ПИДРИЛЛИОН, или империя злоебучих вампиров.

Сноски: 1. Саске (а с ним и Наруто) смотрят мультсериал из серии «Веселые мелодии», повествующий о тяжелой судьбе койота Вилли, на протяжении всего сериала проигрывающего в неравной борьбе Дорожному Бегуну. 2. Квотербек — основной игрок нападения, мозговой центр команды. 3. Ресивер — позиция игрока команды нападения в американском футболе. Основной задачей ресивера является получение паса от квотербека. 4. Нападающие гарды — два игрока, находящиеся слева и справа от центра. 5. Рогипнол — это транквилизатор, в десять раз более сильный, чем валиум. В девяностых рогипнол был безвкусным и не окрашивал напитков, поэтому с легкостью использовался для совершения изнасилований, потому что он приводил жертву в состояние, когда она не могла сопротивляться. Таким образом, рогипнол стали называть «наркотиком изнасилований». Эффектом препарата является то, что человек может стать настолько неспособным к действию, что полностью лишается каких-либо физических сил. Он лежит с открытыми глазами, в состоянии наблюдать окружающее, но абсолютно не способен двигаться. Во время отходняка человек теряет контроль над мышцами. Он чувствует замешательство, вялость и не может вспомнить, что с ним было.

ПИДРИЛЛИОН или Империя злоебучих вампиров

* * *

Сан-Франциско. Калифорния. 15 августа 1999 год. По вымощенной брусчаткой дорожке, ведущей к дому, шел юноша. За собой он тянул дребезжащую на камнях красную тележку, полную коробок с домашним печеньем. Наступал полдень, солнце припекало, отчего и без того смуглые плечи парня покраснели, угрожая нешуточным ожогом. Подкатив свою ношу к крыльцу, он снял кепку и, ухватив растянутую майку за край, стер с лица пот. Растрепав влажные золотистые волосы и сверившись со списком домов, парень нажал на кнопку звонка. Через мгновение дверь открылась. На пороге стоял немолодой азиат. Он окинул парня холодным взглядом и вопросительно выгнул бровь. Лицо юноши вытянулось: — А где мистер Робертс? — удивленно спросил он. — По всей видимости, переехал, — с легким акцентом ответил мужчина. Он собрался было закрыть дверь, но наткнулся на препятствие в виде разбитой вьетнамки, вовремя просунутой мальчишкой между дверью и косяком. — Стоп! — выпалил тот, к удивлению мужчины нажимая на дверь. — А, может, вы печенье любите? Мистер Робертс вот очень любил. Наша школа продает. А я на ролики коплю... купите пару коробок, а? Юноша отвел дверь в сторону достаточно далеко, чтобы увидеть, как, вывернув (не без легкого заноса) из-за угла, к мужчине проковылял маленький мальчик лет двух. Где-то по дороге он потерял один из своих синих сандаликов и явно был страшно этим доволен. Это было заметно по тому, как важно он вышагивал, ступая босой ножкой по полу, и как при этом — для пущей важности, видимо, — растопыривал пальчики. Заметив гостя, карапуз изумленно вздернул бровки вверх и, споткнувшись пару раз по дороге, подбежал к мужчине. Обхватив того за ногу, мальчишка с любопытством уставился на блондина из-за своего укрытия: — Папа, тетенье, — вкрадчиво проговорил он, дергая отца за штанину. — Тетенье, — повторил малыш и для подкрепления своих аргументов сунул в рот четыре пальца. Опустив взгляд на ребенка, мужчина устало выдохнул и, обернувшись к лестнице, ведущей на второй этаж, прокричал: — Итачи! Почему Саске играет внизу?! Не дождавшись ответа, он поднял сына на руки, позволяя ему удобно усесться на сгибе локтя: — Что у вас там? Что за печенье? — наконец сдался он, болезненно прикрывая глаза оттого, что малыш, потеряв равновесие, ухватился за волосы на его виске. Юноша растянул губы в довольной улыбке и обернулся к своей тележке, поочередно указывая пальцами в направлении коробок с наклеенными на них разноцветными стикерами: — С орехами, с шоколадной крошкой, с лимоном, с сухофруктами, а эти, кажется, воздушные, но они уже не такие воздушные, потому что вчерашние. А еще у нас акция: купите пять коробок — получите шестую в подарок. А вы только переехали, да? — улыбнулся парень, глядя на мужчину любопытными, ярко-голубыми глазами. Поморщившись, азиат кивнул: — Они без химии? — Ну что вы! Отличное домашнее печенье. Никакой химии. Свежее. — Юноша наклонился к тележке, выуживая из нее бутылку, на выцветшей этикетке которой еще угадывался знак «Пепси». — А можно мне водички налить, пока вы выбираете? Такое пекло сегодня, уже выдул все. Меня, кстати, Наруто Узумаки зовут. Я учусь в старшей школе «Коноха». Мужчина посторонился, пропуская парнишку в дом, и, кивнув в направлении арки, ведущей в кухню, нахмурился: — Коноха, говоришь... — пробормотал он себе под нос и смерил парня взглядом. Тот был сильно выше среднего, плечистый и крепкий. Как раз таких парней любили снимать в местных фильмах. Быстро ополоснув лицо и наполнив бутылку, юноша направился назад: — Ужасно жарко в последние дни! Вам, наверное, вообще непривычно. У вас на родине бывает так жарко? — бодро проговорил он, плотно затягивая синюю крышечку. — В Новом Орлеане? Насмешливый юношеский голос, прозвучавший над его ухом, заставил блондина вздрогнуть. Он задрал голову вверх и столкнулся взглядом с язвительно ухмыляющимся парнем. — Я-а-а-а... — протянул Узумаки, невольно залюбовавшись тонкими чертами лица и бледной, почти перламутровой кожей, контрастировавшей с иссиня-черными волосами и глазами... глаза парня выделялись, притягивая внимание. Блондин сморгнул, понимая, что завис. — Я не хотел сказать что-то обидное, просто вы явно азиаты, и я подумал... — Ох, лучше бы ты и не начинал думать, — юноша закатил глаза и, медленно ступая, спустился по лестнице. У подножия он остановился, поднимая с пола синий сандалик. Наруто нахмурился, пытаясь оторвать взгляд, невольно прилипший к оголившейся полоске белоснежной кожи на пояснице парня, открывшейся, когда тот наклонился, и посмотрел на мужчину. Азиат ухмылялся: — Итачи, знакомься. Это — Узумаки Наруто. Вот такие парни учатся в твоей новой школе.

* * *

Сан-Франциско. Калифорния. Старшая школа «Коноха» 19 октября. 1999 год. — Какой у нас следующий урок? — Итачи подавил зевок и устало потер лицо руками. Конан, его одноклассница, ухмыльнулась, глядя на сонного парня. Под глазами у того залегли глубокие, сине-фиолетовые тени. Девушка поджала губки: Учиха был единственным на ее памяти, кому шли синяки под глазами. Они только подчеркивали необычный цвет его темных глаз. — Мда, — хмыкнула она, быстро скидывая учебники в сумку, — отъезд родителей явно не идет тебе на пользу. Ты что, в приставку ночи напролет рубишься? — Уроки делаю, — губы парня украсила мрачная ухмылка. — Ну-ну, — усмехнулась Конан и отвернулась, поправляя небрежный пучок, украшенный бумажным цветком. — Сейчас обед, а после физкультура. Она поднялась со своего места, одергивая короткую клетчатую юбку. Взору Итачи на секунду предстали синие кружевные трусики и резинки чулок, перетягивавшие стройные ноги. — Слушай... — задумчиво протянула Конан, — может, сходим куда-нибудь вечером? — Она искоса посмотрела на Итачи. — Не могу. Родители на днях возвращаются, нужно дома прибраться, — не задумываясь ответил юноша. Он поставил сумку себе на колени и перекладывал в ней учебники в попытке найти что-то. При этом Итачи даже не взглянул на одноклассницу. Девушка капризно скривила подкрашенные блеском губы. — Окей, сформулирую иначе, — ухмыльнувшись, Конан наклонилась над партой, опираясь на нее локтями и демонстрируя юноше глубокий вырез форменного блейзера, из-под которого выглядывало кружево бюстгальтера. — Как насчет того, — склонившись к уху парня, жарко прошептала она, — чтобы прижать меня к стене в гостиной и трахать до потери сознания? На секунду ей показалось, что Итачи еле заметно поморщился. Юноша поднял взгляд от внушительного декольте и посмотрел в глаза девушки: — Не интересует, — отрезал он, поднимаясь с места, и, подхватив сумку, направился к выходу из класса. — Импотент несчастный! — фыркнула ему вслед раздосадованная Конан.

