Я не сделаю больно, крошка

***       Стив подтягивает лямку рюкзака, чувствуя, как учебники, взятые в библиотеке, почти перевешивают его, норовя повалить на пол, и делает играющую в наушниках музыку ещё громче. Тяжёлые басы действуют на него успокаивающе.       Спокойствие — это именно то, что нужно ему после такого действительно трудного дня. Он, конечно, и не думал, что первый год в одном из престижнейших университетов Бруклина будет лёгким, но к такому уж точно не был готов.       Ведь, предоставляя ректору, вместе с основными документами и аттестатом, свои рекомендательные письма от нескольких волонтёрских сообществ и различных общественных морально-агитационных компаний, парень даже подумать не мог о том, что его выберут старостой курса. А, если сказать честно, то ему этого даже и не хотелось… От слова «совсем».       Потому что теперь ему приходилось не только стараться учиться на отлично, но и заниматься различными организационными и многими, очень многими, другими моментами. И не то чтобы у него было плохо с расставлением приоритетов, когда выбор стоял между учёбой и общественной деятельностью, но…       Да.       Он не мог подвести ректора мистера Фьюри, и из-за этого большую часть сегодняшнего дня провёл, помогая и следя за репетицией Весеннего праздника. При этом совершенно забыл о реферате по истории, который нужно было сдать послезавтра…       И именно по этой причине, как только репетиция завершилась, он тут же устремился в библиотеку.       От названия работы прямо дух захватывало: «Президент Кеннеди и увлекательная история его жизни…»       Стив мог с уверенностью сказать, что история — не самый любимый его предмет.       И особенно сейчас, когда из-за неё ему приходится возвращаться в общежитие по тёмным переулкам в одиннадцать часов вечера.       Кивнув коменданту на входе, парень снова подтянул рюкзак и направился к лифту.       Его сожитель, Джеймс Барнс, скорее всего ещё не спал. Если вообще находился в выделенной им, как старостам первого и третьего курсов, «квартирке».       Парень усмехнулся и, зайдя в кабинку лифта, нажал на кнопку четвёртого этажа. Надо будет предупредить Джеймса — боги, Стив, просто Баки, ладно — чтобы не трогал его библиотечные книги. А то ему совершенно не хочется потом объяснять, почему листы испачканы или, упаси господи, загнуты в уголках…       Звоночек весело тренькнул, оповещая, что Стив добрался до нужного этажа, но тот этого всё равно не услышал из-за слишком громкой музыки. Он дождался пока двери полностью откроются и, выйдя в коридор, повернул налево. До самого конца.       Когда в начале учебного года его уже определили старостой и предложили переехать на самый верхний этаж общежития, где были только самые большие и хорошие, предназначенные именно для старост «квартирки», он тут же вдохновлено согласился. Однако, первые несколько недель проживания вместе с Баки были поистине ужасными. Они вообще не могли найти общий язык.       Джеймс посмеивался над его тощим телосложением, первым курсом и ботанством.       Стив в ответ называл его «жиголо», бессовестным дураком и пустозвоном.       Только спустя три недели, когда он пришёл домой с синяком под глазом, ссадинами и кровоточащим носом, то, наконец, смог познакомиться с нормальным Баки. Который подал лёд, достал из аптечки перекись и пластыри, а на следующий день разыскал своих знакомых третьекурсников, которые решили, что поиздеваться над «дохликом-ботаником» — это весело…       Несколько сломанных пальцев, один нос и два подбитых глаза на троих — это больше, чем достаточно.       Стив всё ещё помнил, как в тот же вечер вернувшись домой устроил целый «разговор» с новым другом по поводу того, что он может и сам за себя постоять. Баки тогда с лёгкой усмешкой спокойно выслушал его и в конце тирады только потрепал по голове со словами:       — Если ситуация повторится ещё раз, просто скажи мне, крошка, ладно?       И, конечно, парень потом хорошенько получил подушкой в лицо за это «крошка», но тем не менее к Стиву никто больше не лез.       Подойдя к «квартирке», парень нажал на ручку и, поняв, что дверь открыта, смело шагнул внутрь.       На этаже было всего два таких блока. В одном из них проживали он с Джеймсом, а в другом Наташа, староста второго курса, и Клинт, староста четвёртого.       В одном блоке или, как называл их Баки, «квартирке» была отдельная ванная, гостиная, что совмещала в себе прихожую и кухню, и комната с двумя кроватями, а также некоторой мебелью.       Стянув с ног кеды и идя по направлению к закрытой двери комнаты, парень потянулся к карману куртки за телефоном. Песня в наушниках шла на последний рывок и вот-вот должна была оборваться, тем самым закончившись.       