Мафиозные будни

Персонажи: Гокудера Хаято Когда теряешь сердце, в груди разливается незнакомое, обжигающее тепло. Чувство лёгкой эйфории несется по венам, пока остывает черная дыра с неаккуратно оплавленными краями. Пустота, которая быстро превращается в бесконечный источник ноющей боли. Нехватка чего-то привычного, нужного, «важного» нервным истощением бьет по телу, заставляет сбоить системы жизнеобеспечения и мироощущения… — Джудайме… — тихий голос, как наждаком по стеклу, скрежещет в лесной тишине. Боль от произнесенного слова беспощадным ударом бича бьет по открытой ране ещё кровоточащего безобразного рубца, полного гноя непонимания и неверия. Тонкие нити связи с Хранителями Вонголы напряженно вибрируют, иногда опасно провисая. Гокудера как никогда чувствует это. Он стоит над разорванным в клочья центром их общей паутины и даже не может плакать, лишь чуть слышно шептать имя основы его вселенной, снова и снова наказывая себя за самонадеянное желание всё вернуть. — Джудайме… — он стоит над деревянным, торжественно-аляпистым гробом, а ощущает себя в центре небрежно разрезанной паучьей сети. Подвешенный на тонких, цветных нитях в темноте, расцвеченной легкими мазками цветов. Синие, Фиолетовые, Голубые, Зеленые, Желтые. Красные линии густо текущие от него самого… На концы которых он не может смотреть. Потому что уже просто знание о потере главного, самого важного цвета тупым ножом скребет по остаткам больной души. А уж видеть пустые глаза остальных Хранителей. Так же, как и он, в секунду вдруг осиротевших, потерявших свой маяк и ориентир. Такими же, как и сам Гокудера, зависшими в безмолвной пустоте. Невозможно. Неправильно слышать этот отчаянный звон напрягающейся связи, смотреть в пустоту и видеть бескрайний, всепоглощающий купол упавшего неба… где-то там, далеко под устало подрагивающими ногами хранителей.

***

Персонажи: Сасагава Кёко Кёко чуть прижмурилась, в упор смотря на кроваво-красный закат. Солнце заходило… каждый день. Сасагава сама была виновата, что не думала об этом раньше, не понимала, не чувствовала. Не предполагала, что однажды их Солнце может так же исчезнуть, раствориться в закатной дымке, будто его и не было. «Экстрим!» Девичий, чуть дрожащий кулак впечатался в набитую песком грушу, сиротливо висящую в залитом алым светом дворе. «Экстрим!» В горле сушит, потому что младшая Сасагава никогда не сможет так громко прокричать это слово, не сорвав голос и не покраснев, как вареный лобстер. «Экстрим!» Солнечные лучи, как разводы «настоящей» крови, залили золото наград; Кёко не надо подниматься в комнату Рёхея, чтобы убедиться в этом. «Экстрим…» Девушка так и не решается произнести тысячи раз вдохновлявший её возглас. Ведь ничего не изменится. Несгибаемая Хана всё продолжает плакать по ночам.

***

Персонажи: Ямамото Такеши Ямамото тихо посмеивался, смотря, как Джиро и Койжджиро носятся по лужайке перед резиденцией. Заливистый лай и птичий свист сливались в один — удивительно чистый — звук. Детство… Когда пальцы ещё не огрубели от мозолей, можно было носиться и кричать как в жару, так и в проливной дождь. Когда дальнейшая жизнь казалась лишь сказочным путём к мечте… Джиро, отчаянно рыча, потянул Такеши за штанину, увлекся за собой. Привел… почти волоком притащил в холодный затемненный угол, маленький домашний склад. Ямамото снова тихо рассмеялся, потрепав друга по лобастой голове. Прямо напротив немым укором застыла потертая бейсбольная бита с запылённой рукояткой. — Хаа… — на секунду мир будто пронзило вспышкой. Джиро довольно заворчал, подталкивая хозяина к некогда любимой деревяшке, сжимая в зубах замусоленный мячик. — Прости, — на это раз улыбка была вымученно-грустной, но «действительно» настоящей. Черный рукав форменного пиджака предусмотрительно скрыл из вида алые губы. В груди отчаянно громко хлюпало кровью, а он мог только беспомощно-искусственно улыбаться и вспоминать беззаботное детство. Рука лучшего мечника Вонголы так и не решилась перехватить давно забытую деревянную тяжесть. Да и, честно, Ямомото отчаянно-сильно сомневался, что сможет держать даже её правильно. Слишком уж в него врос привычный Шигури Кинтоки.