* * *

Сидя на одной из трибун школьного стадиона, Итачи рассеянно перелистывал страницы учебника по истории. Учиться не хотелось. Хотелось только спать. Юноша надеялся отоспаться в отсутствие родителей, но все сложилось с точностью до наоборот. Парень отложил учебник и устало потер глаза, стараясь проснуться. Где-то далеко внизу, на стадионе, проходила тренировка. Оттуда доносились ритмичные выкрики и музыка — это репетировала свой выход группа поддержки. Девочки скакали, как бешеные белки, во главе со своим неунывающим предводителем и по совместительству — учителем физкультуры у девочек, Майто Гаем. Чуть поодаль, в центральной части поля, тренировалась школьная команда по американскому футболу «Лисы». Четко подчиняясь всем приказам истошно дерущего глотку в перерывах между свистками тренера, носились, падали, отжимались и снова носились футболисты в своих нелепых щитках и наплечниках. Окинув стадион взглядом, Итачи ухмыльнулся. Переезд из Луизианы в Калифорнию уже не казался ему такой уж плохой идеей. Сложившаяся ситуация была не совсем для него обычной. Ведь в Новом Орлеане он несколько лет учился в школе-интернате для мальчиков и уже привык жить отдельно от родителей. Отец хотел оставить Итачи на прежнем месте, ведь даже когда родители жили рядом, домой он мог выбираться лишь на выходные, но мать настояла на переезде, не желая слышать о разлуке с сыном. Это вызвало множество ссор и конфликтов в семье, но никто, естественно, не подумал узнать мнение самого Итачи. В общем-то, новая школа была ничуть не хуже предыдущей: перед количеством друзей у него, что здесь, что там, стоял минус, но это было, скорее, из-за самого Итачи. В интернате его отношения с другими парнями как-то не складывались... по ряду причин. Так что с начальной школы он был дружен лишь со своим соседом по комнате. Учиха был замкнутым и необщительным юношей. Веселой компании он предпочитал книги, а пьянкам — учебу. Не то чтобы он совсем не любил веселиться, просто не хотел, чтобы это вредило его будущему. Многие считали его странным, нелюдимым и вообще готом... Тем приятнее было, переведясь в «Коноху», осознать, что подобное отношение не есть обязательный атрибут общения: в этой школе он провел всего пару месяцев и уже никто не воспринимал его как новичка. Итачи с трудом адаптировался к принятой в американских школах иерархии студентов. По идее он должен был быть в самом низу этой пирамиды, так как хорошо и много учился, был тихим и занимался общественной деятельностью только для галочки при поступлении в Стэнфорд. И то вся его деятельность сводилась к ведению непериодической колонки в школьной газете. Но здесь все было не совсем так. В Конохе были популярные ребята. К ним, как и в других школах, относились футболисты, болельщицы и другие спортсмены. Мозги здесь не уважали, но, как ни странно, Итачи почти не задирали. Сейчас все одноклассники Итачи бегали кросс вокруг футбольного поля. Он же намеренно оставил форму дома и теперь сидел довольный, с двойкой в журнале и улыбкой на лице. Последнее время Учиха старался избегать пятничной физкультуры. По сути, это были единственные два часа, когда он мог отдохнуть и расслабиться. Дело было в том, что его первый знакомый в новой школе — Узумаки Наруто — видимо, решил для себя, что методичное выживание Итачи со света станет делом его жизни. А в период усиленных тренировок Наруто просто с ума сходил, доставая и задирая его по любому поводу. Тестостерон из этого психа бил фонтаном, так что Учиха уже привык к бесконечным стычкам и крикам, подножкам, «дружеским» дракам и подколкам. Но в пятницу их уроки физкультуры совпадали, а будучи капитаном футбольной команды, Наруто ответственно относился к тренировкам, так что этот урок был единственным, прогуляв который, Учиха гарантированно мог избежать встречи со своим тираном. Итачи улыбнулся, осознав, что еще целый час не услышит дурацких подколов и не увидит самодовольную рожу этого неугомонного Наруто. Он снял темно-лиловый форменный блейзер и, удобно откинувшись на спинку скамьи, вновь взялся за книжку, намереваясь добить параграф. Не успел Учиха прочесть и двух строчек, как на книгу упала тень, загораживая ее от света, а рядом с парнем на скамью опустилась спортивная сумка. Итачи скосил глаза на нежданного гостя. В шаге от него стоял Кисаме Хошикаге — чемпион школы по плаванию. Он перевелся в выпускной класс Конохи за несколько месяцев до летних каникул и уже успел стать местной звездой. Но в отличие от Наруто, его одноклассника, Кисаме предпочитал держаться в тени. Его клыкастой улыбкой не были украшены доски почета, а девочки-репортеры из школьной газеты так и не сумели взять у него ни одного интервью. Хошикаге обладал типичной для пловца фигурой: высокий, с развитыми широкими плечами и грудной клеткой, узкой талией и бедрами. Парень был раза в два выше и шире Итачи, и юноше становилось немного не по себе в его присутствии. Да и черты лица, вкупе с выражением, не добавляли Хошикаге дружелюбия. Всегда хмурое острое лицо с жесткой линией тонких губ, острым носом и очень-очень бледной, даже голубоватой кожей. Кисаме посмотрел на Учиху, немного щурившегося от солнца. Итачи вымученно улыбнулся и подвинулся на пятиметровой доске в попытке быть вежливым. Проследив взглядом за этим движением, Хошикаге опустился на скамейку и пристально посмотрел на поле, будто выискивая кого-то взглядом. — Как дела? — сухо спросил он, не отрывая взгляда от стадиона. — Хорошо, — вторя интонации собеседника, ответил Итачи. Он заложил страницу пальцем и, закрыв книжку, тоже посмотрел на стадион. В глаза бросился болтавший с какой-то болельщицей Узумаки. — К тесту вот сижу готовлюсь... — нехотя добавил юноша, показательно помахав учебником. — Форму дома забыл, вот и решил времени зря не терять. Кисаме хищно улыбнулся, обнажая неестественно заостренные зубы, и перевел взгляд на соседа: — И это не имеет никакого отношения к тому, что у нас с вами совпадают занятия по физкультуре? Я заметил, это не первая пятница, когда ты не появляешься. Итачи холодно улыбнулся. Он открыл учебник на заложенной пальцем странице и вперился взглядом в злополучный параграф, всем своим видом показывая, что собеседник перешел черту. Кисаме молчал какое-то время. — Узумаки досаждает тебе? — пловец повернул голову, пристально глядя на юношу своими странными, почти прозрачными глазами с острыми буравчиками угольных зрачков. — Я могу остудить его пыл, если хочешь. Его голос был холодным и бесстрастным, на секунду Учихе показалось, что он действительно может. — Я сам могу разобраться. Спасибо. — Итачи изогнул губы в вежливой, бесстрастной улыбке. — Я бы продолжил чтение. Если ты не возражаешь, конечно. Хошикаге что-то тихо прорычал сквозь зубы и встал, вновь закрывая солнце своей широкой спиной. Закинув пахнущую хлоркой сумку на плечо, он сделал пару шагов, но остановился и, обернувшись через плечо, посмотрел на парня: — А ты... — необычно тихо проговорил он и замолк, встретившись взглядом с темными, внимательными глазами. — Что я? — Итачи почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Окинув парня взглядом и поиграв желваками, Хошикаге сжал кулаки: — Нет. Ничего. — Он отвернулся и, быстро сбежав по трибунам на стадион, направился к своим одноклассникам.

* * *

— Да оставь ты его, Узумаки! Идем лучше пиццу есть! — крикнул кто-то из следивших за стычкой парней. В тесной мужской раздевалке было людно. Пахло смесью мыла, дезодорантов и закатившегося куда-то забытого носка. Началось все с неудовлетворенного желания... И с попытки Итачи незаметно проскочить мимо душевых на следующий урок. Учиху схватили за шкирку и втащили в этот персональный ад. Теперь парень практически висел, зажатый между шкафчиком Узумаки и самим Узумаки. Вокруг толпились, смеялись и галдели футболисты. С начала экзекуции прошла пара минут, и все они успели одеться, но уходить без главного магнита для телок им не хотелось. Однако оставаться и смотреть на бесконечные доёбки товарища до новенького никому не хотелось — наскучило за пару месяцев. Наруто в который раз с силой впечатал парнишку в отозвавшийся жалобным металлическим скрипом шкафчик и потянул за грудки к себе, заглядывая в его насмешливые, спокойные глаза: — Все бегаешь? — хмыкнул футболист. — О чем вы там с Хошикаге болтали? — сладким голосом проговорил он, губы его изогнулись в жесткой ухмылке. — Надеялся, что Кисаме-сама защитит тебя, бедняжку? — Узумаки пристально смотрел на Итачи, уголок губ мальчишки вдруг дернулся, обнажая влажную полоску зубов. Он резко выдохнул через нос и вновь двинул парнишку о ящики. — Наруто! — резко окликнул его один из нетерпеливых одноклассников. — Мы уходим! — выпалил он и остался стоять на месте. Нехотя оторвав взгляд от Учихи, капитан посмотрел через плечо на команду. — Я, может быть, подойду... позже, — с нажимом произнес он и вновь повернулся к Итачи, показывая друзьям, что разговор окончен. Медленно и напряженно тянулось время, пока парни собирали остатки формы в сумки. С сомнением поглядывая на капитана, они, переговариваясь, потянулись к выходу. Терпение Узумаки кончилось. Некоторое время парень, медленно закипая, смотрел в одну точку рядом с ухом Итачи, затем, заиграв желваками, обернулся и рявкнул: — Проваливайте, я сказал! — он с силой врезал по зычно загудевшему ящику ладонью, оставляя на металлической поверхности небольшую вмятину. Подействовало. Через пару секунд в раздевалке осталось двое, а дверь была аккуратно прикрыта. Спокойно отряхнув о джинсы хлопья голубой краски с руки и пару секунд посверлив вход взглядом, чтобы убедиться, что никто не намеревается неожиданно вернуться, блондин вновь обернулся к Учихе: — Долбоёбы ебучие... — тихо проговорил он. Губы Наруто вдруг изогнулись в хищной улыбке. Итачи сглотнул. Узумаки разжал кулак, отпуская смятые лацканы форменного блейзера, и нарочито аккуратно разгладил их, но, стоило Итачи сделать шаг в сторону, как в его грудь уперся палец, заставляя вернуться на место: — Так ты мне скажешь... — Наруто наклонился к парню, — чего хотел от тебя Хошикаге? — тихо проговорил он, касаясь горячими губами холодной кожи уха Учихи. Юноша резко выдохнул, отводя голову в сторону, но Наруто успел поймать зубами аккуратную, маленькую мочку, прикусывая её. — Отвечай... а то будет... лучше. — Не надо... — выдохнул Итачи, упираясь руками в плечи Узумаки в попытке отстранить футболиста. — О, так мы снова разговариваем? — ухмыльнулся блондин. Сильнее навалившись на парнишку, он, быстро справившись с уже практически оторванными пуговицами блейзера, потянул рубашку вверх, вытягивая ее из-под ремня брюк. — Это стоит отметить, тебе не кажется? — Его ладонь скользнула под тонкую ткань, задирая ее и обнажая стройный, хрупкий торс. — Наруто, прекрати... — прошипел Учиха, упираясь руками в широкую каменную грудь. Его положение было практически безвыходным. Пыл блондина, конечно, всегда можно было остудить ударом по яйцам... но было как-то жаль портить такое отличное оснащение. — Ты всегда так говоришь... — самодовольно ухмыльнулся Узумаки. Он поднял руки и, оттянув узел галстука Итачи, стал деловито расстегивать верхние пуговицы рубашки. — Я не хочу... — Захочешь, — безапелляционно произнес Наруто, оттягивая ворот рубашки и оголяя острое плечо парня. Наклонившись, он провел губами по ключице и слегка прикусил нежную кожу на шее. — Мне нужно на урок... — беспомощно пролепетал мальчик, не понимая, когда его запястья оказались зажатыми в тиски пальцев Узумаки. Наруто свел его руки над головой и перехватил их, продолжая вылизывать и покусывать шею парня. — Прогуляй... — прошептал он с легкой хрипотцой, вновь касаясь губами чувствительного ушка. — Не могу, у меня тест... — всхлипнул юноша, чувствуя, как, легко расстегнув его ширинку, Узумаки скользнул туда свободной рукой, накрывая ладонью бесстыдно набухший член. Учиха услышал смешок и почувствовал, как загорелись его щеки. — Прогуляй, — повторил Наруто, обводя большим пальцем уже влажную головку его члена. — Нет... — тихо выдохнул Итачи. Он проигрывал по всем фронтам. Он проиграл сразу, как только решил не рисковать, перелезая через забор стадиона, и пойти нормальной дорогой. — Пойдем к тебе или ко мне? — Ухмылка блондина стала лишь шире, он отпустил руки юноши, потому что тот уже сам, не замечая этого, впивался пальцами в крышку ящика. — Нет... — на автомате повторил Учиха. Узумаки хмыкнул, но его улыбка становилась все более натянутой. Не прекращая ласкать член парня, Наруто провел тыльной стороной ладони по его щеке. Обхватив подбородок, он оттянул большим пальцем тонкую губу, обнажая ровные зубы, и ухмыльнулся, раздвигая их пальцем и проталкивая его глубже в податливый рот юноши. Взглянув в опьяневшее от желания лицо Итачи, Узумаки закусил губы и, не отрывая взгляда от облизывавшего его палец языка, досадливо выдохнул: — Бля-адь... когда же ты начнешь мне отсасывать?.. — процедил он, заставив Учиху приподнять уголки губ в улыбке. — Сучка... — Наруто сжал пальцами его подбородок; надавливая на язык, заставляя юношу открыть рот шире, он скользнул влажным от слюны пальцем по губам, обводя их по кругу: — Тебе стоит... этому научиться, — произнес он, растирая остатки слюны по щеке парня, и вновь впечатал его в металлическую дверцу, целуя. Итачи тихо застонал, упираясь в грудь Наруто руками, но тот лишь вновь ухватил их за запястья, сводя над головой. Резко выдохнув, Узумаки отпустил губы юноши и, окинув его быстрым взглядом, развернул к себе спиной. Парень залез в боковой карман валявшейся у их ног сумки Итачи и достал оттуда небольшой измятый тюбик лосьона для рук. Зажав его в зубах, он быстро стянул брюки Учихи до колен. — Не надо... не здесь, Наруто... — вынырнув на секунду из жаркого забытья, прошептал Итачи. — Поздно, детка... — прохрипел блондин сквозь зажатый во рту тюбик. — Время вышло... — он, наконец, расстегнул собственный ремень, высвобождая твердый член с набухшей и потемневшей от долгого напряжения головкой. Быстро отвинтив одной рукой и отшвырнув в сторону крышечку от крема, он покрыл им свой член и, отбросив тюбик, ввел два скользких пальца в своего парня. Учиха застонал, прогибаясь в спине, и раздвинул стройные ноги настолько, насколько то позволяли болтавшиеся на щиколотках брюки. — Не волнуйся... — вынув пальцы, Узумаки развел ягодицы парня скользкими от крема руками и, прижавшись влажной головкой, надавил, проталкиваясь в узкое отверстие. Итачи тихо зашипел, зажмурившись. — Мы... сделаем это быстро, — Наруто наклонился и, навалившись на парня, обхватил его за бедра, с хриплым стоном проталкиваясь глубже. Водную гладь бассейна почти беззвучно рассекали широкие гребки. В который раз оттолкнувшись от борта, Хошикаге развернулся и, стиснув зубы, ринулся в противоположную сторону. Чертов мальчишка не шел из головы ни днем, ни ночью. Никогда раньше Кисаме не испытывал ничего подобного. Он не мог думать ни о чем, кроме Итачи. Встречаясь вечером с отцом, он не знал, что сказать ему. Потому что дело не продвинулось ни на миллиметр с тех пор, как Учиха перевелся в эту школу. Но он врал. Потому что отец не любил простоя, потому что он мог просто уехать в другое место, взяв след другого гнезда, а эту стаю оставить кому-то более удачливому. Неделю за неделей Хошикаге пытался подойти, поговорить, но парень избегал его. Кисаме не смог придумать иной причины, кроме как то, что Узумаки запугивает бедного парнишку угрозами расправы. Не раз Хошикаге вмешивался, не позволяя однокласснику задирать Итачи, но это не принесло никаких плодов. Парнишка был все так же предельно вежлив и холоден. А зажимать его в безлюдном переулке с членом наперевес... вряд ли это было хорошей идеей, хоть подобное и снилось ему далеко не единожды. Кисаме уперся руками в бортик и вылез из воды. Физкультура была последним уроком, и он решил задержаться в бассейне, чтобы немного поплавать и привести мысли в порядок. Ему всегда лучше думалось во время заплывов, он мог часами летать от бортика к бортику. Стянув резиновую шапочку и очки, Хошикаге зашлепал босыми ногами в направлении раздевалки. Парень машинально взглянул на большие часы, висевшие над вышкой. Футболисты должны были уже свалить, прошло не меньше сорока минут. Узумаки крепко сжал бедра Итачи, с силой насаживая оседлавшего его парня на свой член. Жарко застонав в шею блондина, Учиха задрожал, кончая. Тяжело дыша, Наруто улыбнулся и, поцеловав парнишку в висок, приподнял его за бедра, снимая с влажного от спермы члена, и опустил рядом, на широкую скамью. — Скоро урок закончится, нам лучше свалить, — ухмыльнулся Узумаки, тыкая расслабившегося юношу пальцем в бок. Наруто поднялся и, порывшись в спортивной сумке, выудил оттуда свои измазанные в траве шорты и стер ими сперму с живота. Итачи хмыкнул и отнял тряпку, обтирая ею бедра. — Мог бы уже и презервативы купить, — ехидно проговорил он, забрасывая перемазанную спермой форму обратно в сумку блондина, и, натянув брюки, деловито стал заправлять в них рубашку. — Ну ты что, телка, что ли? Детка, где я тебе столько денег возьму? — хмыкнул блондин и, притянув парня к себе за руку, обнял и игриво поцеловал ушко. — Ой, ну вот только не надо этих нежностей! — брезгливо простонал Учиха, отталкивая блондина. — А то я и правда решу, будто для тебя что я, что телки — без разницы. Наруто выудил из-под скамейки свою футболку и, натянув ее, снова сгреб собиравшего в хвост растрепанные волосы Итачи. Игнорируя возмущенные выкрики, притянул его к себе, кусая ушко: — Может, еще разок? — игриво промурлыкал он, скорее чтобы смутить яростно отбивавшегося парнишку. — Идиот! — воскликнул Учиха и застыл, уловив посторонний звук. Дверь отворилась, и на пороге появился Хошикаге. Он вытирал полотенцем волосы и явно не ожидал наткнуться на кого-то в раздевалке... Наруто вскинул голову, глядя на Кисаме. Игривая улыбка, с которой он подтрунивал над любовником, медленно перетекла в самодовольный оскал. Лизнув Итачи в щеку, Узумаки подмигнул стоявшему в дверях и, казалось, окаменевшему, парню. Затем он застегнул-таки ширинку на джинсах и, поудобнее расположив яйца в узких штанах, подхватил покрасневшего до кончиков ушей Итачи за задницу и направился к выходу, заставляя Хошикаге посторониться. Поймав на себе холодный, мрачный взгляд пловца, блондин вновь ухмыльнулся и, прижав указательный палец к своим губам, протянул: — Только т-с-с-с! Хошикаге медленно прошел в помещение и раздраженно втянул носом воздух. Пошлый, возбуждающий запах резанул по натянутым нервам. Кисаме сделал несколько шагов и остановился, глядя на валявшийся у ног использованный тюбик крема. Эта мелкая, наглая мразь... посмела... дотронуться... Парень тяжело дышал, но с каждым вздохом запах Итачи отделялся все отчетливее, проникая в мозг, обволакивая все внутри. Сердце билось все быстрее и быстрее, заставляя рычать, рычать все громче и громче, до тех пор, пока взор не заволокло красным.