Стив, уже нажимающий ручку на деревянной двери, так увлёкся своими мыслями и взрывающимися в голове аккордами, что совершенно не заметил лишней пары обуви и чужой куртки у входа. Поэтому неудивительно, что увиденное стало для него полной неожиданностью…       Он спокойно открыл дверь именно в тот момент, когда песня кончилась, и остановился в проёме как вкопанный. Его глаза ошарашенно расширились.       В заткнутые уши просочились громкие стоны и всхлипы. Благодаря горевшему ночнику его глазам не пришлось привыкать к резкой смене освещения…       Его сосед по комнате жёстко с оттягом трахал какого-то парня. Тот стоял на четвереньках, его голова была запрокинута, а рот распахнут в гортанном стоне. Баки силой удерживал его за волосы, похоже, даже причиняя боль.       В наушниках начала играть новая песня, скрадывая стоны и вскрики.       Стив всё ещё стоял в дверях. Он не мог пошевелиться. Первое ошеломление уже давно сошло на нет, и теперь мальчишка и сам не понимал, какого чёрта всё ещё стоит в дверях.       Его глаза невольно медленно оглаживали сильное тело Баки, мышцы, перекатывающиеся под кожей спины, раз за разом напрягающиеся ягодицы… И вдруг парень наклонился над своим любовником и что-то зашептал ему на ухо, одновременно обхватывая другой ладонью горло. Чуть сдавливая.       Парень под ним резко распахнул глаза и подавился вздохом. Сглотнул и зажмурился от наслаждения.       У Стива мелькнула мысль, что, наверное, ему больно, и именно она помогла полностью прийти в себя. Он резко шагнул назад, но в последний момент перевёл взгляд на лицо Баки, и замер.       Их глаза встретились.       Джеймс игриво вскинул брови и голодно усмехнулся. Свет, падающий на его лицо, создавал иллюзию демона-искусителя. Неожиданно замедлившись, парень вдруг резко двинулся в бок, входя под другим углом, а его «жертва» тут же выгнулась, откликаясь на удовольствие.       Он всё ещё смотрел в глаза Стиву.       Тот тихо вздохнул, сглотнул и резким движением закрыл дверь. Сделал шаг назад. Ещё один. Развернулся и, кинув рюкзак на диван, почти стрелой метнулся в ванную. Заперся.       Сердце билось где-то в горле, а в паху тянуло. Он привалился спиной к прохладному кафелю, но тот почти мгновенно нагрелся.       Только сейчас заметив, что в ушах всё ещё отбивает громкий ритм, Стив потянулся к проводам, но рука замерла на полпути. Вместо того, чтобы сдёрнуть наушники, он добавил ещё громкости. Казалось будто чужие стоны всё ещё звучат, только теперь уже у него в голове…       Медленно Стив стянул с себя куртку и, бросив вещь на закрытую крышку унитаза, подошёл к раковине. Из зеркала, что висело напротив, на него смотрел довольно милый он сам, с причёсанными волосами и в серой футболке с каким-то принтом. И мальчишка мог бы сказать, что ничем не выдаёт своего состояния, если бы не глаза…       Чересчур большой диск зрачка и совсем тонкая полоска ярко-голубой радужки по ободку. Будто наркоман под кайфом.       Быстро открутив кран, он умылся и провёл ещё влажными ладонями по волосам, приводя их в беспорядок. Снова взглянул на своё отражение и, чертыхнувшись, закрутил вентиль, перекрывая воду.       Будучи девственником в свои девятнадцать с небольшим, он ни капли этого не стыдился. Так же как и не стыдился своего интереса к парням. Он просто…       Просто ещё до поступления решил для себя, что на первом месте будет стоять учёба, и всё ещё придерживался этого мнения. Потому что будущее важнее, чем всякие там…       Беспорядочные связи.       Глубоко вдохнув, Стив подхватил куртку и, слегка открыв дверь, выглянул в гостиную. Там было пусто.       Неожиданно, в голову некстати начали лезть мысли о предложениях Джеймса, которые тот не раз озвучивал ещё в начале года. Предложениях с подтекстом…       Вслед за этими мыслями, будто по команде, пришли другие. О том, что было до того, как начали поступать сами предложения.       О всех этих ненавязчивых вопросах, не нужна ли ему помощь, и мягких касаниях, оставленных будто невзначай…       О попытках приобнять сзади, жарко прижавшись…       Когда Стиву, наконец, в один из вечеров хватило храбрости прямо высказать Баки свой отказ, он ещё неделю ходил в несколько приподнятом настроении. Теперь ничто не могло помешать его учёбе…       Вздохнув, Стив повесил куртку на вешалку и пошёл к кухне, чтобы приготовить что-нибудь перекусить. Уже почти смирился со звуками, что вторгались в уши сквозь наушники между концом одной и началом другой песен.       Будто назло, появилась мысль, что он был бы не прочь, оказаться на месте того паренька. Зло скрипнув зубами, мальчишка задавил это рассуждение на корню и открыл холодильник. Есть резко расхотелось…       Ладно. Он, конечно, девственник, но не затворник всё-таки. Он тоже дрочит крайне редко и смотрит порно ещё более редко, так что…       Можно просто представить, будто это кадр из какого-то дешёвого взрослого фильма с наигранными стонами, и замять все размышления по этому поводу. Не стоит придавать сексу слишком много значения. Буквально пара дней и, завертевшись в круговороте учёбы и организаторской деятельности, всё забудется само собой.       