Марионетка

Страх. Непередаваемый, ужасающий страх был виден в глазах дюжины совсем еще юных девиц. Они крепко хватали друг друга за руки, вжимались в холодную сырую стену темного подвала с надеждой, что она обрушится и они смогу убежать. Кажется, милые принцессы в полупрозрачных белых платьях еще не осознавали, в какую ловушку попали. Где-то там, за толстыми стенами страха, можно разглядеть чуть заметный огонек надежды. Но с каждой минутой он угасал все больше. Девушки стояли в одну линию у стены, словно товар на продажу. Одни выделялись пышными формами, другие светили ярко-рыжими или платиновыми волосами, а третьи были больше похожи на скелеты. Люциус про себя усмехнулся, что сейчас здесь начнется бойня за лучший товар. Мальсибер и Долохов уже тыкали пальцем на самую приметную девицу, чья пышная грудь просвечивалась через тонкую ткань платья. — Рыжая моя! — прогремел Макнейр. — Кто пальцем тронет — убью! Испуганные девочки начали быстро переглядываться и рассматривать свои волосы, словно забыли о цвете. Рыженькая, осознав, что только она имеет этот цвет волос, с ужасом прижалась к стене. Макнейр первый сделал шаг вперед и медленно направился вдоль линии измученных девушек. Мерзкая самодовольная улыбка Пожирателя вызывала у каждой нескрываемое отвращение. Его избранница уже осознала, что он направляется именно к ней. Наивная девушка начала быстро крутить головой по сторонам, пытаясь найти что-то, что могло ее спасти. Когда Макнейр оказался напротив, она храбро вздернула носик вверх и посмотрела в его мутные пьяные глаза. Трусливая жертва попыталась выглядеть бесстрашно перед жестоким охотником. Одной рукой он резко схватил ее за талию и прижал к себе, а второй стал жадно ощупывать все ее тело. — Убери от меня руки, грязное животное, — процеживает рыжая с лютой ненавистью сквозь зубы. От ее смелой выходки толпа Пожирателей громко заржала, подначивая коллегу на более решительные действия. — Сука! — выплюнул он и с размаху влепил увесистую пощечину. От неожиданного и сильного удара она не смогла устоять на ногах. Девушка, прижимая одну руку к горящей щеке, попыталась уползти с помощью другой. Макнейр, злобно рыча, схватил ее за ногу и потянул к себе. Противный звук от ногтей по бетону пробирал до самых костей. Главное правило для них одно: не вздумай сопротивляться. Любое лишнее действие или слово может разозлить Пожирателя, и тогда ей придется несладко. Он резко поставил ее на ноги и схватил за плечи. — Пожалуй, я заберу ее себе, — сказал Макнейр, грубо трогая ее за тело. — Люблю таких дерзких сук. Возражать никто не стал. Уже через секунду последовал громкий хлопок. Куда они трансгрессировал известно лишь Макнейру. Очевидно одно: рыженькая уже не вернется обратно, что обычно и случалось с ее предшественницами. Как только их коллега растворился, мужчины ринулись выбирать себе игрушку. «Стадо животных», — с отвращением подумал про себя Люциус и неспешно направился в их сторону. Она стояла шестая по счету. С полным безразличием в глазах и усталостью на лице девушка смотрела на противоположную стену. Казалось, что в данный момент она находится за пределами сырого подвала, далеко от грязных рук слуг темного Лорда. Люциус впервые полностью потерял дар речи и возможность двигаться, когда оказался напротив нее. Перед ним была его дорогая жена, но только какой она была лет тридцать назад. Именно эта девушка с острым подбородком и длинными светлыми волосами овладела его сердцем давным-давно, целую вечность назад. — Нарцисса… — только смог выдавить он. Она повернула к нему голову и окутала пренебрежительным взглядом. Вероятно, девушка подумала, что старик перед ней совсем свихнулся. Малфой сам постепенно подходил к этому умозаключению. Такого просто не может быть. — Люциус, дорогой! — воскликнул Долохов. — Ты только взглянул на нее, а имя жены уже на языке вертится. Мне кажется, что Нарцисса совсем тебя… Блять, да это же она! — Нарцисса решила поймать мужа на месте, — заржал кто-то из Пожирателей. Все сразу забыли о своих объектах и столпились вокруг одной. Мягко сказать, что «Нарциссу» это напугало. Она была в ужасе. Мало того, что на нее обратили внимание сразу все Пожиратели, так еще и нарекли женой одного из них. — Вы очень похожи на мою жену, — негромко произнес Люциус и