* * *

— Что нам теперь делать?! Ты, идиот, еще дразнил его! — Итачи с размаху треснул блондина по затылку. Узумаки хмыкнул, шутливо закрываясь руками: — Ну-ну! Я же коржик ем!! — рассыпая крошки, пробубнил он. — Так можно и языка лишиться, между прочим! — Не велика потеря! Ты все равно его вечно суёшь, куда не надо, — огрызнулся Учиха и, скрестив руки на груди, зашагал вперед. — Если он настучит, нам пиздец. Ты это понимаешь? Нас могут из школы исключить! Я молчу о том, что отец меня запрет... бля-я-я-ядь... — Итачи прислонился спиной к стене какого-то магазинчика и медленно опустился на корточки, закрывая лицо руками. — Да уймись ты, — Наруто наклонился и потянул своего парня за локоть, заставляя подняться. — Он никому не скажет. — Да с чего ты взял вообще?! — прокричал Учиха, рывком вырывая руку из хватки Узумаки. Люди, шедшие мимо, стали оборачиваться, с любопытством глядя на разоравшегося азиата. Наруто криво ухмыльнулся, подавляя раздражение: — Потому что он запал на тебя, идиотина, — цокнув языком, проговорил блондин. — Только не говори мне, что это для тебя новость. — Поправив ремень спортивной сумки, он ускорился, заставив застывшего было Итачи поспешить следом. — С чего ты взял? — догнав футболиста, мальчишка чуть опередил его, заглядывая в помрачневшее лицо. И, поняв, что Узумаки не собирается останавливаться, толкнул его в плечо, заставляя обратить на себя внимание. Наруто резко выдохнул и затормозил. Наклонив голову вбок, он посмотрел на Учиху: — Вот только не нужно овцой прикидываться. Я видел, как ты отвечаешь на эти его нелепые попытки подвалить, — блондин скрестил руки на груди и расправил плечи, смотря на Итачи сверху-вниз. — Дразнишь его, динамишь, прикидываешься святой невинностью... — процедил он и, поджав губы, выплюнул: — А сам напрягаешься весь. Глядя в спокойные глаза Итачи, Узумаки выдохнул и продолжил, эмоционально всплеснув руками: — Да хочет он тебя! Почему, ты думаешь, все крутится поблизости? От нехер делать? Или ты думал, что он... — Наруто картинно прижал руки к груди, — ...хочет стать твоим другом?! — его лицо вновь помрачнело. — Да не мечтай. Он хочет засунуть свой толстый хуй тебе в зад. — Ты, собственно, чем от него отличаешься?! — огрызнулся Учиха, понимая, что переубедить разревновавшегося парня не удастся. Наруто хмыкнул и, вдруг притянув Итачи к себе за талию, проговорил чарующим бархатным голосом: — У меня хуй толще, детка. Будь моим. Учиха нахмурился, с непонимающей полуулыбкой глядя в глубокие, игривые, томные глаза парня и, помолчав немного, рассмеялся: — Узумаки, ты идиот! — Который из них твой?.. — Наруто переводил взгляд с одного ребенка на другого. Вместе с Саске на площадке детского садика играло еще три карапуза, два из которых были азиатами. Итачи закатил глаза: — Узумаки, ты гребаный расист. — Юноша вежливо кивнул подошедшей воспитательнице и, приняв у нее планшет со списком грядущих развивающих факультативов для малышей, быстро поставил галочки в нужных графах. С вежливой улыбкой он вернул списки женщине и посмотрел на своего спутника. — Как я могу быть расистом? — хмыкнул Узумаки. — Я же встречаюсь с корейцем! Учиха уставился на своего парня, надеясь увидеть в его лице хоть какие-то намеки на то, что это была шутка, но широкая, красивая улыбка и светлый, не обремененный интеллектом взгляд говорили об обратном. Итачи закатил глаза и отвернулся, наклоняясь и поднимая Саске на руки: — Я японец, — устало выдохнул он, позволяя братишке ухватить себя за ухо. — Ага... а как ты его отличил? Ты уверен, что это твой брат? — Наруто присел на корточки рядом с другим ребенком, внимательно вглядываясь в лицо малыша. — Мне кажется, это только вы, японцы, можете друг друга отличить. — То есть ты с тем же успехом можешь забраться после тренировки на Минг-фу и не почувствовать разницы? — хмыкнул Итачи, перехватывая братишку поудобнее и свободной рукой складывая в сумку его игрушки. — Ха! — Узумаки обернулся, глядя на Учиху как на идиота. — Да ты сдурел? Он же то-олс-ты-ый! А ты, вон, дрищ, — с улыбкой проговорил Наруто и вернулся к игре в гляделки с малышом, которому явно проигрывал. — Наруто, ты дуралей. Ты это знаешь? — улыбнувшись, Итачи ухватил парня за шкирку и потянул, заставляя отстать от ребенка. — Отдай ему совок. — Но он же такой оранжевый! — Отдай ему совок. А то он вырастет, изобретет малюсенькую ядерную бомбу и бросит ее тебе в протеиновый коктейль. Блондин поджал губы, пристально глядя в глаза ребенка. Он с неохотой, медленно вытянул из-за ремня джинсов совочек и протянул его мальчишке. Карапуз, не прерывая зрительного контакта, забрал его. — Вот ты и нашел подходящего тебе супер-злодея. Поздравляю, Наруто. Пойдем уже, завтра предки приедут, надо убрать всё. Узумаки нехотя поднялся и, под взглядами воспитателей, ссутулившись, послушно двинулся следом за Итачи. За поворотом он все же прибавил шагу, догоняя своего парня и притягивая его к себе за талию. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, парень быстро подтолкнул Учиху, прижимая спиной к стене, срывая с губ быстрый, влажный поцелуй: — Ты же знаешь, что я шутил? Я тебя всегда отличу, ты не похож на других... — тихо проговорил он, касаясь кончиком носа щеки парня. Взгляд Итачи смягчился, а щек коснулся легкий румянец. Губы блондина растянулись в широкой игривой улыбке: — У тебя еще волосы длиннее.

