Неделя до...

      Осень в этом году началась слишком поздно, давая ученикам возможность порезвиться после школы, радуясь всё ещё тёплой погоде. Говорят, в верхах хотели сделать вторые каникулы, но так как такой радости нам не видать, приходится торчать в прекрасную погоду на нудных занятиях.       Октябрьское солнце слепит глаза, лучами пробираясь сквозь полу-прикрытые жалюзи. Подперев рукой щёку, пустым взглядом смотрю на проект, который с огромным энтузиазмом показывает наша математичка. Рядом, закрывшись горой учебников, сопит на парте Сенька. Не помню, когда этот распиздяй слушал на уроках, а задумчивое выражение на его лице я в последний раз видел, когда он выбирал какой яой ему посмотреть — совсем распидорасился. Я уже и не говорю про домашку! Он её не только не делает, так ещё и не списывает, говорит «Лучше свои двойки, чем чужие пятёрки!» — вот ведь мудак принципиальный… Этот идиот с возрастом не умнеет, а деградирует и превращается в ребёнка. — Женя-я-я, — тянет это недоразумение, выползая из-под учебников, — а ты бухал вчера? — Бля, естественно, бухал. За твоё здоровье, между прочим, — поворачиваюсь в его сторону, чуть хмурясь. Настроения нет вообще. — Лучше бы ты в мой День рождения пил за него, а не через полмесяца, — парень надул пухлые щёчки, пробуждая во мне что-то тёплое.       Каким бы распиздяем и придурком он не был, всё же Арсений — мой друг. Если не ошибаюсь, мы вместе уже девять лет и знаем друг о друге даже больше, чем «всё». Я не представляю себя без этого сгустка наивных эмоций, приправленных нытьём. Порой, чувствую себя строгим папочкой рядом с ним, которого Сеньке не хватает. А он, в свою очередь, бегает за мной хвостиком, зачастую завязывая мне шнурки, заставляя надеть шапку и прекратить бухать, хоть не решается настаивать. — Ну, Сень, — треплю его по синим шелковистым волосам, нежно улыбаясь, — ты же прекрасно понимаешь, что первого я ещё лежал в гастро. — Продолжай измываться над своим организмом, — шипит мелкий хомяк, — и возвращение в больницу тебе обеспечено! — Не бузи, мелочь, — меня перебил звонок; хлопаю его по плечу, собирая вещи с урока. — Вот увидишь, я окажусь прав, — хмыкнул Сенька, протискиваясь за мной по коридору сквозь толпу пятиклассников. — Да хера с два, — кидаю учебники на парту в классе психологии, плюхаясь на стул, — я всегда прав! И не спорь.       Он и не спорит; мелкий знает, что это бесполезно. Даже если я ошибся, хуй там признаю свою неправоту. Хотя, кого я обманываю? Евгений Ермаков никогда не ошибается!       Мои не любимые уроки психологии… Дружной толпой пишем какие-то тесты, находим себя в этом бренном мире, чтобы потом в нём же найти себе подходящую профессию. Не думаю, что их результаты что-то изменят: если ты решил, то они уже не смогут поколебать твой выбор, а если нет, то тесты бесполезны вообще. Ну и смысл тогда?       Снова смотрю в окно, пока Арсений, зависимый от всякого психологического бреда, который, кажется, называется «Соционикой», торопливо пишет конспект. Психология — единственный урок, на котором можно застать мозговую активность моего друга.       Сейчас только начало учебного дня, но это не мешает резвиться на травке детишкам-первоклассникам и дошколятам, мелькая под окнами кабинетов тленных старшеклассников. Ещё тёплое солнце засветило ярче, позолотив не только кроны деревьев, но и школьные парты, падая назойливыми лучами на лицо. — Маргарита Павловна, — капризно протянула одна из моих одноклассниц. — можно шторку закрыть? — Ермаков, задвинь шторы, — бросила учительница и продолжила что-то объяснять.       