аккуратно провел большим пальцем по ее щеке. — Как зовут вас? — Эдина, — хрипло отозвалась она. Внешность, взгляд, голос — все напоминало ему молодую Блэк. На секунду Малфой вернулся назад в Хогвартс, где холодная и рассудительная леди на курс младше не давала ему покоя. Он вспомнил ее короткие и смущенные поцелуи по вечерам в слизеринской гостиной, резкий сладковатый запах платиновых волос, проникновенные серо-голубые глаза. Милая, милая Цисси совсем не узнавала его. — Вам здесь не место, — покачал Люциус головой и обернулся к Яксли. — Я могу забрать ее? — Здесь никто не рискнет ее тронуть даже пальцем, — усмехнулся он. — Хотел бы я сейчас вернуть свою молоденькую невинную жену, — сказал Лестрейндж. — Я бы с ней хорошо развлекся этой ночью. Единственное, чего хотел Люциус — это увести Эдину подальше отсюда. Кем бы она ни была, галлюцинацией или злым подарком судьбы, ей нельзя оставаться здесь. Он протянул ей ладонь. Эдина долго и непонимающе смотрела то на ладонь, то на Люциуса, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Вероятно, Люциус вызывал больше доверия, чем остальные маги, если в этом случае можно говорить о доверии. Она быстро положила свою маленькую ладошку в его и отчего-то зажмурила глаза. Когда она снова нашла в себе силы приоткрыть один глаз, они уже стояли совершенно в другом помещении, в кабинете Люциуса. Хозяин выпустил руку Эдины и сбросил с себя тяжелую мантию, которую в эту же секунду подхватил эльф. Домовик снизу-вверх вопросительно посмотрел на гостью в ожидании, что она тоже подаст ему верхнюю одежду. Но кроме грязного куска белой ткани, подобия платья, на девушке ничего не было надето. Странно, но девушка даже не выглядела замерзшей, несмотря на ледяной воздух в его кабинете. Малфой молча указал ей на роскошную софу у стены, приглашая присесть. Эдина же восприняла его жест для других целей: она начала медленно стаскивать с плеч лямки от платья. — Нет, — мягко сказал Люциус, но в идеальной тишине его голос казался властным. — Я не для этого вытащил тебя оттуда. Она послушно натянула лямки на место и села на софу, плотно сомкнув колени и положив на них руки. Сырой подвал пугал её гораздо меньше, чем холодный роскошный кабинет. Девушка явно была не в своей тарелке и не понимала, чего хочет от неё Малфой. Честно говоря, он и сам не знал. Люциус захотел спасти свою псевдожену. Это у него вышло. Но что делать с ней дальше? Воспользоваться по назначению и убить? Найти ей убежище? Отправить заграницу? Малфой уже начал проклинать себя за лишнюю проблему на свою голову. Он закрыл глаза и потёр пальцами виски в надежде, что ответ сам придёт к нему в голову. — Что вы со мной сделаете? — видимо, Эдина прочитала его мысли. — Ничего, — угрюмо ответил Люциус. — Тогда зачем вы меня сюда привели? — девушка заметно осмелела. — Думаешь, что Пожирателей смерти совсем не люди? — усмехнулся Люциус. — Дори! Чай и мантию для нашей гостьи. Эльф-домовик вернулся практически мгновенно. В одной руке он нёс серебряный поднос с чашкой чая, от которой исходил горячий пар, а в другой темно-фиолетовую бархатную мантию. Эдина посильнее закуталась в тёплую накидку и стала жадно глотать обжигающий чай, не боясь ожечься. «Моя бедная Нарцисса», — пронеслось в голове у Люциуса, но он быстро себя одернул. — Даже у Тёмного Лорда найдётся капелька сострадания, — еле слышно сказал Люциус скорее себе, чем Эдине. — Я не могу себе представить, что делать с тобой дальше. Где ты живешь? — У меня больше нет дома, — равнодушно ответила она, осушая остатки чашки. — Тебе нравится мой чай? — улыбнулся он уголком губ, когда заметил её счастливое лицо. — Я не пила ничего кроме воды уже три года. Малфой снова ощутил тошнотворное чувство жалости, самое отвратительное из всех возможных. Чувство, которое выворачивает наизнанку и превращает в слабака. Особенно, когда напротив обтянутый кожей скелет слизывает последние капли мятного чая со дна. — Думаю, что моя жена захочет увидеть своего двойника, — медленно и задумчиво произнес он, обдумывая свою идею. — И угостить индейкой с ужина. Глаза Эдины засверкали. Он сразу же оценил гениальность идеи. Лучше предоставить этот уникальный экспонат скучающей жене, которая безвылазно томится в поместье. Нарцисса обязательно найдет для нее выход. Выход есть всегда.