* * *

По телевизору показывали мультики. Изобретательный койот при помощи разных хитростей пытался поймать пустынного бегуна. (1) Саске сидел на полу перед телевизором, заливаясь звонким смехом каждый раз, когда койоту доставалось. Он счастливо хлопал в ладоши и бил своего плюшевого жирафа об пол, пытаясь повторить очередную катастрофу из мультфильма. За его спиной, на диване, расположился Наруто, не менее увлеченно наблюдавший за происходящим на экране. Наклонившись к телевизору и упершись локтями в расставленные колени, он машинально перекидывал из ладони в ладонь пустую банку колы: — Итачи! Иди быстрее! Тут койот хочет на птичку камень со скалы столкнуть! На этот раз он его точно поймает! — восторженно проорал парень в сторону кухни, не отрывая взгляда от мерцающего экрана телевизора. В проёме, ведущем на кухню, показался Учиха с полной фруктового салата миской с Винни-пухом в одной руке и двумя бутылками кока-колы — в другой. А подмышкой он зажимал раздутый пакет чипсов. Услышав комментарий Узумаки, Итачи выгнул бровь: — Действительно, какой хитроумный план, — без выражения проговорил он, ставя миску фруктов перед братиком, и, плюхнувшись на диван, протянул бутылку соседу. Поставив пустую банку на пол и, не глядя, взяв следующую, Наруто многозначительно покивал. Он хмурился — действо на экране подходило к своей кульминации. Учиха задумчиво и немного взволнованно посмотрел на своего парня: — Узумаки... ты уверен, что тебе дадут спортивную стипендию? Блондин досадливо зашипел и ударил кулаком по колену, когда камень свалился прямиком на голову незадачливого койота. Отойдя от моральной травмы и прокрутив в голове фразу Итачи, которую пару секунд назад пропустил мимо ушей, Наруто скосил на него глаза, а потом повернулся, ухмыляясь: — Ты что, намекаешь на то, что я недостаточно умный, чтобы поступить в понтовый ВУЗ? — Я намекаю на то, что ты недостаточно умен, чтобы поступить в любой, даже самый захолустный ВУЗ, а без спортивной стипендии пахать тебе всю жизнь в какой-нибудь автомастерской, — бесстрастно проговорил Учиха, открывая пакет с чипсами и запуская туда руку. — Может, я и не так умен, как некоторые... — начал было Наруто... — Я подозреваю, что ты самый тупой в этой комнате, — хмыкнул Итачи, откидываясь на спинку дивана и переключая канал в поисках другого мультика. Узумаки скосил глаза на маленького мальчика, как назло начавшего раскладывать на своей раскраске кусочки бананов и апельсинов в линии, согласно их количеству и размеру. Наруто сощурил глаза: — На финале будут представители университетов "Лиги плюща". Меня точно заметят, мне уже пришло несколько писем с предложениями из институтов попроще, — парень наклонился, выбирая из миски Саске пару виноградин, и закинул их в рот: — А ты куда собрался? — нарочито небрежно спросил он. — В Стэнфорд, на Юридический. — Шлюшка будет адвокатом? — хмыкнул Узумаки, бросив на Итачи липкий взгляд. — Решил пойти по стопам отца? Уверен, у тебя другие причины... тебя будоражат мысли о закрытых аудиенциях с изголодавшимися до сладкой плоти зэками, подающими апелляции? — ухмылялся Наруто. Он мягко ухватился за уголок пакета с чипсами и, потянув на себя, забрал его из рук Итачи и опустил пеструю упаковку на пол рядом с диваном. Освободив себе путь, Узумаки запустил пальцы за ремень джинсов парнишки, стягивая его вниз и разворачивая на диване; уложив его на спину, Наруто уселся сверху, пригвоздив Итачи к подушкам. Блондин стянул с себя майку, оголяя смуглый рельефный торс и мускулистые руки: — Скажи мне, о чем ты мечтаешь в душе, прижимаясь горячим вставшим членом к холодному кафелю, а, шлюшка? — Узумаки приподнялся и, встав на коленях, ухватил Учиху за руку и перевернул его. Перекинув животом через подлокотник, он завел левую руку парня за спину. Итачи зашипел от боли и обернулся, раздраженно глядя на заигравшегося блондина. Наруто не смотрел на него. Закусив губу, он поглаживал кончиками пальцев нежную кожу на неестественно выгнувшейся пояснице. Узумаки ухмыльнулся, вспоминая, о чем он говорил, пока его не отвлекли, выставив напоказ такие соблазнительные места, и продолжил: — Нравится думать, как какая-нибудь горилла, томившаяся в камере пару лет, не выдержит, глядя на твою сочную попку, и, поверь мне... он действительно не выдержит, ведь попка у тебя совершенно крышесносная... Он сорвется, прижмет к столу, заламывая руки, сдирая одежду, и засадит тебе, держа за волосы... а? Блондин ухватил джинсы Учихи за ремень, сдергивая их с аккуратной исцарапанной задницы. Огладив ее, Наруто ухмыльнулся и, скользнув пальцами между ягодиц, надавил. Итачи зашипел и выгнулся, пытаясь избавиться от руки Узумаки: — Прекрати, Наруто! Сколько можно?! Ты как с цепи сорвался в последние дни! — прокричал он, извиваясь, насколько это позволяла заломленная за спину рука. — Отпусти меня, сейчас же! — Ну тебе же мало ебли, по всей видимости, да? Поэтому ты Хошикаге клеишь? — ядовито хмыкнул Узумаки. Он отпустил руку парня и навалился на него, пригвождая Учиху к подлокотнику собственным весом. Затем парень расстегнул ширинку и обхватил свой налившийся кровью член пальцами, надавливая им между ягодиц. — Я... Хватит!! — поняв, что Наруто не шутит, Итачи с силой дернулся, пытаясь скинуть своего поработителя, и, обернувшись, насколько мог, прошипел: — Я не могу уже больше! Я не девчонка какая-то, чтобы давать тебе по десять раз на дню! — Учиха скривился, чувствуя, как скользкая от естественной смазки головка медленно проникает в него, тревожа и без того саднящую кожу. — Блядь! Наруто! Прекрати! Он не войдет... — Итачи сжал зубы и уперся руками в подлокотник, чувствуя настойчивое движение члена, проталкивавшегося все глубже. Узумаки молчал, позволяя Учихе лишь слышать его размеренное, жаркое дыхание за спиной. — Прекрати! Вытащи его! Мой брат смотрит! — Итачи зашипел, выгибаясь, принимая очередной толчок. Острая, саднящая боль от сухого, обдирающего члена внутри не позволяла сдержать всхлипов. Парень зажмурился, понимая, что глаза наполняются слезами. — Блядь!!! Ебанат!! Мне больно!! Наруто открыл глаза и, остановившись, скосил взгляд на маленького мальчика. Тот сидел на полу, с любопытством наблюдая за происходящим на диване, и сосал кусочек сливы. — Ну... — прохрипел Наруто, принимая нелегкое решение, — он мальчик смышленый. Думаю, твой братик давно понял, что ничего плохого мы не делаем... Двинув напоследок бедрами и услышав ласкающее слух болезненное шипение Итачи, блондин улыбнулся и, вынув напряженный член, откинулся на подушки, пытаясь спрятать его обратно в штаны. — Ну, может, хоть отсосешь по-быстрому? — капризно проныл он, глядя на торчащую из-за пояса джинсов головку. — Сам отсоси, придурок, — огрызнулся Итачи, быстро натягивая джинсы. Он досадливо пихнул Наруто пяткой в бедро. Блондин хмыкнул и посмотрел на все еще любопытствовавшего ребенка: — Запомни, Саске, секс — занятие хорошее, приятное и жизнеутверждающее. Секс заставляет тебя чувствовать себя очень счастливым мальчиком, так что как только твой пиписюн начнет вставать, тут же суй его во все, что движется. — Наклонившись, он потрепал сверлившего его пытливым взглядом мальчишку по голове, но его руку перехватил Итачи. Одернув ее, юноша забрал Саске на руки и прижал брата к груди: — Ты дебил, Узумаки! А вдруг он запомнит? Или родителям повторит? — Учиха машинально поправил мягкие волосы на затылке братишки и чмокнул прищурившего глаз малыша в бровь. — Ох, да забей ты, — Наруто вновь откинулся на спинку дивана, расставляя ноги так, что джинсы обтянули внушительный бугор все еще стоявшего члена. — Пойдем лучше в спальню. — У меня утром родители приезжают, — неуверенно проговорил Итачи, своей интонацией заставляя хищно настроенного блондина расплыться в улыбке. — И что? — Узумаки выгнул бровь, глядя как Учиха опустился на пол у его ног и, усадив рядом с собой братишку, пытается увлечь того жирафом. — Я же не телка. Друг на ночь остался, тоже мне проблема. К тому же твой батя ко мне хорошо относится, — нарочито небрежно пожав плечами, проговорил блондин. — Он тебя не переваривает, — хмыкнул Итачи и насмешливо посмотрел на Узумаки. — Ничего ты не понимаешь! — улыбнулся Наруто. Он наклонился, затаскивая Учиху к себе на колени и обхватил выкручивающегося, недовольно ворчащего парня за талию. Уютно устроив его в объятиях, Узумаки, не обращая внимания на рычание, поцеловал Итачи в ухо. — Если он меня не переваривает, будет проблемой упросить его отпустить тебя со мной в Нью-Йорк на новогодние каникулы. Как думаешь? — В Нью-Йорк? — Итачи замер, глядя в пустоту, и, переварив новость, удивленно уставился на друга. — Ага... Говорят, там на главной площади охуенный праздник и салют в новогоднюю ночь... — улыбнулся Узумаки и, воспользовавшись ступором Учихи, коснулся теплыми губами его щеки. — И там снег бывает, — вкрадчиво, будто боясь спугнуть момент, проговорил он. — Я никогда не видел снега. — Тебе не понравится, — улыбнулся Итачи, прищурив глаз, когда губы Наруто ласково коснулись его века. — Ну, может быть, но мне все равно интересно... К тому же, там можно не париться, что кто-то увидит нас целующимися. Блондин накрутил на палец прядь длинных, гладких, как шелк, волос Итачи и, перехватив его поудобнее, подтянул повыше, обхватывая губами мочку уха. Учиха поджал губы, опуская ресницы: — Я... Я не знаю... Не ожидал, что ты предложишь что-то подобное. — Ну... Я полон сюрпризов, — хмыкнул блондин и скользнул губами ниже, целуя и слегка покусывая стройную, длинную шею. — Уверен в этом, — закрыв глаза, выдохнул Итачи. — Я... понимаю, что сейчас не время... — тихо, будто извиняясь, проговорил Наруто, — но у меня с понедельника усиленные тренировки перед матчем... Никакой ебли, бухла и прочей развлекухи. Так что, во-первых, марш уже укладывать этого нытика, и сам давай разоряй косметичку своей матери, пизди крем и тащи жопку в койку... Нет, погоди... — Парень привычно удержал за руку взвившегося, раздраженного Итачи и, потянув, заставил его сесть обратно. — А во-вторых, я тебе хотел предложить сходить завтра в этот новый клуб, что недавно открылся. Отдохнем, потанцуем, М? Учиха поджал губы, размышляя: — Не знаю, Наруто. — Высвободив руку, юноша встал, поднимая с пола задремавшего братишку. — У меня тест как раз послезавтра, а я не готов. Если я получу еще одну тройку, отец зарубит все наше общение. Он и так считает, что ты меня морально развращаешь. — А я и развращаю, и не только морально, — ухмыльнулся Узумаки. Подавив улыбку, Итачи закатил глаза: — Короче, не рассчитывай на меня. Если буду успевать, я позвоню. — Он поудобнее обхватил спящего брата и направился вверх по лестнице.