Поставив чайник, он вытащил из рюкзака какую-то книгу и уселся с ней за столом. Спустя некоторое время заварил себе чаю и достал из шкафчика пачку печенья.       Как нарочно, глаза уже начинали слипаться, а история жизни американского президента оказалась скучнее, чем его собственная личная жизнь.       В какой-то момент по обыкновению подняв глаза на выход, лицом к которому он сидел, Стив заметил Джеймса как раз закрывавшего дверь. Его дружок только что ушёл.       Вытащив наушники из ушей, мальчишка откинулся на стуле и прикрыл глаза. Его, наконец, окутала блаженная тишина.       — Хей, Стив, я бы хотел…       — Заткнись. — он расслабляется, позволяя себе быть грубым. Слышит, как Джеймс садится за стол с другой стороны. Молчит.       Подняв руки к вискам, мальчишка медленно массирует их, чувствуя острые уколы головной боли. Но он в жизни не признается о них и о том, что это из-за слишком нарочно громкой музыки, Барнсу. Вздохнув, ощущая чужой прожигающий взгляд, Стив выдыхает.       — Ладно, говори… — он кладёт руки на стол и, опустив на них подбородок, всё же открывает глаза.       — Привет. — Баки усмехается, по-хозяйски развалившись на стуле и закинув ногу на ногу. — Прости, что мы так…       — Хоть не на моей кровати, и то ладно. — мальчишка фыркает и цепляет чужой взгляд серо-голубых глаз. Даже не замечает, как начинает нервно покусывать губу.       — Ты ревнуешь… — Джеймс замирает, вдруг прищуривается. Он серьёзен.       — А ты всё ещё думаешь, что мир крутится только вокруг тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс. — Стив кривится, а затем зевает и трёт глаза. — Просто, когда делишь с кем-то спальню, нужно предупреждать о том, что собираешься на некоторое время занять её…       — Чтобы не заставлять тебя ревновать? — Баки садится поудобнее и ставит локти на стол. На его губах играет усмешка.       — Чтобы не ставить в неловкое положение нас всех. — Стив отфыркивается и поднимается, ставит чашку в раковину, вылив половину так и не выпитого чая. Пока Джеймс не видит быстро сглатывает, облизывает губы и тихо прочищает горло. Прошло ещё не настолько много времени, чтобы память подстёрлась, так что… — Я надеюсь, тот парень ничего тебе не сказал по поводу невоспитанного соседа?..       Он разворачивается и вдруг отшатывается, врезаясь задницей в столешницу. Баки прямо перед ним, близко-близко, он тянется наверх за своей кружкой, из-за чего край футболки приподнимается. Мальчишка, всё ещё не привыкший к чужому бесшумному перемещению, старается дышать и держать себя, свою мимику, в руках.       — Да, нет… Знаешь… — парень со стуком опускает чашку на столешницу и отодвигает подальше, а затем одним слитным движением наклоняется к маленькому чужому уху. Горячечно шепчет… — Есть люди, которым нравится, когда за ними наблюдают. Это чертовски возбуждает, знаешь ли…       По позвоночнику простреливает разряд. Стив вцепляется непослушными пальцами в столешницу. Вдруг понимает, что оказался в кругу сильных рук Баки.       Тот как раз чуть отстраняется, заглядывает в глаза и не отпускает. Буквально гипнотизирует, магнитом притягивая с самого дна зрачка все потаённые желания мальчишки.       Стив дышит носом, через раз. Момент затягивается. Не имея возможности и сил контролировать себя полностью, он забывается и проводит языком по пересохшим губам.       Джеймс, будто хищник, резко переводит взгляд. Его глаза опасно загораются, а голова начинает медленно наклоняться.       Вздрогнув, Стив ныряет вниз и, чуть не падая на задницу, беспрепятственно подлезает под чужим «барьером».       — Если ты рассчитываешь на приятное продолжение вечера, то я тебя разочарую. — подхватив книгу, мальчишка идёт к рюкзаку. — Мой ответ всё ещё отрицательный.       — Конечно, крошка, как скажешь…       Смех Джеймса всё ещё доносится до Стива, когда тот заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Он быстро открывает окна, выветривая запах чужой личной жизни, расстилает кровать и переодевается в ночную футболку. Поняв, что на душ уже просто нет сил, мальчишка всё же сам закрывает окна, так как неизвестно через сколько Баки соизволит прийти спать и сможет их закрыть. Забравшись под одеяло, он засыпает почти моментально.       Поэтому не слышит, как Джеймс, вернувшись в комнату, что-то бурчит себе под нос, а затем, подойдя к его постели, подтыкает одеяло и легонько целует в лоб. Как делает и каждый вечер, на протяжении уже нескольких месяцев… ***       Весь следующий день Стива проходит просто отвратительно. Он просыпает, опаздывает, забывает дома несколько тетрадей и берёт один лишний учебник. Репетиция проходит из рук вон плохо. Никто не видит в нём авторитета, и из-за этого постоянно приходится привлекать к себе внимание, указывая на ошибки или неточности, создаётся даже такое ощущение, будто некоторые выступающие уже с удовольствием хотят открутить ему голову за чрезмерную «дотошность».       