Марионетка

Преданность. Очередная черта, которой обязаны обладать все Пожиратели смерти. Если ты, как вшивая собачонка, не падаешь в ноги Темному Лорду и не целуешь его грязные мерзкие ноги, смерть — это лучшее из того, что может тебя ожидать. Люциус был единственный, кто пожимал ему руку и слабо кланялся исключительно в знак уважения. Только у Малфоя была невероятная привилегия оспаривать слова Волдеморта или вовсе не подчиняться ему. Лишь он в течение полугода игнорировал собрания верных псов, не присутствовал на площади при обращениях к армии, только изредка, одним глазом выглядывал из-за штор. Мужчина трезво оценивал свои действия, а не сошел с ума, как это считали многие Пожиратели. Нет, это также не было знаком протеста. Люциус уже не в том возрасте, когда маленький человечек хочет пойти против целой системы и стать героем. Особенно против темной власти. Некогда известный Гарри Поттер однажды попытался геройствовать. Что же с ним теперь? Наверное, его кости до сих пор валяются под обломками Хогвартса. Малфоем руководила усталость, прежде всего. За долгие годы службы он получил авторитет, уважение, проблемы со здоровьем и желание скорее уйти на покой. В свои 46 он ощущал себя на все 70. В нем давно пропала прежняя искра и стремление стать владыкой мира. Если раньше будущее виделось ему в темных тонах, то теперь от насыщенного черного остались мазки серого. Самый преданный пес остался без сил. Он бы и сегодня, завершив все дела, спокойно трансгрессировал в Малфой-мэнор, где домовики к его приходу накрыли бы роскошный стол. Растопили бы камин в читальном зале, в котором он обычно проводит остаток ночи. Гробовая тишина и мертвое спокойствие. Но все мечты о доме разбивало мерзкое чувство тревоги в груди. Люциус к концу вечера окончательно убедил себя в необходимости посещения штаба этой ночью. Если Долохов не лукавил (что вполне ожидаемо), то Волдеморт лично выразил свое желание видеть Люциуса рядом с собой. Его это заинтриговало и напугало одновременно. Ровно в полночь Люциус стоял напротив тяжелой железной двери в здании Главного штаба. До его ушей доходили глухие стуки, грубые мужские голоса, громкий смех. Видимо, вся шайка Пожирателей была уже на своих местах. Он постоял еще несколько секунд, отбрасывая последние сомнения, и наконец толкнул скрипящую дверь. То, что Лорда там не было и не будет, он понял сразу. Длинный стол из темного дерева был буквально завален различными неаппетитными на вид блюдами, бутылками с выпивкой, уже разбитыми стаканами. Серебряные маски Пожирателей небрежно валялись в одной куче на углу стола. Волдеморт не терпел подобных беспорядков и попоек. Если бы он собирался заглянуть в штаб на огонек, то Долохов собственным языком бы вылизывал стол, а остальные стояли в линию, боясь шелохнуться. Как только Люциус переступил порог, все разговоры в один миг затихли и шесть пар глаз одновременно взглянули на него. Долохов, Амикус Кэрроу, Рудольфус Лестрейндж, Уолден Макнейр, Нотт-старший и Мальсибер — самые скользкие личности Лондона и преданные слуги Волдеморта играли в покер и заливали в себя литры алкоголя. Трудно сказать, что эти заросшие грязные тела держат в страхе весь мир. — Малфой, черт бы тебя побрал! Собственной персоной соизволил к нам пожаловать. — Приветствую, — ледяным тоном сказал Люциус, оглядывая каждого. — От тебя такую выходку вполне следовало ожидать, Антонин. Долохов расплылся в тошнотворной улыбке, обнажая кривые желтые зубы. Остальные, по-видимому, не знали о его деятельности, потому что на лицах возникло недоумение. — Что?! — рявкнул Мальсибер — Я всего лишь неудачно пошутил над нашим дорогим Люциусом, — ухмыльнулся Долохов. — Прости, но я не видел иного выхода, как заставить тебя посетить наше неформальное собрание. Я надеюсь, что ты останешься. — Яксли обещал нам девочек лучшего сорта! — снова воскликнул Мальсибер, вскочив с места. — Самая грудастая будет моя! Он изобразил на себе грудь невероятных размеров, и Пожиратели хором заржали. Следом к нему кинулся