* * *

Сан-Франциско. Калифорния. Клуб «Bloody Mary». 20 октября. 1999 год. Около полуночи. В темном просторном помещении было душно, жарко и влажно. Огромные колонки пульсировали басами, не позволяя публике подойти близко к сцене, на которой в мерцании стробоскопов рывками вились стриптизерши. Вечеринка была в самом разгаре, люди на танцполе уже скорее трахались, нежели танцевали. Они терлись, сосались и исходили смазкой в отчаянном желании найти партнера на ночь. Силиконовая долина давно славилась распутством своих жителей, но Узумаки уже пожалел, что пришел сюда. Без Итачи было скучно. Наруто не хватало его язвительных замечаний и ухмылок, его пьяного смеха... и просто улыбки, которую тот постоянно пытался скрыть. После всего этого снимать для ебли очередную девчонку как-то... не хотелось. Это немного беспокоило парня. Протолкавшись к бару, Узумаки дождался своей очереди и заказал пива. Бармен в течение минуты с сомнением разглядывал его поддельные права, прилепленные к картонке из-под сока и надежно засунутые в старый отцовский бумажник, но потом все же наполнил бокал, чем в который раз убедил Наруто в том, что его парень, сделавший для него эту подделку, гений. Протиснувшись обратно к танцполу сквозь толчею жаждущих выпивки людей, Узумаки прошел во второй зал. Там было тише, кирпичные стены покрывала красная краска, а диваны перетянуты черными тканями. Прислонившись к стене и сделав пару глотков, Наруто ухмыльнулся, подумав, что Итачи это место пришлось бы по вкусу, и вдруг нахмурился. Слишком много он стал думать об этом парне в последнее время. Все начиналось как простой эксперимент... для них обоих это было ни к чему не обязывающей интрижкой... у Итачи он не был первым, и поначалу это не заботило Узумаки. Но одноразовый секс получил продолжение... а потом еще и еще... и сейчас Наруто с трудом мог представить себя без него. За какие-то полтора месяца Итачи стал чуть ли не самым близким, понимающим человеком. С его вспыльчивым, даже истеричным характером Наруто не мог рассказывать ему всего... Но впервые хотелось это сделать. Вывалить человеку все свои переживания, все глупые секреты... Хотя, наряду с этим желанием, был и страх... что Итачи в который раз посмеется над ним, назовет глупым... Порой Наруто казалось, что Учиха гораздо старше его. Он говорил о таких вещах, которые, как казалось Наруто, должны начать волновать их лет через десять. И Итачи действительно задумывался о своем будущем, о том, кем он хочет стать, он строил планы, ставил перед собой цели... в отличие от дрейфующего по жизни Узумаки. Ведь для Наруто сейчас не было цели важнее победы команды в чемпионате... на следующем матче он должен был побить рекорд предыдущего квотербека (2) «Лисов» по количеству завершенных пассов. И раньше... это казалось ему таким важным... он стремился к этому с начальной школы... а сейчас... на первый план вышел Итачи... и Наруто сам не заметил, как начал узнавать, куда тот планирует поступать... он уже уточнил, есть ли вакантные места в команде Стэнфорда, и даже попросил тренера написать туда заявку... Чтобы быть с этим чертовым истеричным эгоистом, Наруто был готов уйти с позиции квотербека и стать каким-нибудь сраным ресивером (3), или гардом... (4) Но говорить об этом Итачи не хотелось... в лучшем случае он стал бы отговаривать, зная, как для Наруто важны его достижения, в худшем... посмеялся бы над влюбленным идиотом. Узумаки поднял взгляд, бесцельно шаря им по диванам, оглядывая посетителей, пытаясь отвлечься от глупых мыслей. Может... стоило свалить сейчас? Запрыгнуть в автобус, доехать до дома Итачи, залезть по водосточной трубе в его окно... И плевать, что родители дома... они будут вести себя тих... Он зацепился за чей-то взгляд, и все исчезло... Спокойный, холодный взгляд огромных, оливково-черных глаз будто... будто выключил все мысли в голове, заставив их вылиться из нее сквозь глаза, словно вода, с противным всасывающим звуком уходящая в слив раковины... и не осталось ничего. В черепе была лишь пьяная, покалывающая, гулкая пустота... и эти глаза... миндалевидные, в обрамлении густых, длинных, черных ресниц... так похожие, и одновременно не похожие на глаза Ит... и снова вакуум... голова стала тяжелой, неподъемной и наполнилась стрекотанием... сначала тихим, но нарастающим с каждой секундой и в итоге заполнившим собою все естество. Наруто больше не было... не было воспоминаний, не было желаний, голода, жажды, мечты... ничего... Блондин прислонился затылком к шершавой, прохладной стене... казалось, колени вот-вот подогнутся, и он упадет... но этот взгляд... такой спокойный... такой пустой и бесстрастный... он будто держал, пригвоздив парня к стене сквозь глазницы. Все вокруг, весь обзор мерк, оставляя лишь тоннель с рваными, дрожащими краями, тоннель от глаз к глазам... но... вот их выражение изменилось... что-то, похожее на усмешку. Его отпустило. Музыка обрушилась на Наруто свинцовым молотом, пронзая барабанные перепонки, острыми иглами впиваясь в мозг, заставляя зажмурить глаза и тут же распахнуть их от нового приступа боли. Бокал выскользнул из руки и медленно... полетел вниз... почти вертикально, не роняя ни капли темного Гинесса, он с глухим стуком ударился донышком о бетонный пол и наполнил мозг парня новым, нарастающим, тонким, почти щебечущим звуком... это трещины... мириады мелких белых трещинок расползались по стеклу, собираясь в целые колеи и треща... под напором разбухающей пены бокал лопнул, разлетаясь под изумленным взглядом Наруто на тысячи мелких осколков, заливая темной жидкостью его джинсы и кроссовки... но Наруто уже падал следом... Медленно оседая под собственным весом, он опустился на колени и, продолжая крениться вперед, с трудом заставил себя вытянуть руки, чтобы не поцеловаться с бетоном. Удар был сильным, встряска на пару секунд привела его в чувство, возвращая в мир басов и запаха пота. Наруто уставился на залитый пивом, липкий пол перед ним... он выпил не так много... какого черта? Ладони и колени саднили от врезавшихся в кожу осколков. Голова гудела, даже... пульсировала, хотелось бежать. Наруто вскинул голову. ...И все мысли вновь ушли, оставляя в душе спокойствие... потому что на него смотрели все те же оливковые глаза... а значит... все было хорошо. Наруто беспомощно улыбнулся, поднимаясь на ноги. Он с трудом сосредоточил внимание на обладателе взгляда. Это был юноша... красивый, бледный юноша... он сидел на диване, между двух других, темных, неясных, смазанных фигур. Он ухмылялся. Своими белыми, бескровными губами... жесткой, надменной ухмылкой. Уголка его губ касались смоляные пряди длинной челки, откинутой на одну сторону, обнажавшей бритый висок и аккуратное, небольшое ухо, мочка которого была чуть оттянута под весом тяжелой каплевидной серьги. Одна из ее алых подвесок дотягивалась до стоячего воротничка рубашки, подвязанного изящным, пышным кружевным галстуком, подколотым булавкой, украшенной черными неограненными камнями в виде... черепа?.. да... черепа... Галстук спускался ниже, пропадая среди лацканов черного кожаного камзола, шитого серебром и плотно облегавшего стройную, точеную фигуру. Укол. Тонкая, ледяная игла пронзила череп, сквозь глазницу прокалывая мозг... будто рычагом поднимая голову, заставляя вновь вернуть взгляд к лицу юноши. Тот поднял тончайшую бледную кисть с длинными пальцами... Наруто ожидал увидеть на них украшенные камнями перстни, но лишь мизинец юноши тонкой полоской охватывало узкое, медное кольцо. Лениво подняв кисть на уровень глаз, юноша поманил Узумаки пальцем. Но стоило Наруто сделать пару шагов, как парень, изящно оттолкнувшись от чересчур мягких диванных подушек, поднялся сам и подошел к нему. Наруто думал, что юноша должен двигаться как кошка. Томно, грациозно и тягуче... но он подошел просто, быстро пересекая залу, и встал напротив Наруто. Парень оказался высоким. Почти таким же высоким, как сам Узумаки... если только не каблу... блондин быстро опустил взгляд. Да, каблуки. У его уха раздалась пара щелчков, Наруто сморгнул и уставился на парня. Тот ухмылялся, заглядывая ему в лицо. Голова все еще неприятно гудела, что-то давило изнутри, заставляя мечтать о носовом кровотечении. А юноша тем временем обхватил его подбородок пальцами, принуждая смотреть себе в глаза: — Эй, парень! Ты в норме? — насмешливо, но, казалось, чуть взволнованно спросил он, сдвинув к переносице аккуратные, будто нарисованные гениальным портретистом брови. Узумаки нахмурился. Его вновь замутило, повело в сторону, накрывая головокружением, но подбородок обожгло болью, а сам он остался стоять на месте, резко придя в себя от чувства, будто еще чуть-чуть — и его тело отделится от головы. Юноша улыбался. Наплевав на собственный вопрос, он с любопытством разглядывал глаза Наруто. Приоткрыв рот, он медленно обвел аккуратные белые зубки влажным алым языком и вновь ухмыльнулся: — Тебя что, накачали? Эй! На меня смотри! — Он поднял вторую руку и похлопал парня по щекам, приводя в чувство, затем, зажав его голову в ладонях, наклонил ее к себе, вновь вглядываясь в глаза: — Ну да... а местный бармен молодец, — хмыкнул он и, быстро оглядевшись, схватил Наруто за руку и, не дав ему опомниться, вытащил в самую гущу толпы на танцполе. Обхватив Узумаки за шею, парень прильнул к нему, касаясь уха губами. Тонкие, гладкие волосы мягко коснулись щеки, и Наруто бездумно, по привычке втянул воздух, вдыхая их аромат... он принюхался... юноша пах странно... он... не пах. Все пахли. А он — нет. Даже Итачи... у него был запах, и Наруто любил его... этот запах мог смешиваться с любым другим... с запахом выпечки по воскресеньям, с запахом пота, крема, шампуня... но он был всегда... Впервые Узумаки почувствовал все внешние запахи... туалетная вода, шампунь, даже... пыль? Наруто сморгнул, потому что парень зашептал ему в самое ухо, заставляя прикрыть глаза от щекочущего нервы удовольствия: — У меня есть кое-что, что тебе поможет. Снимет отходняки... и обеспечит шикарный приход без последствий. — Но я не... — прохрипел Узумаки, пытаясь поймать и связать хоть что-то из вихрем мечущихся мыслей. — Головокружение, острая боль, туннельное зрение, тошнота, дезориентация... м? — ухмыльнулся парень, вновь заглядывая в глаза Наруто. — Не можешь собраться с мыслями? — Ну... да... но... — Тебе понравится... — Холодный палец скользнул по губам Наруто. — У этого «лекарства» еще и охуенное действие в плане... секса... ты просто улетишь... — Но я не... — Только если захочешь... — Парень быстро окинул взглядом толпу вокруг. — Я буду ждать тебя в чиллауте... — шепнул он... и, оттолкнув Узумаки, исчез в толпе, оставив блондина стоять в нерешительности, озираясь по сторонам. Его все еще мутило... уши заложило так, что музыка слилась в одну сплошную подрагивающую низкую ноту. Кто-то схватил его за локоть и тряхнул, прямо над ухом что-то гулко пробасили... снова встряска, и опять гул... удар. Наруто зажмурился, а когда оправился, все пришло в норму... нет, ему не стало лучше, но тошнота будто отступила, позволяя парню сориентироваться. Рядом стоял мужчина... огромный... он был больше Узумаки, выше его... а такое случалось не часто. Неожиданно для себя Наруто понял, что мужик держит его за волосы на затылке. Боли он не ощущал, было только глухое, тянущее чувство, заставлявшее запрокинуть голову. Мужик что-то кричал. Узумаки прислушался, пытаясь понять, что от него хотят. — Где он!? Куда он пошел?! — Что... кто? — выдавил из себя парень. Мужчина замолчал, вглядываясь в глаза Наруто. — Блядь, он тебя обдолбать успел? Где парень, с которым ты терся сейчас? — прорычал мужчина. Он явно понимал, что теряет время, и хищно озирался вокруг, осматривая танцпол поверх голов. — Я... я не знаю, отпустите меня... — Узумаки завел руки за голову в надежде отцепить державшие его пальцы, но их не было. Юноша сморгнул, проводя рукой по затылку. А мужик ухмылялся, глядя на него насмешливыми, неожиданно лиловыми глазами: — Пацан. Вали отсюда. Беги домой, к родителям, и никогда не связывайся с такими, как он. Мужчина слегка наклонил голову и оскалился, обнажая хищно выдвинутые из остального ряда зубов звериные клыки. Он наклонился, заглядывая прямо в глаза ошарашенного парня, и, ухмыльнувшись, глумливо прорычал: — Иначе я приду и за тобой... — Я уж думал, ты не придешь. — Юноша сидел на диване, подогнув под себя одну ногу, обутую в высокий черный сапог. Он поднялся, стоило Наруто войти, и, резво подойдя к нему, втянул внутрь, закрывая дверь. — Пиво будешь? — По дороге назад, к дивану, он прихватил из мини-бара две бутылки и, быстро открыв их, протянул одну Узумаки. — Там... кажется, нарко-контроль ошивается... — Наруто принял бутылку и, припав губами к горлышку, осушил ее за несколько глотков. Уже несколько минут его мучила жажда. — Серьезно? — Юноша опустился на диван и, обхватив кисть Узумаки пальцами, потянул к себе. — С тобой кто-то говорил? Как он выглядел? — По губам парня скользнула вежливая, напряженная полуулыбка. Он отставил свою бутылку и с интересом посмотрел на блондина. — Ну... высокий такой бугай... в джинсах и майке... волосы седые... мрачный такой. — Мрачный? — Парень ухмыльнулся. — Ну, тогда нам стоит поспешить... Он придвинул ближе стоявший на столе ящичек черного дерева и откинул крышку. На темном бархате в тусклом свете комнаты блеснула стеклянная колба и пара поршней. — Шприц? — Наруто уставился на парня, умело присоединявшего иглу к шприцу. — Так, чувак, я ни на какую жесть не соглашался! Юноша ухмыльнулся, не отводя взгляда от своего занятия. — Я пошел! — Узумаки резко поднялся... пошатнулся и медленно осел на пол. — Заноза... — выдохнул парень и, ухватив Наруто за шкирку, легко втащил его обратно на диван. — Поздно паниковать, детка. Рогипнол (5) уже сделал свое дело. — Юноша небрежно кивнул на стоявшую на столе пустую бутылку из-под пива. — Шприц мне нужен всего-навсего для того, чтобы взять у тебя немного... В дверь что-то врезалось, и та отлетела, оставшись болтаться на полу-выдранной из стены кривой петле. На глазах медленно отключающегося Узумаки от теней, лежавших в углах помещения, отделились две черные фигуры, быстро скользя к ворвавшемуся в комнату мужчине. Юноша, в этот момент закатывавший рукав блондина, резко обернулся, выплюнув медицинский жгут, выматерился и... исчез. Наруто не мог двинуться... не мог повернуть голову, чтобы проследить за парнишкой, но и перед его глазами происходило нечто невероятное... два черных «ниндзя» дрались с суперменом из нарко-контроля... и коп побеждал. Он швырнул одного о стену, а второй, повисший на нем и пытавшийся в этот момент открутить ему голову, получил... коп достал из-за спины длинную, тускло блеснувшую в слабом свете пику и... вторая фигура осталась болтаться, пришпиленная за голову к стене, словно насекомое. — Оставь парня! — рявкнул коп, рванувшись прямо на Узумаки, но отлепившийся от стены... это было странно... очень странно... его рука... болталась, выбитая из сустава, но «ниндзя» будто не замечал этого... он врезался со всей дури в копа, повисая на нем, впиваясь зубами в глотку. — Хуй тебе! — зазвенел смехом голос прямо над ухом Наруто, и Узумаки... взлетел. Его легко подняли и закинули на плечо... кажется, в этот момент Наруто стошнило... но он этого уже не помнил.