И, при всём при этом, он совершенно не может сосредоточиться. В голову постоянно лезут совершенно не те мысли, и к концу дня это начинает просто адски раздражать.       Возвращается домой он немного раньше и, зайдя в «квартирку», увидев Баки у стола на кухне, первое, что он говорит другу, так это заткнуться. Тот от неожиданности замирает с открытым ртом и даже слегка приподнимает руки, показывая ладони в примирительно-успокоительном жесте. Так и стоит, пока мальчишка не скрывается в комнате.       Кинув рюкзак у постели, Стив просто валится на свою кровать и громко стонет прямо в подушку. Вспоминает, как во время обеда чуть не опустился до того, чтобы быстро подрочить в туалете, и зажмуривается, в попытке выжечь с подкорки картинку чужих мышц, перекатывающихся у лопаток…       Дверь открывается бесшумно, только впускает немного света в темноту комнатки.       — Плохой день, крошка?.. — Джеймс откидывается плечом на дверной косяк и переплетает руки на груди. Не решается подойти ближе.       — Я сказал тебе заткну…       — Прекрати. Что за тенденция у тебя пошла? Мне нравилось намного больше, когда ты хранил словесное воздержание и кидался в меня подушками за каждое плохое слово… — он поджимает губы и недовольно цокает.       Стив не отвечает. Поворачивает голову и смотрит на тёмную сильную фигуру, что стоит на фоне просвета. Лица Джеймса он не видит.       Да и хочет ли?..       Он так устал за сегодняшний день от того, что никак не мог выбросить из головы вчерашний вечер, что прямо чувствует, как его начинает тошнить от одной только мысли о соседе по комнате.       Баки молча отталкивается от стены и медленной беззвучной походкой идёт по направлению к Стиву. Тот раздражённо хмурится, но не делает никаких движений, так и продолжая лежать пластом на животе.       Остановившись рядом с его постелью, Джеймс присаживается на корточки, и теперь их лица оказываются почти на одном уровне.       Стив думает о том, что если сдвинется сейчас, потянется вперёд, чуть приподнимется, то сможет коснуться чужих губ своими.       — Репетиция или учёба? — Баки как можно медленнее кладёт свою ладонь на чужие волосы и разок гладит. Следит за реакцией мальчишки.       — И то, и другое… Но первое больше. — Стив прикрывает глаза и закусывает губу. Чужие нежные пальцы вплетаются в его волосы и мягко массируют кожу головы. И он чуть не стонет, чувствуя, как возбуждение, третировавшее его весь день, почему-то чуть затухает. Дышать становится легче.       — Кто-то заболел, забыл роль, не пришёл или… — парень говорит тихо, чуть улыбаясь. Смотрит на расслабленное выражение на лице Стива.       — Если бы… Меня никто не слушает. Хотя, я даже сомневаюсь, что меня там вообще замечают… — тихо вздохнув, он поджимает губы.       — Я приготовил макароны с сыром. Если хочешь, можем обсудить это за ужином… — Баки сглатывает и нехотя убирает руку из светлых волос. Ждёт ответа.       — Я… — Стив открывает глаза, уже готовый отказаться, но вдруг на секунду видит во взгляде Джеймса что-то такое беспомощное, что соглашается. — Ладно. Дай мне ещё две минуты, и я буду как новенький… Почти.       — Смотри, крошка, если не успеешь, я не виноват… — Баки улыбается и треплет его по волосам. Поднявшись, так же тихо выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь.       Зевнув, Стив поднимается и стягивает джемпер с рубашкой, джинсы. Быстро надевает футболку и домашние штаны и выходит в кухню.       На столе уже стоит его порция.       Они едят в тишине, а затем Баки ставит чайник. Почти весь вечер проходит за обсуждением сценария Весеннего праздника. Они говорят о номерах, которые готовят все четыре курса, о некоторых нестыковках и возможности изменить, а кое-где даже урезать, основной сценарий.       Когда они, по очереди приняв душ, расходятся по кроватям, Стив, наконец, даёт себе расслабиться. Ведь весь вечер он еле-еле понимал, о чём они разговаривали, и концентрировался лишь на коленке Баки, которая касалась его собственной под столом… ***       Он неосознанно задерживает дыхание перед тем, как зайти в «квартирку». Медленно приоткрывает дверь, но внутри никого нет. У порога пусто, на вешалке тоже.       Резко выдохнув, Стив, наконец, заваливается внутрь.       Сегодня нет никаких репетиций, и поэтому он дома раньше Джеймса. Зато так у него есть хоть какое-то время подготовиться к приходу соседа и придумать какую-нибудь отговорку или оправдание за своё поведение…       Потому что сегодня, после одной из очередных пар, идя по коридору, Стив заметил впереди Баки. Тот стоял с какой-то девушкой и улыбаясь, похоже, заигрывал с ней.       И не то чтобы, мальчишка что-то почувствовал по этому поводу или…       Ладно. Самообман — это плохо.       Он почувствовал. Замер у стены, рядом с которой шёл, и вздрогнул, когда сердце неприятно сжалось. Он непроизвольно прижал руку к тому месту, комкая в пальцах рубашку, и всё никак не мог оторвать взгляд от Баки.       