Мы с другом переглянулись: у обоих была фамилия, названная женщиной. Обычно, когда не уточняют, кто именно из нас был назван, всё делаю я (было упомянуто, что Сенька — ребёнок и ни на что сам не способен, если сильно не пнуть), и этот раз не исключение. Задёрнув тряпками одно окно, я уже было направился к следующему, но меня остановила острая боль, пронзившая правый бок. Она была настолько сильной, что у меня помутнело в глазах, и я схватившись за больное место, чуть не упал — спасла стена. — Женя, Жень! — расслышал я сквозь пелену посторонних голосов родное звучание. — Что случилось? — Всё нормально, — откровенно лгу в глаза приятеля, не в силах игнорировать боль, — но в мед. пункт спуститься не помешает, как думаешь?       Учительница, не придавшая происшествию особого значения, выпустила меня из класса, да и Сеньку тоже, когда я пообещал присмотреть за парнем, чтобы он ничего не выкинул по дороге. Думаете, человек, который из неизвестных побуждений (как говорит сам долбахлоп, его просто манила эта идея) бьётся головой об дверь, не способен ничего вытворить в школьном коридоре? Тогда советую вам проверить ваши умственные способности — с ними явно что-то не то.       Остальное я помнил смутно: врачиха долго тыкала в больной бок, задавая вопросы, звонки родителям, скорая. Пока неотложка не приехала, мой верный Арсений смиренно стоял у двери в лазарет, нервничая не меньше, а раза в два больше остальных, в том числе и меня. В больницу, из которой я выписался всего неделю назад, меня доставили моментально. Страшно, скажу я вам, лёжа в хирургическом отделении, смотреть на молчаливых врачей, снующих вокруг до самого вечера. Все они спрашивали, сколько мне, где болит, как болит, и как долго болит, но ни один не сказал, что всё же творится вокруг. Сдавая всевозможные анализы, что я мог успеть за один день, не вставая с больничной койки, я понял, что меня готовят к операции, и если их догадки подтвердятся, бедного Женечку будут резать.       Когда в мою палату зашёл очередной хирург, я даже внимания на него не обратил, по выработавшейся привычке отвечая на стандартные вопросы. — Эй, страшно? — он присел рядом, выводя меня из ступора новым в этих стенах вопросом. — Ни капли, — ухмыляюсь, говоря неправду. — Ты бесстрашный у нас, Женька? — добродушно улыбнулся врач, а я понял, что как-то не запомнил его имя. Блять, и бейджика нет! — Именно, — киваю, едва поморщившись. — Я в этом отделении вроде как главный, — пожал мужчина плечами, — если что нужно, спрашивай.       Он почти было вышел из палаты, но я решил окликнуть хирурга: — Что у меня? — Подозреваем, что аппендицит, — тихо бросил мужчина, скрываясь за дверью.       Эх, зато теперь я знаю, чего мне ждать. Конечно, мне не очень хотелось ложиться под скальпель, даже если он будет в руках хирурга, который вызывал хоть каплю доверия, в отличие от остальных в этом отделении. За всю ночь я ни разу не сомкнул глаз: жутко кололо в боку, и поэтому я до рассвета просидел ВКонтакте.       «Как ты, солнышко?» — к утру на свою сопливую манеру написал мне Сеня.       «Хах, пока живой. Может, будут резать,» — не успел я отправить сообщение, как в палату влетел тот самый врач, что говорил со мной вчера. — У меня отличные новости! — жизнерадостно протянул мужчина, скидывая все мои вещи в стоящий на полу рюкзак. — Меня выписывают? — хрипло тяну, делая вид, что только проснулся. — Почти. У тебя обострение гастрита, — сияет главный хирург. — Переводим в другое отделение. — Да уж, замечательные новости… — встаю с постели, морщась от боли. — Ой! — он смотрит на меня, широко распахнув глаза. — Весь вечер думал, что я что-то забыл… оказывается, вколоть тебе обезболивающее. Прости?       Молча хмурюсь, поджимая губы. Передо мной стоит будущее Арсения — безответственный, забывчивый придурок. Но зато отзывчивый и заботливый — хоть так. Зачёсываю пятернёй волосы назад, закидывая рюкзак на плечо. — Это уже не Ваша обязанность. Как я понимаю, мне в гастроэнтерологическое отделение? — разворачиваюсь, и, не дождавшись ответа, ковыляю к лестнице.       