* * *

— См.три-к. ... чухал ... ся. Наруто трясло. Слух подводил его. Он слышал буквы через раз и с трудом понимал смысл сказанного. Его куда-то везли. Он чувствовал движение... и мягкую кожу автомобильных сидений. Веко небрежно оттянули вверх. Над Узумаки навис паренек из клуба. Лицо у него было недовольным, даже раздраженным. — Да... странно, очнулся. Слух вдруг пришел в норму. — Эта сука заблевала мои сапоги! — заявил парень куда-то в сторону, а потом вновь наклонился к Наруто: — Слышишь, сука? Ты заблевал мне сапоги! Наруто попытался что-нибудь сказать, но язык не слушался... он просто заполнял рот огромной сухой подушкой... и все. Поморщиться тоже не удалось. Все плыло перед глазами, окрашивалось в несвойственные цвета, рябило... — А что ты дал ему? — послышался сбоку спокойный голос. — Рогипнол. — Юноша пожал плечами. — Бросил в пиво, так что его должно было вырубить минимум часов на шесть... видимо, он его выблевал... — Юноша поджал губы. — Когда портил мои сапоги, — сквозь зубы процедил он. — Ты используешь рогипнол? Почему не валиум? — Ну-ну, так я тебе все и рассказал. — Ты собирался его трахнуть? — голос доносился с водительского сидения, но чтобы увидеть говорившего, нужно было хотя бы повернуть голову, а Наруто не мог даже пальцами пошевелить. — По-твоему, я не могу найти парня, которого не пришлось бы накачивать? Ха. Ха. — Ку... — выдохнул Наруто. Юноша скользнул по нему взглядом и вновь повернулся к своему собеседнику: — К тому же он не в моем вку... — Куда... — прохрипел блондин. — Эй! Не перебивай старших! — хмыкнул парень и вновь наклонился к Узумаки. — Он там что-то сказать пытается... Представляешь... — Он взял руку Наруто и задрал рукав, проводя кончиками пальцев по сгибу локтя. — ...Там был Хидан... Порвал двух моих όвощей. — Быстро они в этот раз... — отозвался голос. Машину мотнуло. Мимо, отчаянно гудя, пронеслась другая, заливая салон светом фар. — У тебя есть нож? Или что-то в этом роде? Я не успел его попробовать. — В бардачке посмотри. Юноша аккуратно положил руку Узумаки и привстал, пролезая между передних сидений. — Куда вы... меня... — Наруто выдохся. Горло окончательно сковало. Хотелось кашлять, но не было сил. — О! У тебя тут стаканчик какой-то. Отлично! — будто специально заглушая Узумаки, пропел мальчишка и плюхнулся на место, вынимая лезвие небольшого складного армейского ножа. — Он какой-то... странный, — вновь раздался голос водителя. — Не похож на других. Юноша ухмыльнулся и положил нож на руку блондина, прижимая лезвие плашмя к сгибу локтя: — Обычно я... — Он поднял взгляд и посмотрел прямо во встревоженные глаза Наруто. Взгляд длился не больше секунды, и был таким... пустым... еще никогда Узумаки не чувствовал себя таким незначительным... таким напуганным. — Обычно я выбираю их по своему вкусу. Я знаю, что любит госпожа, и, исходя из ее предпочтений, нахожу экземпляры. — Он надавил. Кончик лезвия, проколов кожу, легко вошел в вену. По стальной ложбинке под взглядом расширившихся глаз блондина заструилась кровь. Юноша убрал нож и, зажав рану пальцем, поднес лезвие к лицу, слизывая алым языком такую же алую кровь. Задумчиво глядя на Наруто, он, подобно заправскому дегустатору, растер кровь языком по нёбу и, сплюнув ее вместе со слюной в стаканчик, поджал губы: — В этот раз госпожа захотела чего-то особенного. «Солнечного», — так она сказала. Ну, я и нашел ей этого парня. Выяснилось, что большинство блондинов здесь — крашенные! Представляешь? Хм... — Он замолк. Достав из нагрудного кармашка платок, парень обвязал им руку Узумаки, загибая ее в локте. — Не разгибай... ах, да, — усмехнулся он, — ты же не можешь... так непривычно, когда они в сознании... Так вот. Говорят, что у голубоглазых блондинов, живущих на солнце, кровь... другая. Пишут, будто она пропитывается солнцем, будто ее вкус позволяет вспомнить... — Его лицо перечертила саркастическая ухмылка. — И как? — голос впереди стал заинтересованнее. — Обычная, магазинная кровь, — хмыкнул юноша, пожимая плечами. — С другой стороны... госпожа никогда не видела солнца... откуда ей знать? Если хочет себя обманывать, флаг ей в руки. — Я бы не говорил так на твоем месте... — За себя беспокойся. Давай поторапливайся. Я целую неделю пытался отловить этого парня в одиночестве. У него, кстати, шикарный мальчик. Слышишь? — Он ухмыльнулся, глядя на Наруто. — У тебя был шикарный мальчик... думай о приятном, от этого сердце быстрее качает.