А тот, будто почувствовав, неожиданно обернулся. Уже махнул рукой и хотел окликнуть, но Стив попятился. Последнее, что он видел, было огромное море растерянности в серо-голубом взгляде…       Последнее, потому что потом он весь день только и делал, что избегал Джеймса.       И вот теперь, сидя за второй чашкой чая, он пытался придумать, как объяснить это своё поведение. Для начала, хотя бы себе…       И не то, чтобы ему нравился Баки. Но…       Ему нравилось, когда тот улыбался. Нравилось, когда вчера он перебирал его волосы и слушал после ужина, давал советы. Нравилось, когда он почти нависал, ловя в кольцо своих сильных рук…       Последняя мысль заставила вздрогнуть и дёрнуться. Нахмуриться ещё сильнее.       Ему нравилось, как несколько раз они вместе выбирались в кино. Нравилось вместе гулять после, и не бояться того, что уже довольно поздно, ведь рядом была защита…       А ещё нравилось смотреть на заспанного растрёпанного Баки по утрам в воскресенье. Когда он выходил на кухню с лёгкой щетиной, в чуть сползших домашних штанах и чаще всего без футболки…       Стив закусил губу и улыбнулся воспоминаниям.       Почему-то тут же почудился звук, будто ловушка захлопнулась… Он влюбился.       Раздался шорох открываемой двери, и мальчишка сделал вид, что углублён в открытую книгу, что лежала перед ним без дела уже почти полтора часа. Он слышал, как Баки снимал куртку и ботинки, как прошёл в комнату, закрыв за собой дверь.       Часы показывали пол девятого и, допив остывший чай, Стив полез в холодильник, чтобы разогреть оставшиеся после вчерашнего вечера макароны.       Поставив их на огонь на плите, а затем накрыв их крышкой, он обернулся и чуть не отпрыгнул. Баки снова подобрался бесшумно.       — Прекращай так делать. — Стив глубоко вздохнул и сделал шаг в сторону, чтобы обойти его. Парень сделал шаг тоже. — Ты чего?       — И тебе привет. Ничего не хочешь мне сказать? — Джеймс прищурился и сжал челюсти. Переплёл руки на груди.       — В смысле? — мальчишка невольно отступил, упёрся в столешницу. Только попытавшись, понял, что разыграть дурачка не удастся.       — В смысле, что ты сегодня от меня с такой скоростью бежал, будто я киллер, которого наняли тебя убить. Что происходит, Стив? — Баки держался из последних сил, чтобы не сделать шаг вперёд и не посадить мальчишку на горизонтальную поверхность. Чтобы не встать между его ног, не упереться ладонями в стол и не заставить подчиниться. Чтобы… Не разрушить то, что есть сейчас, хоть и не такое настоящее и полное, как хочется…       — Мне просто резко стало плохо… Сердце закололо… Да… — Стив потупил взгляд и покраснел. Они оба знали о его шатком здоровье, но всё равно было прекрасно видно, что он врёт.       — Да, что ты! Сердце закололо… — Джеймс зло цокнул и всё же сорвался. Резко подсадил, наслаждаясь чужим коротким вскриком, а затем замер на некотором расстоянии. — И где же… Закололо?       — Эмм… Здесь… — Стив неуверенно указал на левую часть груди, и его руки тут же дёрнули вниз, прижав к поверхности.       — Не шевелись. — Джеймс прижался ухом именно к тому месту и замер. Кажется даже дышать перестал.       Мальчишка ошарашенно распахнул глаза и сглотнул. Старался дышать равномерно, думать о чём-то хоро…       Чужой большой палец мягко погладил его по запястью. И снова. Слегка царапнул ногтем.       Стив понял, что провалился. Сердце тут же сорвалось и забилось как сумасшедшее. Почему-то стало страшно, что Баки сейчас просто возьмёт его и…       — Да уж… — парень отстранился и убрал руки. Его глаза были гневно прищурены. — Думаю, тебе определённо нужно показаться врачу. На мой взгляд, жёсткая аритмия, Стив…       Буквально выплюнув это, он развернулся и скрылся в ванной.       Мальчишке стало немного стыдно. Он слез на пол и выключил макароны. Быстро разложил всё по тарелкам и сел на своё обычное место, спиной к двери.       Баки вышел почти тут же. Взял свою тарелку и уселся на диване, что был позади Стива. Они снова ели в тишине.       Только мальчишка не мог перестать ёжиться, чувствуя тяжёлый взгляд, упирающийся в спину.       Когда тарелка, наконец, опустела, Стив радостно поднялся и, поставив её в раковину, включил воду. Сегодня была его очередь мыть посуду.       Почти тут же подошёл Джеймс. Он поставил свою тарелку в раковину тоже, но не отошёл, как ожидалось.       Наоборот, подошёл ближе, не прижимаясь, но на расстоянии тепла, и прошептал, наклонившись к бледному чужому уху. Его голос уже не был зол.       — Я вижу, как ты думаешь об этом… Я вижу, как ты хочешь, но боишься… — его дыхание опаляет самый кончик уха, заставляя Стива вздрагивать, а руки снова окружают тонкую фигурку, упираясь в столешницу по бокам. — Я умею быть нежным, Стив… Если ты захочешь.       Он отходит также неслышно, как и подошёл. Слышится стук двери их общей комнаты.       