Мафиозные будни

Персонажи: фемТсуна и Занзас-муж Иногда — отчаянно, почти до боли — хотелось взять в руки пистолет, щелкнуть затвором и спустить всю обойму в мерзавца мужа. За наглую улыбку, дикий взгляд прямо в глаза, отсутствие понимания и бесконечные замечания по любому поводу. Свободолюбивый, наглый, жестокий, беспринципный болван. Просто взять… Тонкие пальчики в мозолях от вечных драк врукопашную коснулись холодного железа. И это не подаренная Реборном — почти сувенирная — дамская Беретта, а настоящее, стёршееся до блеска от частых касаний горячих ладоней, оборвавшее бесчисленное количество жизней Оружие. Помеченное кровью жертв и Яростью хозяина, орудие бойни с единственной выпуклой отметкой на стволе. Римская десятка как приговор. Женские пальцы, чуть подрагивая, обрисовали кровавый знак. — Забудь… — шепнули пересохшие губы, — забудь, Тсуна. Пистолет с тихим стуком упал обратно на прикроватную тумбочку. Наверное, Занзас бы сейчас посмеялся над ней — в очередной раз робкой и нерешительной. Глупой. Но сейчас он мертвецки спал после очередного пьяного загула… Пропахший порохом, кровью, чужим страхом и отвратительно-безвкусными женскими духами. — Ты любишь его, — уже увереннее прошептала бывшая Савада, скашивая глаза на лежащие совсем рядом Х-Перчатки…ладонь лишь к ним протянуть. — Любишь. Иначе бы руками давно уже придушила, — губы, как и пальцы, больше не дрожат, и лишь тонкая — почти незаметная — янтарная искорка на лбу, спрятавшаяся за неровной каштановой челкой, напоминает о недавнем раздражении хозяйки. — Подниму с рассветом! — звенит голос Десятой Вонголы. Она больше не сомневается. Как босс она может… Да и как жена — тоже. Очень многое.

***

Тихий скрип открываемой двери нарушил сонную тишину ожидания. — Я всё! — звонкий, полный удовольствия голос вполне соответствовал гибкой, приятно-розовокожей женской фигурке, едва-едва прикрытой коротеньким полотенцем. Занзас, до этого расслаблено развалившийся на огромной кровати, вскинул голову. — Полтора часа, женщина, — ему даже не надо было смотреть. Он и так знал, что следом за Тсуной в комнату начал просачиваться густой, по своей непрозрачности белый, напоминающий туман пар. — Но ты же дождался, — полотенце небрежно, почти само сползло к стройным ногам. Обнаженное тело скользнуло на кровать, вплотную приближаясь к мужчине. Влажные волосы скользнули по смуглой щеке. — Почти уснул, — честно фыркнул Варийский босс. — Зря, — внезапным, почти змеиным движением, довольная шатенка скользнула вверх, накрывая расслабленное тело собой, обжигая распаренной, покрасневшей от воды кожей. — Почему женщины любят мыться в настолько обжигающе горячей воде? — будто в пространство протянул Занзас, явно пытаясь скрыть нахлынувшую волну нетерпения. Тсуна довольно улыбнулась, качнув бедрами, с сытым довольством сверкнула медовыми глазами. Уверенный взгляд скользнул по распростертому под ней телу. «Моё», — огромными буквами читалось в святящемся в зрачках огне. — Потому что они посланники Ада и скучают по дому, — тонким пальцем очерчивая чужие твердые губы, фыркнула сильнейшая женщина в мире мафии. Золотой ободок обручального кольца резким перепадом температуры кольнул тонкую кожу, заставляя Занзаса шикнуть. — И вообще, мы собирались обсудить пару рабочих моментов. Даже ночью, в постели, Тсунаеши явно не собиралась дать боссу Варии забыть о том, что она для него не только жена, но… ещё и его «чертов Босс».

***

Бах! Занзас поморщился, отставляя в сторону початую бутылку с виски, из которой только что собирался сделать глоток, и стряхнул с рукава осколки вазы, минуту назад стоявшей в другом конце комнаты. Теперь взгляд винных глаз радовала лишь абстрактная композиция из цветных черепков. — Я просила! — злой взгляд карамельных глаз красноречиво сверлил темноволосый затылок, — просила не пить… Женский голос сорвался на трагический полушепот и зазвенел от скорых рыданий. Занзас злобно сощурился, но вынужденно отставил бутылку в сторону. — Спасибо, — яркая улыбка без намека на недавнюю угрозу слез и легкий поцелуй в висок заставили Занзаса тихо зарычать. Тсуна на это лишь звонко рассмеялась, привычным движением складывая хрупкие ладошки под огромным животом. — Люблю тебя, — шепнула она уже от выхода из гостиной, посылая еще один воздушный поцелуй замученному мужу. — Женщина дает жизнь и, черт возьми, имеет полное право её усложнять, — глядя ей в след, уже не в первый раз, почти как мантру, повторил «счастливый» будущий отец слова своей почти святой тещи. — Имеют право… Тяжелый вздох подавить не удалось.