* * *

Сан-Франциско. Калифорния. Особняк Дороти Маффин, эксцентричной звезды немого кино. 20 октября. 1999 год. 4.30 утра. Наруто зашелся кашлем. Легкие будто наполнили песком. Он попытался перевернуться, но свалился на пол и, с трудом поднявшись на четвереньки, продолжал кашлять, пока с губ не закапала слюна. Память подводила. Парень не понимал, где он и как здесь оказался. Виски пульсировали болью. Узумаки уткнулся лбом в ковер и зажмурился, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли. Прошлой ночью они с Итачи вырубились сразу после секса, голыми. Когда Наруто проснулся, предки Учихи уже приехали... пришлось прятаться под кроватью... потом сбегать через окно. После был дом, школа... тренировка, дом... клуб... и пустота. Болели колени... и ладони... и локти... Парень поднялся, опираясь об обитый зеленым сукном стол, на котором, как оказалось, он лежал до этого, и поднес руку к глазам. В тусклом зеленом свете настольной лампы он смог разглядеть небольшие пустые ранки, покрывавшие его ладони. Узумаки с шумом выдохнул — попытка вспомнить происхождение ран тоже не принесла успеха. Он опустил глаза, глядя на саднящие колени, и увидел... свои ноги... ну, казалось бы, ноги и ноги, что тут такого замечательного... но на ногах отсутствовали джинсы... если уж на то пошло, то вообще никакой одежды на нем не наблюдалось. Наруто заозирался в поисках чего-то, чем можно было бы прикрыться перед тем, как обдумывать дальнейшие действия. Вокруг высились полки, заставленные книгами... стол, компьютер, кожаное кресло... глобус. Окна были плотно завешаны тяжелыми бархатными портьерами. Парень подошел к одной из них, намереваясь обернуться «хоть этой занавеской», если придется удирать. Он взялся за складку и подергал, проверяя высокий карниз на прочность, но ткань не поддалась. В темно-синем бархате тускло поблескивали металлические скобы, пригвоздившие его к раме. Наруто поджал губы: «Богачи — странные люди... зачем забивать окна?» Юноша огляделся вновь, шаря глазами по комнате. Итачи как-то затащил его в городскую библиотеку. Там были очень-очень старые, облезлые, пыльные книженции, которые хранили в такой же мрачной комнате. Видимо, и здесь содержались какие-то мумии, не иначе. Парень подошел к двери и аккуратно приоткрыл ее, выглядывая в залитый искусственным светом коридор. Он огляделся и, убедившись, что никого поблизости нет, выскользнул за дверь. Протирая задницей украшенный золоченой лепниной бордюр, он бочком приблизился к повороту. За углом открылась дверь. Послышались шаги. Узумаки замер, зажмурившись и пытаясь слиться со стеной. Героев его любимых фильмов подобный способ маскировки спасал так часто, что он сбился со счета. Похоже, помогло. Когда шаги стихли, Наруто сосчитал до десяти и несмело открыл глаза. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял мальчишка лет четырнадцати. Его волосы были алого цвета, глаза густо подведены, а запястья увешаны кожаными браслетами. — Эм... пацан... а где тут выход? — преодолев неловкость, выдавил Узумаки. Парнишка лишь слегка нахмурил брови и, вздохнув, прокричал, чуть повернув голову: — Эй! Сай! Какого черта по дому петы ходят?! — Его взгляд из раздраженного стал оценивающим и скользнул вниз по животу Наруто. Губы мальчишки искривились в пошлой, недетской ухмылке. Он понизил голос: — Еще и без одежды... — закончил ребенок, заставляя парня вспыхнуть. — Прости... — тихо проговорил Узумаки и, отлепившись от стены, хотел было продолжить поиски выхода из этого странного места, но небольшая, аккуратная ладонь припечатала его к стене с силой тяжеловеса, выбивая из груди воздух. Парень был готов поклясться, что слышал, как захрустели его ребра. — Эй! — вскрикнули у Наруто над ухом, и рука исчезла. — Не порти мне тут. Это не пет. Узумаки наконец перестал кашлять. Голос был знакомым, но поднимать голову отчего-то не хотелось. Юноша открыл глаза, уставившись на паркет... на полу стояли кеды и... сапоги... — Са-по-ги... — выдавил Наруто, понимая, что это что-то значит. — Ага. Заметил? Я новые надел. Не смей заблевать и эти, они мои любимые, — насмешливо проговорил знакомый голос. — Снова ты проснулся раньше времени? Метаболизм у тебя, дай боже каждому, деточка. — Что значит, он не пет? — подал голос мальчишка. — Ох. Ну откуда сейчас новые петы? Размечтался, — вздохнул второй. Узумаки поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как юноша закатил глаза. — Это для Госпожи. Этот парень... из клуба... да... Наруто точно встречал его в клубе... может, он хозяин этого особняка? Узумаки не понимал, что за ересь несли эти малолетки, но он четко знал одно. Ему нужно было выбираться отсюда. Выбираться и валить. И никогда больше... никогда не принимать наркотиков. Блондин согнулся пополам. — Ты. Облевал. Мои. Сапоги. Дважды!! Сука!! Ты дважды это сделал!! Да я тебе шею сверну! Мразь! — услышал Наруто, стоило ему открыть глаза. Он сидел в кресле, в очередной полутемной комнате. Поняв, что Узумаки очнулся, красноволосый мальчишка, водивший у него под носом флакончиком нашатырного спирта, отставил его и ухмыльнулся: — Уймись ты, Сай. — Блядь! — Парень стянул сапог и брезгливо отбросил его в стену вслед за вторым. — Можно выкидывать! — капризно проныл он. — Хватит корчить каламбуры. Тебе же плевать, — устало проговорил пацан. Он поднялся с подлокотника и, наполнив стакан водой, протянул его Наруто. Осушив бокал и избавившись, наконец, от мерзкого привкуса во рту, Узумаки прочистил горло: — Где я? Что происходит? Я ничего не помню. Ребята, вы кто? — Ой-й-й... — протянул парень из клуба — Сай, как называл его второй парнишка. — Да заткнись ты. — Он сжал пальцами переносицу и поморщился так, будто у него резко заболела голова. На его чуть более длинных, чем считается приличным иметь мужчине, ногтях забликовал черно-фиолетовый лак. — Это побочный эффект от рогипнола. Сай в последнее время балуется, экспериментируя с разными новыми веществами, — спокойно проговорил второй мальчик, Гаара, так, будто случившееся было чем-то обыденным и недостойным внимания. — Роги... чт-то? — задохнулся Наруто и поёрзал на стуле, прислушиваясь, не отдастся ли болью голая задница. Пронесло. — Это же «наркотик изнасилований». — Ох, детка, если бы я захотел тебя выебать, то мне бы не понадобилось никаких наркотиков, поверь. — Насмешливый взгляд Сая прожигал дырки в Узумаки. — Но я предпочел бы твоего пацана... — Кончай играться, — Гаара закатил глаза, вновь поворачиваясь к Наруто. Блондин поёжился под этим странным взглядом. Что-то с ним было не так... В ярко-зеленых глазах мальчишки будто чего-то не хватало... да и смотрел он на парня как на товар. — Какого хера тут происходит?! Что это?! Какая-то закрытая школа?! Вам что, квотербек нужен? Парни, так дела не делаются!! — Узумаки подскочил и, обойдя кресло, встал за ним, вцепившись в резную спинку пальцами. — Квотер-что, прости? — прыснул Сай, прижимая кулак к губам. — Я... э... — Ты — ужин, детка.

* * *

Двери в гостиную старинного особняка, до недавнего времени принадлежавшего кинозвезде не первой свежести, распахнулись. В образовавшийся на полу ярко освещенный прямоугольник, не особо церемонясь, швырнули светловолосого юношу. Парой секунд позже мимо него, стуча каблуками по паркету, прошествовал Сай, скрывшись где-то в глубине комнаты. Двери захлопнулись. Помещение, в котором очутился Наруто, было странным... все его убранство будто на скорую руку состряпали из первых подвернувшихся вещей. Вся мебель и техника были причудливо задрапированы бархатными портьерами с кисточками, но спешку выдавали кольца, а то и просто обломки карнизов, висевшие на некоторых из них. То здесь, то там на глаза попадались гроздья хрустальных интерьерных бусин вперемешку с дешевыми пластиковыми. Кое-где, нанизанные гирляндами на ленты, висели подвески от люстр. Окна тут снова были плотно занавешены, но в отличие от остальных помещений, в которых побывал Узумаки, в этой комнате шторы были не единственным препятствием дневному свету — окна были также наспех забиты обломками мебели. Повсюду стояли свечи. Не только в подсвечниках, они стояли на блюдцах, в чашках, на подносах, были вкручены в настенные светильники вместо лампочек и даже в заплывших парафином туфлях. Пахло воском, протухшей водой, гниющими цветами и... мясом. Этот сладковатый, всепроникающий запах наполнил нос Наруто, заставляя прикрыться рукой. Но во всем нелепом убранстве читалась какая-то система. Все драпировки, ленты, украшения — все это тянулось в центр комнаты. Подобно паутине. И Узумаки совсем не хотел узнавать, что за паук засел в середине. Парень прислушался. Из глубины комнаты доносились приглушенные голоса. Ткани скрадывали звуки. Воспользовавшись тем, что за ним никто не следит, Наруто поднялся и, пятясь, подошел к двери, пытаясь нащупать ручку. Он провел по украшенной лепниной поверхности один раз... второй, третий... обернулся, в панике глядя на дверь. — Через эти двери только входят, — послышался знакомый спокойный голос. Из тени, навстречу Наруто, выступил Гаара. Блондин отступил на пару шагов. Мальчишка в ответ лишь ухмыльнулся, медленно блуждая взглядом по накачанному телу Узумаки. — Позволь мне сказать тебе кое-что важное. У тебя отсюда есть два выхода. И многие считают, что смерть — лучший из них... Но если Она поступит иначе... то... должна будет предложить тебе выбор... ты должен забыть... — Да, моя госпожа, — послышалось откуда-то из недр бархатного кокона, и помещение вновь наполнилось четким ритмом шагов. Откинув портьеру, в комнату вышел Сай. Он смерил Гаару холодным взглядом и, оттеснив его, схватил Наруто за локоть: — Иди за мной. Иначе мне придется применить силу. — Он обернулся, холодно глядя на блондина. — Да вы тут охуели все, что ли?! — Узумаки дернулся, пытаясь освободить руку, но быстро оказался на коленях. — Я велел идти за мной. Но ты можешь идти и впереди, солнышко, — ядовито пропел юноша, обхватывая тонкими длинными пальцами шею Наруто, и, с легкостью поставив его на ноги, подтолкнул вперед. Блондин нехотя сделал несколько шагов и откинул портьеру, протискиваясь через подобие коридора из тканей. Он почувствовал, как холодные пальцы отпустили ноющую шею, но не стал оборачиваться, двигаясь к тусклому свету, брезжившему впереди. Босые замерзшие ноги ступили на мягкий бархат, и Узумаки подался чуть левее, чтобы не идти по холодному полу. Он посмотрел вниз: ткань на полу прикрывала какое-то барахло, сваленное в гору. Еще шаг, и Наруто наступил в лужу. Она разлилась под бархатом, пропитывая его; брезгливо отдернув ногу, парень отшатнулся в сторону, вновь выходя на ледяной пол. Позади послышался смешок. Узумаки обернулся, бросая взгляд на скрестившего руки на груди юношу. Тот улыбался. Странной, бесчувственной улыбкой. Наруто сделал шаг. Чувствуя, как кожа ступни медленно отлипает от пола, он пошел дальше. Сай постоял немного, глядя в спину удаляющегося парня, и, обогнув оставленные им кровавые отпечатки, вновь двинулся следом. Это было тупо. Тысячу раз тупо! Непонятный дом. Долбанутая комната психа. Тошнотворные запахи. Темнота. Наруто будто попал в какой-то клуб шизиков и проходил обряд посвящения. Только шизики эти поголовно были халконутыми недомерками. Узумаки потер ноющую шею и, отодвинув локтем очередную портьеру, ступил-таки на более-менее открытое пространство. Это был круг, огороженный по периметру тканями. Половину пространства освещали три вяло тлеющих огарка на вершинах башен из оплывшего парафина. На второй, неосвещенной половине, виднелись неясные очертания какого-то возвышения. Наруто инстинктивно отошел к огню. Из темноты веяло холодом. Парень прищурился, вглядываясь, но уловил лишь еле заметное движение. — Погаси свечи. — Услышал Узумаки тихий девичий голос, и из тени тут же выступил Сай. Не обращая внимания на Наруто, он подошел к каждой свече и задул ее. С последней Узумаки закрыл глаза, позволяя им привыкнуть к темноте. Он поднял руку и потер веки и переносицу, пытаясь сосредоточиться, отогнать ноющую боль. Прислушался, но не услышал ничего. Абсолютно ничего. Было холодно и тихо. Открыв глаза, Наруто снова вгляделся в возвышение впереди. Вновь нагромождение. Плашмя лежал книжный шкаф, на нем комод, на котором стояли какие-то... вазы... или игрушки, окружавшие водруженное на комод кресло. В кресле сидела девочка. Наруто сморгнул. Эти малолетки все болтали о какой-то «госпоже», но девчонке было никак не больше семнадцати. Да и семнадцать-то он дал бы с натяжкой. На ней было старомодное длинное платье. В темноте цвета не разобрать, но это явно был не нежно-розовый — скорее, что-то синее или даже близкое к черному. У нее было худенькое точеное личико, в обрамлении длинных, гладких, черных волос. А ее огромные глаза под прямой челкой казались такими... светлыми... Наруто поморщился. Похоже, девчонка была слепой. Вот и торчала в этом темном хламнике. А тряпки, наверное, чтобы она по комнате ходить могла. Сай стоял справа от импровизированного трона. Весь натянутый, как струна. Он не шевелился. Казалось, даже не дышал. Лишь смотрел пристально на блондина, все еще не расцепляя скрещенные на груди руки. — Привет! — тишину разрезал неожиданно звонкий голосок девчонки. Она поднялась, глядя своими бельмами прямо на Наруто. Парень поёжился и на всякий случай опустил руки, прикрывая съежившееся от холода достоинство. — Сай! Ты снова был груб с нашим гостем? — не отрывая глаз от Узумаки, проговорила девчонка. Сай ничего не ответил, лишь подлетел к нагромождению мебели, галантно помогая девушке спуститься. Но стоило ее маленькой туфельке ступить на пол, как он тут же отступил на свое место. — А он хорош... — Ее пухлые губки изогнулись в кокетливой ухмылке. — Я покраснела бы... если бы могла. Тебе неловко. Вот, возьми это. — Она взяла с кресла очередной кусок ткани и пошла к Наруто. Черное кружево потянулось за девушкой и, соскользнув с кресла, упало на вещь у его подножия, которую Узумаки принял не то за вазу, не то за игрушку, и потащило за собой. С глухим стуком предмет упал с комода на шкаф, а со шкафа скатился на пол, скрываясь где-то за складками юбки. Девушка мягко улыбнулась и, подойдя к Наруто, подала ему кружево: — Возьми. Узумаки с трудом выдавил улыбку и, приняв ткань, обернул ее вокруг бедер. — Спасибо... — пролепетал он и потупил глаза. Смотреть на девчонку не хотелось. Ее пустой взгляд пробирал до костей. — Меня... зовут Наруто. — Узумаки решил зайти издалека. Девочка медленно стянула кружевные перчатки и коснулась прохладными пальчиками его груди. — Ты теплый... Наруто. — Девушка скользнула пальчиками вверх, к шее. — ...И спокойный. — Она отстранилась, заглядывая в лицо парня, и слегка кивнула. — Похвально. Твое сердце бьется ровно... — Я... спортсмен... Оно привыкло. А... как зовут тебя? — Узумаки чуть отстранился, почувствовав, как подушечки пальцев на его шее, нежно поглаживавшие кожу, сменились острыми ногтями. — А как ты хочешь, чтобы меня звали? — ласково улыбнулась девушка, вновь привлекая парня к себе за шею. Она скользнула губами по чувствительной коже и втянула носом воздух: — Так... пахнет солнце? — тихо спросила она, обнимая Наруто двумя руками и заставляя наклониться к себе. — Да вы тут все ебанулись! — выдохнул Узумаки, уже не пытаясь понять, что несет эта ошалелая девчонка. Он уперся в обтянутые кружевом плечи, пытаясь оттолкнуть, но девушка лишь сильнее стиснула его. Узумаки почувствовал, как тонкие пальцы сжимают волосы на его голове и против его воли тянут вниз и вбок, заставляя отогнуть голову, а язык девчонки скользит по шее. Она прижала Наруто ухом к своему плечу. Парень вновь дернулся: — Да какого хуя ты лезешь ко мне?! — прорычал он и вдруг замолк. Взгляд Узумаки наконец упал на предмет, скатившийся с комода... это была голова. Аккуратно срезанная голова смуглого темноволосого юноши валялась на полу у ног девчонки в темной комнате долбанного дома, в который непонятно каким образом попал Наруто. Но парень не успел испугаться. Его шею пронзила острая, обжигающая боль — это кожа, поддавшись давлению острых клыков девчонки, лопнула. Узумаки сипло вскрикнул, вновь бесполезно дергаясь, но сильные руки лишь притянули его ближе. По груди текло горячее... Парень поднял руку, зарываясь пальцами в длинные волосы, и, накрутив их на кулак, рванул, что было сил... Он услышал шипение и задохнулся, оглушенный хрустом собственных выгрызаемых хрящей. Голову тут же пронзила острая боль. В глазах потемнело. Наруто умер. Госпожа сжимала юношу в объятиях до тех пор, пока его сердце не остановилось. С последним ударом она опустила его на пол и села рядом, укладывая голову мертвого парня себе на колени. Вглядевшись в широко распахнутые остекленевшие глаза, девушка опустила руку и закрыла ему веки. — Хорошая работа, Сай, — улыбнулась она, облизывая губы. Ее бледное лицо и грудь были залиты кровью. — Знаешь... — Она задумчиво уставилась на расписанный амурами свод залы. — Никак не могу привыкнуть пить из вены. Я понимаю, что так он был бы жив дольше... и я пила бы больше... но... ммм... — Госпожа мечтательно улыбнулась. — Просто кровь в артерии, она... такая свежая, такая... полная жизни... как лимонад! Сай, ты когда-нибудь пил лимонад? — Нет, — тихо ответил юноша. Он медленно подошел к девушке, остановившись в паре шагов от ней. — Хм... и я не пила, — досадливо проговорила она. — Но мне кажется, он похож на обогащенную кислородом кровь. — Девушка поджала губки и покивала своим мыслям. — Как скажете, моя Госпожа, — покорно кивнул юноша. — Вы можете убивать их так быстро, как вам хочется. Я приведу для вас еще. А теперь... могу я забрать тело? Или вы хотите оставить его для своей коллекции? — Парень наклонился, поднимая укатившуюся голову, и, пригладив на ней волосы, аккуратно водрузил в ряд с другими. — Сай. Ты знаешь, ты мое дитя, и я люблю тебя, — сухо проговорила девушка, пристально посмотрев в спину юноши. — Да, Госпожа. — Сай застыл, глядя прямо перед собой и будто боясь обернуться. — Но. Ты слишком своенравен. Живя в гнезде, ты должен унять свой эгоизм ради блага других вампиров. Все вы братья, и все вы — мои дети. Я не могу потакать кому-то одному, я люблю вас всех одинаково и жду от вас того же. — Она не смотрела больше на провинившегося вампира, ее внимание привлекла вытекавшая из разорванного горла кровь, медленно пропитывавшая белоснежное кружево нижней юбки. — Да, Госпожа. Я знаю правила. — Сай опустил голову, глядя на полированные носки своих сапог. — Но не придерживаешься их. — Сладкие интонации резали острее ножа. — Но Госпожа... — Юноша обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка просовывает меж синих губ мертвеца пальчик, разжимая его челюсти. — ...Госпожа, нет! Девушка ухмыльнулась и поднесла тонкое запястье к губам, с хрустом вырывая зубами кусок плоти из своей руки. Ее подбородок вновь окрасился алым. Парень бросился к ней, но остановился в шаге, одернув сам себя: — Умоляю, только не он... — прошипел Сай, в ужасе глядя, как тонкая струйка крови стекает по губам парня в рот. Процесс был запущен, протестовать уже не было смысла. — Ты должен учиться ответственности. За жизни других вампиров. Начнешь с него. — Девушка поднесла кровоточащее запястье к губам трупа, позволяя его рту, подобно чаше, наполниться до краев. — Но он же такой придурок... — Как мы заговорили... — улыбнулась госпожа, глядя, как из уголков смыкающихся губ Наруто выплескиваются рубиновые ручейки. Когда крови вылилось достаточно, блондин медленно сглотнул. — Ты сделаешь из него хорошего вампира. — Из него никогда не получится хорошего вампира! — прорычал Сай, в ужасе наблюдая, как, впившись пальцами в хрупкую руку Госпожи, блондин жадно припадает к ране губами. Как языком вылизывает кровь и, хищно ощерив зубы, впивается в стягивающуюся на ране кожу. — Я помню, как то же самое мне говорили еще об одном человеке... — спокойно проговорила девушка, ласково гладя свободной рукой золотистые волосы и перебирая измазанные в крови прядки. Оскал медленно исчез с лица вампира, а руки опустились. Госпожа оторвала взгляд от постанывавшего на ее коленях парня и, прищурившись, улыбнулась Саю: — Маленький, отчаявшийся паренек... помнишь его?.. Он так молил... обещал мне так много глупого... — Да, Госпожа... — Сай покорно опустил взгляд. Ресницы Наруто дрогнули, и глаза медленно открылись, обшаривая взглядом комнату. — Умничка. — Девушка отняла затянувшееся запястье. — Наруто, ты меня слышишь? Рассеянный взгляд уткнулся в говорившую и медленно сфокусировался. — Тебе сейчас нужно сконцентрироваться на одной вещи. Ты помнишь свою семью? Свое прошлое? Кем ты был? Окровавленные губы разомкнулись. Но вместо ответа парень болезненно застонал. — Ну? Давай, а то я решу за тебя, — мягко произнесла Госпожа так, будто говорила с потерявшимся ребенком. — Помнишь свою жизнь? Наруто болезненно поморщился и медленно выдохнул: — Ита... — Юноша сглотнул. Не найдя сил продолжить, он медленно закрыл глаза и кивнул. — Ты умер. Теперь ты один из нас. Скажи, ты хочешь помнить, как был человеком? — Девушка успокаивающе гладила золотистые волосы. — Да... Госпожа вздохнула: — Это еще никого не приводило ни к чему хорошему... Сай... Расскажешь ему? — Госпожа подняла взгляд на вампира. Тот стоял над ними, беспомощно опустив руки. — Сай? — Он не откажется, — чуть поморщившись, юноша помотал головой. — Ты так хорошо узнал его за эти дни? — Достаточно. — Что ж, ладно. Оставь нас. — Госпожа небрежно махнула рукой в сторону одной из портьер.