Стив еле держится на ногах. Вилка и губка для мытья посуды выпадают из рук, и он хватается ладонями за края раковины.       По всему телу бегают мелкие искорки, а член в штанах неудобно напрягается. Мальчишка пытается дышать.       Ему требуется несколько минут, чтобы снова прийти в себя, вернуть себе самообладание. Домывает оставшуюся посуду он невероятно быстро.       На часах только девять, но мальчишка решает, что пора на боковую, и поэтому, быстро заглянув в комнату и взяв свою пижаму с чистым бельём, он сбегает в душ. Баки, который сидит на своей постели и читает книгу, даже не поднимает голову, пока Стив носится по комнате, собирая нужные вещи.       Находясь в душе, он пытается подрочить, но, даже получив разрядку, не может выкинуть из головы взбудораженные тихим шёпотом картинки позапрошлой ночи. Стоны, пробивающиеся сквозь его музыку…       И только обернувшись в махровое полотенце и стоя напротив своего отражения, Стив, наконец, признаётся сам себе, что… Хочет.       Хочет попробовать. Почувствовать. Баки…       Щёки его отражения слегка краснеют, только от мысли… От мыслей.       Чушь какая-то.       Резко отдёрнув себя, он натягивает боксёры, пижаму. Чистит зубы.       Ему нужно учиться. Это важно. Важнее.       Какая личная жизнь, если на носу карьера всей его жизни!       Сплюнув пену и прополоскав рот, мальчишка умывается и слегка улыбается своему отражению. Это пройдёт… Ещё несколько дней… Осталось потерпеть всего несколько дней…       Выйдя из ванной, он спокойно расправляет постель, смотрит, как Баки тоже уходит в душ и, поставив будильник, забирается под одеяло. Отворачивается лицом к стене.       Спустя минут десять возвращается Барнс. Он тихо шуршит, расправляя постель, выключает свет и тоже ложится.       Только сейчас Стив понимает, что не может расслабиться ровно с того момента, как его сосед вернулся в комнату.       — Спокойной ночи, крошка… — голос парня звучит спокойно и сдержанно.       — Ага… Спокойной ночи…       Мальчишка зажмуривается, затихает. Получше укутывается в одеяло. С соседней кровати неслышно ни звука.       Они лежат так, в оглушительной тишине, несколько минут. Стив понимает, что нужно засыпать, но сна ни в одном глазу. Да ещё и в голове куча мыслей…       Пошлых, громких и очень грязных мыслей.       Он начинает ворочаться. Ложась то так, то эдак, замирая на несколько секунд и снова меняя положение…       Но сон всё ещё не идёт.       В итоге мальчишка укладывается на спину, тяжело вздыхает. Внизу живота зудит, снова скручивая спазмом и заставляя желать.       Со стороны Баки не раздаётся ни звука.       Понимая, что он так и не сможет заснуть, пока не сделает этого, Стив с усталым вздохом садится, трёт глаза и спускает ноги на пол. Прищуривается, всматриваясь в потёмки комнаты.       — Баки… — его шёпот тонкой ниткой прошивает тишину, но на соседней кровати никто не двигается. Мальчишка потирает лоб, пропускает волосы сквозь пальцы и поднимается. Еле слышным шёпотом посылает всё к чёрту…       Медленно, тихо-тихо, шаг за шагом он приближается к чужой постели. Руки интуитивно хватаются за подол широкой футболки и слегка тянут вниз, прикрываясь. Зубы нервно закусывают губу.       — Баки, ты спишь?.. — он останавливается у кровати, смотрит на спину друга, что равномерно поднимается и опускается под спокойным дыханием.       Медленно подняв руку, мальчишка слегка трогает парня за плечо и тут же испуганно вскрикивает. Его резко перехватывают и дергают вниз. Спустя пару секунд Барнс уже нависает над ним, усмехаясь и упираясь руками по бокам от его головы.       — Надо же… Наш храбрый Стиви… — он голодно облизывается и мягко целует бледную челюсть мальчишки. Наклоняется к уху, оставляя поцелуй на шее. Шепчет тихо-тихо… — Я не сделаю больно, крошка.       Откинув одеяло, Баки садится между бедрами Стива и кладёт свои руки поверх его, что всё ещё судорожно оттягивают футболку вниз. Они встречаются взглядами.       Мальчишка краснеет, закусывает губу, чувствуя, как его пальцы медленно, по одному, разгибают. Всё ещё смотря ему в глаза, Барнс вдруг отпускает его уже разжавшиеся ладошки и берётся за свою футболку.       — Так уж и быть, я первый… — он одним слитным движением стягивает ткань и отбрасывает на пол. Стив даже в потёмках видит рельефные мышцы на чужом теле. Он непроизвольно тут же облизывает пересохшие губы. — Теперь ты…       Баки прикипает взглядом к аккуратным пухлым губам и слегка наклоняется вперёд, опираясь на руки. Он, кажется, даже не замечает, как Стив медленно тянет пижамную футболку вверх, а затем резко стягивает её. Правда, руки всё равно запутываются в рукавах, и Барнс тут же пользуется этим, связывая футболкой тонкие запястья.       — Баки?.. — Стив удивлённо смотрит, пытается не казаться напуганным. В голове появляется картинка, как парень начинает ни с того ни с сего душить его, одновременно насилуя и…       — Стиви… — Баки с лёгкой улыбкой шепчет, наклоняется к самому лицу мальчишки и коротко целует в кончик носа. — Стиивви…       Его руки ласково опускаются на тонкую талию, аккуратно поглаживая, а в это время он сам медленно целует чужие щёки, скулы, брови, подбородок…       Мальчишка удивлённо наблюдает за такой нежностью. Он насторожен.       — Крошка… — Баки чуть отстраняется. Закусывает губу, оглядывая слегка пунцовое лицо Стива. — Можно я…       Он замирает, переводит глаза на такие давно желанные губы, сглатывает.       У Стива перехватывает дыхание. Он не шевелится, смотрит в доброе открытое лицо Барнса и вздыхает. Кивает.       — Стиви… — Баки наклоняется ниже и аккуратно бархатно целует.       Мальчишка тут же дёргается, задушено пищит и приоткрывает губы, разрешая больше. Глубже. Вкуснее.       Барнс тихо рычит, фыркает и проскальзывает языком внутрь. Проходится кончиком по кромке зубов, задевает нёбо, чувствуя, как тело под ним слегка вздрагивает, касается своим языком чужого.       Стив задыхается, дёргает руками, зажмуривается. Он ощущает, как Баки становится напористее, агрессивнее и… Ему это нравится.       Нравится эта сила Барнса, даже не пользуясь которой, он всё равно подавляет, заставляет подчиняться.       Заставляет хотеть подчиниться.       Поцелуй обрывается, быстро переходит на бледную шею. Грубые пальцы мягко обводят горошины сосков, дразнят, и Стив вздрагивает, охает от ощущений.       — Стиви… — голос Барнса звучит жалобно. Он резко опускает руки вниз и дёргает тонкие ноги выше, ставя их в упор на постели. А затем легонько толкается, в попытке потереться.       Мальчишка сжимает челюсти, чувствуя, как возбуждение уже почти полностью захлестнуло его. По самую макушку.       Баки резко всасывает кожу на чужой ключице, слыша протестующий вскрик, усмехается. Его ладони снова исследуют худое тело, оглаживая бёдра, ягодицы, переходя на впалый подрагивающий живот и грудь.       — Стииввиии… — Баки поднимает голову, снова облизываясь и следя за чужими эмоциями, медленно касается двумя пальцами напряжённых горошин. Мальчишка втягивает в лёгкие воздух и закусывает губу. Чужие пальцы мягко прокручивают его соски.       — Охх… Божеее… — он изгибается, жмурится, а затем тонет в горячем поцелуе. Отдаётся Баки полностью.       Без остатка.       Когда шершавые подушечки вдруг нагло легко давят на низ его живота, Стив почти взвывает. Его член уже давно болезненно напряжён и пачкает смазкой трусы, а Барнс, издеваясь, только дразнит.       Слегка приспустив боксёры, он пробегается пальцами по чужому лобку, слишком медленно продвигаясь к самому важному.       — Джеймс… Ты… Оооох… — его незаконченная просьба перетекает в первый настоящий стон, и он буквально плавится.       — Да, крошка?.. — Баки стягивает с него трусы, с наслаждением смотря на голого бесстыдника под собой. — Хочешь чего-то?       Он берёт его небольшой аккуратный член в ладонь, ласково оглаживает. Снова опускается губами к тонким выступающим ключицам. Медленно ведёт дорожку поцелуев ниже…       Стив не успевает проследить и только вздрагивает, захлёбываясь вздохом. Баки мягко обводит языком его сосок, небрежно поигрывает с ним, одновременно с этим надрачивая мальчишке.       Чувствуя себя слишком открытым, он ощущает только ещё больше. Сильнее.       — Я думаю над тем, что когда-нибудь заставлю тебя кончить, не касаясь себя… — Баки с нажимом проводит большим пальцем по головке, собирая каплю смазки и подняв голову, ухмыляется.       — С чего ты… Взял… Охх… — Стив ёрзает, пытается толкнуться. Он не может лежать спокойно, чувствуя, как кожа горит, а узелок внизу затянулся туже некуда. — Что это… Повторится…       — Ох, ты, крошка… — Баки с улыбкой качает головой и снова целует бледную челюсть. Шепчет в самое ухо… — Теперь я тебя точно никуда не отпущу.       Он опускается и, мелко лизнув, резко прикусывает вторую горошину соска.       Стив выгибается в его руках, кончая и хрипло вскрикивая. Он пытается свести колени, но Баки не даёт.       Парень мягко целует разморённое тело, на короткий миг прикасается к чужим губам своими, но тут же отстраняется. Видит, как мальчишка невольно тянется следом.       — Я не знаю откуда в тебе столько самоуверенности, но… О богии… — Стив только открывает глаза и, вдруг застонав от новой вспышки возбуждения, тут же зажмуривается. Его щёки заливает краска.       Джеймс ехидно ухмыляется, облизывая пальцы, испачканные в чужом семени. А затем наклоняется и замирает в нескольких сантиметрах от чужих пухлых губ.       — Хочешь попробовать себя на вкус? — он шепчет, как змей-искуситель, и смеётся, смотря как Стив отрицательно мотает головой. — Тогда я думаю, мне возможно придётся наказать тебя за непослушание и…       Мальчишка ошарашенно распахивает глаза и чуть приоткрывает рот. Джеймсу только это и нужно.       