Макнейр, разливая на пол содержимое своего стакана, чтобы «помять» невидимую грудь. Двое мужчин, словно озабоченные подростки, разыграли сцену бурного секса под дикий смех и крик остальных. Люциус все еще стоял у порога и с отвращением наблюдал за каждым действием соратников. Жалкие, прогнившие насквозь мужланы. О, если бы их только видел Темный Лорд! У Малфоя на минуту возникло непреодолимое желание поразить Авадой их всех и спасти темный мир от подобных экземпляров. — Люциус! — развел руками Долохов сквозь смех. — Присаживайся. Место Волдеморта твое по праву. Малфой не стал реагировать на открытую издевку Долохова. Он размеренным шагом направился в другой конец комнаты на указанное место. Если по всему помещению творился хаос, то рядом с местом Лорда была идеальная чистота. Казалось, что на столе очерчена невидимая граница, заступать за которую опасно для жизни. Все-таки капля здравого смысла у Пожирателей еще оставалась. — Как поживает Нарцисса? —серьезно спросил Нотт. — Есть новости о Драко? Лестрейндж сильно пихнул его в бок локтем. — Нет, ничего страшного, Рудольфус, — Малфой попытался натянуть слабую улыбку. — Нарцисса чувствует себя неважно. После… кхм…пропажи Драко она сама не своя. Заперлась у себя в спальне и практически не выходит оттуда. Я решил ее не беспокоить. — Последний раз я видел ее очень давно, — осторожно сказал Лестрейндж. — Кажется, во время атаки на Хогвартс. — После того дня она больше не покидала поместье, — угрюмо ответил Люциус. — Вы действительно хотите поговорить о моей семье? — Лучше попробуй это, — Мальсибер отправил ему по столу стакан. — Виски двадцатилетней выдержки. Дьявольски обжигает! Люциус залпом выпил огромный бокал действительно хорошего виски. Ему хотелось поскорее утонуть в приятном тепле алкоголя и отстраниться от неприятной компании. Нарцисса всегда говорила, что Люциус слишком воспитан для пребывания в рядах Пожирателей. Аристократам нет места среди омерзительных преступников. Но Малфой любил жестокость, поэтому продолжал сидеть в сыром помещении и слушать рассказы Лестрейнджа о пытках Артура Уизли. Рудольфус — глава по контролю за опасными преступниками. Его можно было считать главным распорядителем всех убийств и казней. Чем больше виски он вливал в себя, тем ярче в его голове вырисовывались кровавые картины. Он ясно видел, как Артур Уизли захлебывался от собственной крови, пытался убежать на сломанных ногах и тупыми ногтями прорывал дыру в каменной стене. Ох, черт, почему же его там не было? Он бы собственными руками задушил рыжего уродца, глядя прямо в глаза. Когда Малфой открыл глаза, то понял, что рассказы Рудольфуса уже сменились на острые споры о девушках-рабынях. — А я говорю, что они еще слишком молоды! — со всей силой бьет по столу кулаком Кэрроу. — В прошлый раз моя шестнадцатилетняя девчушка заливалась горькими слезами, когда осталась со мной в одной комнате. Мне не только не захотелось ее трахать, но и вообще видеть. Взять за шиворот и отвести к мамочке сосать сиську. Но постойте-ка! Мы же убили ее мамочку. — Ты бы лучше трахнул ее мамочку? — заржал Макнейр. — Да, было бы куда приятнее. — Что тогда ты предлагаешь делать с ними, Амикус? — спросил Долохов, выдыхая клубы вонючего дыма. — Убивать? Мы таким образом уничтожим половину Англии. Пускать в наши ряды вчерашних школьниц? Не смешите меня! На мой взгляд, для них есть только один выход — ублажать будущих правителей этого мира. А ты, Люциус, что скажешь? — Будущее ваших шлюх меня совсем не интересует. Дальнейший спор мужчина понимал плохо. Все шестеро наперебой начали высказывать свою точку зрения. Крик, сквернословие, ругань — все это скатывалось в один большой шар мерзости, который рано или поздно лопнул бы. Люциус выпил еще один бокал и почувствовал внутри себя рвотные позывы. Самое время трансгрессировать прямиком в постель. Как только он попытался встать и удержать обмякшее тело, входная дверь противно проскрипела. На пороге стоял долгожданный Яксли с довольной улыбкой на лице. — Девушки прибыли!