Слава Богу, гастроэнтерологию я знал, как свои пять пальцев. И врачи, медсёстры, даже уборщицы помнили меня. Ещё бы тут не запомнить! Природа меня наградила великолепным обменом веществ, поэтому в отличие от большинства своих сверстников, я был как-то слишком изящен. За несколько лет тренировок мне удалось только подкачать руки, пресс и задницу, оставаясь худым, среднего роста парнем. Так же мне достались русые, торчащие во все стороны волосы и идиотский характер. Со временем я отрастил волосы до плеч, сбрил нахер чуть ли не пол башки, зачёсывая кудри на бок, и ежемесячно стал покупать хну. Поэтому напрашивается вопрос — даже если захочешь, сможешь ли забыть рыжего, через чур худого подростка с неизбежными истериками? Ммм…, а какие истерики я умел закатывать, любая баба позавидует! Любая, кроме Гаррипоттерши, красноволосой сучки-медсестры, которая встречала меня в этом отделении второй раз подряд, «помогая» разместиться в палате. На деле же она просто прорычала мне номер комнатушки на три койки и ушла по своим делам. — Дом, милый дом… — откидываюсь на спину, добравшись до кровати.       Осенний наплыв гастритиков прошёл месяц назад, поэтому в палате я был один. Но радовало это только первые сутки… Счастье моё прошло после очередной горы анализов и невозможности обсудить с кем-то прошедший день. В конце концов, мне просто стало одиноко, и я вновь зашёл в социальную сеть.       «23 непрочитанных сообщения» и все от Арсения. Лениво отбрасываю руку с телефоном в сторону, опуская её до пола. — Жень? — в дверь пару раз постучали, прежде чем зайти. — Здрасте, — свесившись вслед за рукой, болтаюсь вниз башкой. — А я вот в гости решил зайти, — улыбается мужчина, присаживаясь рядом, — одиноко, наверное? — Нет, что Вы? — усмехаюсь. — Вообще, мне тут весело было, пока Вы не зашли. — Прекрати, — он морщится. — Никаких «Вы», просто Андрей. Я не как врач зашёл. — Да? — кошусь на него, приподнимаясь с пола. — А как кто? — Просто поболтать, — логичнее ответа я не ожидал. — Как хочешь, — обречённо вздыхаю. — Только я болтать не намерен.       Ну, а что? Думает, я такой простой? Пришёл и уже лучшие друзья? Да вот хер ему, пусть заслужит.       И ведь заслужил… Несколько дней Андрей таскался за мной в свободное время, надоедая своей компанией, рассказывал уйму историй из жизни. За прошедшее время я успел привыкнуть к этому придурку и его тошнотворной морде: эти черные крупные кудряшки, бледная кожа и по-детски большие голубые глазищи с длинными ресницами. Приноровился к его привычкам и присутствию рядом. Только всё один вопрос мучил — на кой-чёрт Дюша за мной бегает, как псинка? Я уже столько думал над этим, что успел сломать мозги. А тем временем до моей выписки оставалось всего ничего — два дня. Надо бы как-то незаметно узнать у Андрея, что за херня творится. — Эй, стой! — окликаю его у дверей. — Нам нужно поговорить. — Жек, ты же знаешь, что мне на обход. Я всё закончу и заскочу к тебе, — улыбается он, и, похлопав меня по плечу, убегает.       Я ждал его, как идиот, до ночи. Реально думал, что Андрей закончит обход и придёт, как он делал это обычно. Да хер там. Он не пришёл ни на следующий день, ни в день выписки. Ну и пошёл тогда на хуй. Да, обидно — чувствую себя наивным пиздюком, у которого с лёгкостью забрали игрушку, а он и поверил, что вернут. — ЖЕНЬКА! — на моей шее повис Арсений, как только я зашёл в класс. — Ты мне сейчас голову оторвёшь… — шиплю, отцепляя парня от себя. — Да блин, я волновался! — обиженно протянул Сенька, шлёпая за парту. — Написал мне, что оперировать будут и исчез. — Интернета не было, — вру, плюхаясь на стул рядом с ним. — Ну ладно, — примирительно улыбнулся синеволосый, поворачиваясь в мою сторону. — Рассказывай, что в больнице нового? — Да ничего… почти… — вздыхаю, заходя в ВК: ни сообщения. — Почти? — устраивается поудобнее приятель. — Да, был