Прижавшись ко вкусным губам, он насильно раздвигает их языком и всё-таки втягивает Стива в поцелуй. Тот тихо всхлипывает, пробуя…       Отвлекая мальчишку, Баки незаметно достаёт из-под подушки смазку, выдавливает и недолго греет на пальцах, прежде чем нежно коснуться сжавшегося входа.       — Ты… Сказал про наказание… — Стив хватает ртом воздух и запрокидывает голову, жмурясь. Тело расслабленно и реагирует буквально на любые, даже малейшие прикосновения. — Я не…       — Тихо… — Баки хрипит, только сейчас вспоминая о собственном стояке. Он мягко проталкивает один палец и шумно выдыхает. Горячо… — Ты, глупый маленький крошка… — он целует нахмуренные даже в момент удовольствия брови, целует кончик носа. Заглядывает в мутные глаза, перехватывая взгляд. — Я бы никогда и ничего не сделал без твоего разрешения.       Стив на секунду промаргивается, возвращая взгляду осмысленность, но в следующий момент Баки находит внутри небольшой бугорок и, аккуратно добавив второй палец, давит.       Мальчишку буквально подбрасывает на постели. Он неуловимо поднимает всё ещё связанные руки и, обхватив чужую шею, тянет Барнса на себя. Тот усмехается его догадливости.       — Поцелуй меня… Я…       Договаривать не нужно. Баки целует его, отвлекая, а сам нежно разводит растягивающие пальцы в стороны. Тихо стонет в пухлые губы, чувствуя, как чужая дырочка сжимается.       И они оба теряются в этом водовороте окончательно. Когда уже три пальца входят довольно просто, Баки понимает, что пора.       Разорвав поцелуй, он вытаскивает из-под той же подушки презерватив, под тихий смешок Стива, и раскатывает по члену. Добавляет смазки.       Нависнув над мальчишкой, парень развязывает узел из футболки, и на его плечи тут же ложатся прохладные ладони. Медленно скользят на спину.       — Возможно, будет немного неприятно, но… — Баки приставляет головку ко входу и ловит взгляд Стива.       — Заткнись… — он тянет парня на себя и целует. Глубоко и жарко. Чуть не прикусывает чужой язык, когда Джеймс одним слитным толчком входит до конца.       Они замирают. Стив кусает губы, чувствуя, как его растягивают изнутри, а Баки утыкается лбом в острое плечо и сорвано дышит. Чувствует, что не продержится долго и всё ещё удивляется, как мог даже не вспоминать о себе всё это время. Наверное, просто…       Стив. Как самая вездесущая и основная причина.       — Барнс, ты здесь ещё?.. — он пытается ехидно усмехнуться, а затем мягко сжимается. Слушает, как Баки давится стоном и прикусывает его плечо.       — Я думаю, что тихим ты мне нравился больше…       — Я тебе…       — Ты непроходимый глупец, крошка. — тяжело вздохнув, Баки поднимает голову и, снова прижимаясь к зацелованным губам, толкается. Стив всхлипывает и тянет его волосы, не зная, то ли прижать ближе, то ли отстранить. И тогда он толкается сам.       Баки поощряет его тихим вздохом и начинает двигаться. Хоть он и понимает, как важно сдерживаться, не повредить ничего, но мальчишка так чертовски провокационно стонет и льнёт, отвечает на каждое движение, что он не может уследить за собой…       Опустив одну руку на возбужденный член Стива, Джеймс начинает с силой дрочить ему, в одном ритме со своими толчками. — О боги… Баки… — мальчишка проходится ногтями по лопаткам, добавляя ощущениям яркости, и Барнс стонет, рычит в ответ, вбиваясь ещё сильнее. Он чувствует, что вот-вот… — Баки, я сейчас…       Стив тянется к его губам и, выгнувшись так, что его сперма попадает и на чужой живот, кончает. Джеймс прикусывает его губы, не сдерживаясь и отправляясь следом, чувствуя, как горячие стенки содрогаются, сжимая его.       Медленно выйдя, парень ложится рядом с мальчишкой и прикрывает глаза. Тихо смеётся.       Стив улыбается тоже, вздыхает.       — Ну, что ещё?..       — Я просто думаю над тем, что, когда в следующий раз ты будешь мне отказывать, я даже слушать тебя не буду… — Баки смотрит на него и быстро целует в уголок губ, а затем тянется к тумбочке за салфетками. Даёт парочку мальчишке. — Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждал этого.       Он смеётся снова и качает головой, всё ещё не веря. Незаметным движением стягивает презерватив и, завязав его, убирает куда-то на тумбочку.       — И как же долго?.. — вытеревшись и выкинув салфетку в стоящую недалеко от кровати мусорку, Стив с интересом поворачивается на бок и смотрит на блаженную улыбку на губах Барнса.       — С того вечера, когда ты накричал на меня за то, что я за тебя заступился… Я всё ещё помню, как ты залепил мне пощечину, и я еле сдержался, чтобы тут же не перегнуть тебя через стол. — Баки смотрит на вдруг покрасневшего Стива и тянется за одеялом.       — Я такого не помню… — он зарывается лицом в ладони, ощущая жар на щеках, и зажмуривается. Оказывается, это была не подушка…       — Спи уже, крошка… Тебе завтра рано вставать.       Баки подвигается ближе, обнимая Стива, и целует в лоб. Так же как делал это уже несколько месяцев подряд.       Но теперь иначе… ***