довести Джека до карантинной палаты. Джексон подошел к мальчику и схватил его там же, где секунду назад его держала мать. Он заметил, что Синди сразу же отстранилась от сына и вытерла руки о штанины. Смотреть выше пола она явно не желала. — Вы не пострадали, когда нашли его таким? — спросил Джексон. — Нет, он нас не тронул, — Роб сглотнул, — не успел, то есть. Я ходил на курсы самообороны, все как-то само собой получилось. Вы можете сказать, что с ним? — Насколько мы можем судить — это вирус, передается через слюну в результате укуса, как столбняк, — начала рассказывать Эбби, — приводит к резкому повышению температуры тела и летальному исходу, а после… да вы и сами все видели. — Когда он умер, — постоянно хлюпая носом проговорил Роб, — мы с Синди, мы… А когда он вдруг встал, мы глазам своим не поверили, но быстро поняли, что он ведет себя странно. — А что ж вы не привели его сразу после укуса, сэр? — спросил Джексон. — Укуса? — не понимающим взглядом уставился на него отец мальчика, — Джека никто не кусал. У него был рак на последней стадии. Это парик у него на голове, — он потрепал мальчика за ненастоящие волосы. — Постойте, вы уверены? — спросила Эбби и аккуратно, прямо в коридоре, стала приподнимать одежду Джека в поисках ранений. — Он был прикован к кровати последний месяц, — сказал Роб, возмущенно смотря за действиями Эбби, — Перестаньте! Он умер в своей постели. Четыре часа назад. А через три встал и напал на нас. Никто его не кусал, о чем вы вообще говорите?! — Джексон, мы не ведем его в карантин, — сказала Эбби, переваривая услышанное, — давай его в отдельную палату. Привяжите ремнями к кровати, будем наблюдать. Это что-то новенькое. — Наблюдать? — возмутился Роб, — Вы с ума сошли? А лечить его кто будет?! — Лечения на данный момент нет, сэр, — ответила Эбби. От данного заявления отец мальчика, до этого кричавший на весь коридор, впал в полную растерянность и безвольно опустил руки, которыми до этого держал сына. Джек незамедлительно рванулся назад и потянулся зубами к лицу Джексона. Тот вскрикнул, отпрянул и оттолкнул мальчика от себя. Джек упал на пол, поднял глаза на стоявшую перед ним Эбби, и, отталкиваясь ногами, извиваясь как уж, пополз в ее сторону. — Джексон, надо его поднять! — крикнула Эбби и все трое потянулись к мальчику…а через секунду свет погас. Сначала было рычание, затем хруст и истошный крик. Топот ног по коридору. Затем крики донеслись из прихожей. Эбби, держась рукой за стену, быстро отходила в сторону двери, но кто-то пробежал мимо, не заметил ее и толкнул, уронив на пол. Скрип ползущего к ней по полу существа не заставил себя ждать. — Проклятье! — сорвавшимся голосом выкрикнула она, — Давай, скорее! Наконец, генераторы включились, и свет снова озарил коридоры. Джек к этому времени успел добраться до Эбби и теперь вцепился ей в подошву ботинка. Она затрясла ногой, но, не добившись успеха, начала бить мальчику по лицу той, что была свободна. Через два удара из его носа хлынула кровь, он отцепился на мгновение и это дало Эбби время отползти. В следующую секунду Джексон навалился на Джека всем телом и прижал к полу. — Он тебя укусил? — спросила Эбби, не в силах оторвать взгляда от окровавленного лица Джека. — Не его, меня, — подал голос Роб и показал ладонь, на которой теперь не хватало фаланг на двух пальцах, — теперь я стану, как он? — Простите, — бросил ему через плечо Джексон, — похоже, что так. — Нет, не обязательно, — широко раскрыв глаза, произнесла Эбби, — срочно идите со мной. Если сейчас отнять пальцы, то может обойтись. Вирус распространяется долго, мы еще не пробовали превентивных мер, люди не соглашались. Но вы же… — Да, да, конечно, — энергично закивал Роб, — только не забудьте позаботиться и о моем сыне. — Я им займусь, — сказал Джексон, подняв нисколько не успокоившегося Джека на ноги, — но лишние руки не помешали бы, доктор Гриффин. Попросите помощь, если встретите кого-то по пути. Иногда мне кажется, что мы единственные врачи, которые тут остались.

***

Дойдя до хирургии, Эбби с облегчением обнаружила, что там все еще горит свет. Значит, хоть кто-то до сих пор готов был помогать им. — Идите к доктору, скажите, что от меня, — инструктировала она Роба, — скажите, чтобы не тянул, от этого зависит ваша жизнь. — Доктор, — встревожено обратился к ней Роб. — Да? — А что за шум? Эбби вздохнула. Она с ужасом осознала, что уже привыкла к этому страшному гулу, который стоял рядом с карантинным отделением. — Там мы держим реанимированных. Таких, как ваш сын. Друг на друга они не нападают, мы пока не знаем, как они делают различие. — А оттуда должно пахнуть дымом? — нахмурившись, поинтересовался Роб. — Нет… нет. Эбби тоже быстро учуяла запах гари, и вскоре они увидели завесу дыма, тянущуюся с конца коридора. Из смога, не переставая кашлять, вышел доктор Тернер, который вызвался присматривать за реанимированными. На лице у него сияла безумная ухмылка, в перерывах между кашлем он посмеивался. — Ты что наделал?! — закричала на него Эбби. — Я их сжег, доктор Гриффин, — подойдя поближе, сказал Тернер, — не правильно оставлять этих тварей в живых. — Идиот, кто дал тебе право… — она замахнулась, собираясь залепить ему пощечину, но доктор перехватил ее руку и врезал ей по лицу пахнувшим керосином кулаком. Роб быстро отреагировал и накинулся на взбесившегося доктора, повалил его на пол, и они покатились по нему, пыхтя, вскрикивая и нанося друг другу удар за ударом. Эбби не стала их разнимать, вместо этого подбежала к кнопке с пожарной тревогой, нажала на нее и сорвала со стены огнетушитель, решительно направившись вглубь расползавшегося смога. Она продвинулась совсем немного, когда глаза заслезились, а кашель начал сотрясать все тело. Похоже, что Тернер залил керосином все отделение, воспользовавшись тем, что в больнице почти никого не осталось и некому было за ним следить. Эбби вдруг вспомнила, что еще вчера тот как бы невзначай бросил «лучше бы мы их просто сожгли», но тогда списала все на его страх и усталость. Теперь она ругала себя за невнимательность, когда подбиралась все ближе к всполохам пламени. Огонь и дым быстро распространялись и обволакивали все свободное пространство. Эбби начала понимать, что не сможет остановить пожар своими силами и собралась разворачиваться, когда поняла, что задыхается. Голову повело в сторону, и она потеряла равновесие, ударившись о стену и рухнув на пол. В этот момент Эбби увидела, как из пламени начали выходить обугленные силуэты. Они продолжали рычать и ковыляли вперед, не обращая внимания на пламя вокруг них. Эбби хотела закричать, но горло ее обожгло и из него вырвался лишь тихий хрип. Когда первые обгоревшие тела оказались рядом с ней, она уже ничего не видела и не слышала за ревом пламени. Эбби попыталась снова встать, но лишь поднялась на одно колено, головокружение обухом ударило ее по голове, и она потеряла сознание.