там врач один. Идиот полнейший. Наивный, безалаберный, болтливый, через чур заботливый, — я начал загибать пальцы, — и ведёт себя хуже ребёнка. — У-у-у, — заржал Сенька, — да это любоффь! — У-у-у, — передразниваю его, — да ты давно не получал! Сам слышишь, что несёшь? Заебал со своей гомосятиной. — Э-э-э… — замер парень, — вообще-то, это у тебя мысли испорченные, раз ты именно об этом подумал. Я имел в виду дружеские чувства и всё такое… меня же ты любишь, а я обладаю абсолютно теми же качествами, — бухтел он. — Да с тобой испортишься, — вздыхаю, оглядывая класс.       Звонок не заставил себя долго ждать. В класс вошла математичка, радуясь моему появлению, и сразу выгнала к доске. Когда я сел на своё место с отличной оценкой в дневнике, краем глаза заметил засветившийся экран мобильника: заявка в друзья. Да неужели? На аватарке Андрея Конева висела фотка моего хирурга. — Это он? — хихикнул Сенька, заглядывая в мой телефон. — Вы бы отлично смотрелись. — Иди на хуй, — шикаю на него, открывая диалог с Андреем, и пишу первое сообщение.       Что надо?       А: Давай встретимся?       Видеть тебя не хочу, ясно?       А: Злишься на то, что я не пришёл?       Я счастлив, что ты не пришёл.       А: Прости, я заработался, — ага, конечно! Я успел понять, как этот распиздяй «работает».       Работай дальше. От меня отвали.       А: Давай встретимся? Всего один раз. Сходим на «Прогулку», я заплачу за тебя.       Ты не отстанешь?       А: Ты ведь хотел поговорить. Давай встретимся?       Ведёшь себя, как маньяк.       А: Я бы выбрал жертву посимпатичнее.       Сам ты страшный.       А: А ты скажи мне это в лицо.       Ладно, согласен! Когда?       А: Заберу тебя после уроков. Во сколько заканчиваешь?       Три. Гимназия двадцать четвёртая.       А: До встречи)       Не пиши мне больше, придурок.       К моему сожалению, уроки пролетели слишком быстро. Мне не хотелось видеть человека, который выставил меня дураком, хоть и только между нами. Но ничего не поделаешь, поэтому из школы я выскочил первый, дабы отделаться от назойливых вопросов приятеля. — Быстро пошли отсюда, — подлетев к Андрею, я потащил его за территорию школы, пока не увидел Сенька. — Я тоже рад тебя видеть, — качает головой мужчина, — ну что, в кино? — Хуй там. Просто в ТЦ посидим, — хмурюсь, оттаскивая Дюшу как можно дальше от путей, по котором ходят домой одноклассники. — Почему? — не соображает брюнет. — Потому что это выглядит, как свидание, — шиплю, дёргая мужчину на себя и заворачивая в глухую подворотню: в нашу сторону шла компания из параллели. Я не хочу светиться рядом с Андреем, дабы избежать лишнего внимания в школе. — А ты против? — он перехватывает моё запястье, дёргая на себя. — У тебя есть девушка? — Нет у меня никого! — отмахиваюсь, пытаясь вырвать руку. — Тогда имею полное право претендовать на тебя, — меня прижимают к кирпичной стене. — Что? — шумно сглатываю, упираясь ладонями в плечи Андрея. — Мне с первого дня нашей встречи снесло крышу, — он зажал мои руки одной своей мне над головой, — маленькая, рыжая стерва. — Я не гей! — с ужасом смотрю в голубые глаза. — А ты целовался с мужчиной? — усмехается Дюша. — Нет, конечно! — пялюсь на него, как на идиота. — Тогда откуда такие познания? — брюнет вопросительно приподнимает брови. — Я уверен. — Давай проверим? — Андрей приблизился к моему лицу. — Если тебе понравится, дашь мне шанс. — Замётано! — да я больше, чем уверен, что мне будет противно.       Был уверен ровно до того момента, как моих губ коснулся влажный язык, настойчиво проникая внутрь. Сначала я пытался держать себя в руках, но когда ладонь Андрея легла на мой пах, я сдался, со стоном отвечая на крышесносный поцелуй. — Ну что, в кино? — с неохотой оторвавшись от меня, улыбнулся мужчина, облизывая припухшие губы. — К чёрту кино, у меня дома чай стынет!