* * *

Сан-Франциско. Калифорния. Дом семьи Учиха. 20 октября. 1999 год. 3.15 ночи. Итачи крутнулся на постели, переворачиваясь на другой бок, и, подмяв под себя скомканное одеяло, уставился на электронные часы. Посверлив медлительные оранжевые цифры раздраженным взглядом, парень фыркнул и, надувшись, уселся на кровати, поджимая под себя ноги. О сне он давно забыл. Думать о грядущем тесте тоже было бесполезно. Наруто не пришел в школу. Не пришел на тренировку. Учиха даже позвонил его опекуну, Умино-сану, но тот сказал, что дома он тоже не появлялся. Уже больше суток никто не видел этого дурацкого Узумаки. Казалось бы, радуйся! Никто не дергает, не толкает, не лезет в штаны... но Итачи было тоскливо. И страшно. Да что может случиться с таким амбалом?.. Ничего... ничего не может... а если сбила машина?.. Парень поднялся и, закинув на место сбитые на пол простыни, подошел к своему школьному рюкзаку. Немного порывшись, он вынул мятую пачку, зажал сигарету в зубах и, приоткрыв форточку, прикурил. Затянувшись, подождал пару секунд перед тем, как выдохнуть струйку дыма в окно. Предки не знали о том, что он курит, а Наруто ругался... но трудно было держаться, когда в голову лез всякий бред про визг тормозов и вылетающие на обочину мешки с картошкой... Большего фантазия Учихи себе не позволяла. Итачи сделал еще одну затяжку и, бросив окурок в банку из-под колы, прислонился виском к раме, глядя на улицу. На дереве во дворе истошно вопила и шипела соседская кошка. Обычно подобной реакции мог добиться только вышедший погулять Саске. Учиха нахмурился и, открыв окно пошире, выглянул, окидывая двор взглядом. На первом этаже что-то разбилось, заставив парня вздрогнуть. Он взволнованно обернулся, прислушиваясь, и почти сразу в соседней комнате закричал Саске. Плач брата моментально сдернул взвинченного юношу с подоконника. Споткнувшись о порог, он вылетел в коридор, за секунду преодолел расстояние до распахнутой двери детской... и встал как вкопанный. Посреди пастельно-голубой комнаты с нарисованными на стенах облаками над детской кроваткой, зажав лицо вопящего ребенка рукой, стоял Наруто... его лицо, руки, одежда, волосы... все покрывали темные разводы. Когда Итачи появился в дверях, Наруто тут же вздернул подбородок, вырывая зубы из прокушенной кожи, и уставился на парня алыми, хищными глазами, чуть наклонив голову и прищурившись: — Ит...ачи... — Лицо Узумаки исказила гримаса ужаса. Он опустил голову, глядя на задыхающегося под ладонью ребенка. Итачи всхлипнул. Сорвавшись с места, он подлетел к Наруто и, вырвав брата из его рук, кинулся к лестнице. Прижимая икающего малыша к груди, юноша скатился вниз, задыхаясь от ужаса, не моргая, но и не видя ничего на своем пути. Он зацепился обо что-то мягкое и, перелетев через труп отца, зажмурился, отбрасывая все мысли. Упал на бок, прижимая голову братика к себе, и, оскальзываясь в крови, дополз до двери, пытаясь подняться. По щекам текли слезы. Рванув на себя дверь, Итачи выпал на крыльцо и, спотыкаясь, побежал прочь. Медленно ступая и скользя окровавленными пальцами по полированным перилам, Наруто спустился по лестнице и, переступив через труп Фугаку, подошел к Микото. Женщина вздрагивала, немигающим взглядом уставившись в дверной проем. Узумаки подошел к двери, закрывая ее, и, услышав щелчок замка, уперся лбом в гладкое дерево: — Я просто... просто хотел его увидеть... — тихо проговорил он. Женщина зашлась кашлем, орошая пол вокруг мелкими брызгами крови. Наруто медленно втянул носом воздух. Небесно-голубая радужка взорвалась всполохами алого, парень прикрыл глаза и обернулся, с удовольствием вдыхая одному ему ведомый аромат: — Вы еще живы, Микото-сан. — Он опустил голову, расплываясь в клыкастой лисьей улыбке, и, облизнувшись, прошептал: — Итадакемас.