Trust

      Ник знает, что ему не доверяют. Не потому что он новичок или за несколько недель успел кого-то обмануть. Просто он – лис. А лисы ведь все такие. Наглые, беспринципные, двуличные. Лживые.       Нику верят только после кивка Джуди. Едва заметного, возможно, даже неосознанного. Но факт остаётся фактом. Все сотрудники бросают взгляд на крольчиху, прежде чем поверить его словам. И Ника это раздражает. Хотя непроницательность Хоппс раздражает гораздо больше. Как можно не догадываться, что его взяли в полицию только потому, что они раскрыли махинации политиков и об этом узнал весь Зверополис? Не прими Буйволсон на работу напарника героини города, его бы убрали с поста начальника. Элементарная расчётливость и ни капли уважения или доверия.       Именно поэтому лису становится смешно, когда Джуди угрожает перспективой разъярённого начальства, если он не сдаст отчёты вовремя. И ему действительно хочется довести каждого сотрудника отдела до белого каления. Даже если это станет последним, что он сделает в роли полицейского.       Постепенно его шутки над коллегами теряют безобидность, становятся всё ядовитей и произносятся без особой опаски. Позднее Уайлд решает просто не являться на рабочее место. Лису ведь свойственно проворачивать грязные делишки, а не стоять на страже порядка. *       Через два дня Нику становится не по себе из-за сорока восьми пропущенных от Джуди. История сообщений пестрит сначала гневными – он почти чувствует испепеляющий взгляд – упрёками, а потом взволнованными – Хоппс наверняка жалобно сжимала телефон – просьбами ответить.       Поздним вечером девятого дня, когда на экране высвечивается число 259, Ник плюёт на свою гордость и недалёких сотрудников полиции и появляется на обшарпанном пороге дешёвой съёмной квартиры. Потому что Джуди, чёрт возьми, доверяет ему, наглому, беспринципному, двуличному и лживому. Уайлду этого недостаточно, но ради неё он попытается переступить через себя. Если его ещё не уволили.       Услышав звук открывающейся двери, Ник понимает, что до одури волнуется и не придумал, что сказать. В аметистовых глазах отчётливо видны линии полопавшихся кровяных сосудов, а он просто выдавливает из себя идиотскую улыбку, протягивает оставшуюся с очередного дела лапочку-на-палочке, выдавливая глупое:       – Привет.       Джуди колеблется пару секунд. А потом превращается в спутанный клубок эмоций. Злость, радость, ненависть, волнение, обида, счастье. Ник никогда не поймёт, как можно почувствовать всё это одновременно и уложить в один взгляд. Слишком большой расход энергии и нервов на глупые сентиментальности. Колесо эмоций останавливается где-то между ужасной усталостью и долгожданной расслабленностью. Джуди всхлипывает, упирается лбом в его грудь и тяжело выдыхает. Опустошённая, как сгоревшая от перенапряжения лампочка.       Ник прячет крольчиху в объятиях, делает широкий шаг вперёд и привычным движением задней лапы закрывает дверь.       – Меня ещё не вышвырнули из вершителей правосудия?       – Если ты ещё раз выкинешь подобное, я лично сделаю так, чтобы ты до конца своих дней проторчал в клетке.       – Да... кхм. Да, хорошо. Слушай, морковка, а ты случайно не знаешь, как незаметно отодрать леденец от шерсти прижимающегося к тебе кролика?       – Ник!