11
18 мая 2016 г., 15:19
Лунный свет проникал через окно спальни в неубранную комнату, заливая ее серебристо-палевым сиянием. Билл безмолвно скользил в лунном луче.
Он снова потянулся. Пару раз присел, проверяя, как сгибаются ноги.
Очень уж долго ему пришлось сидеть неподвижно, изображая безжизненного истукана. Все тело его затекло, и движение вызывало боль.
Он обернулся и уставился на крепко спящую Мейбл. Сейчас она лежала на боку, темные волосы ниспадали ей на лоб, одна рука была вытянута и свешивалась с кровати.
«Способен ли я на это? — спросил себя Билл. — Способен ли я в самом деле совершить доброе дело?»
От этой отвратительной мысли его всего передернуло.
«Хорошо хоть, что мне надо совершить их всего три, — подумал он с горечью. — Когда они будут сделаны, заклятье будет снято. И тогда уж я придумаю, как отомстить этому придурку Дипперу Пайнсу.
Он вздохнул. «Ну что ж… Пожалуй, можно начинать».
Бесшумно двигаясь, он начал убирать комнату Мейбл. Он собрал журналы и сложил аккуратной стопкой на полке. Нашел в шкафу мешок для белья, предназначенного в стирку, и тщательно уложил в него всю грязную одежду с пола.
«Поверить не могу, что я все это делаю, — стонал он про себя. — Неужели это в самом деле я, Билл, корячусь тут и надрываюсь, убирая чью-то там комнату?!»
Он работал несколько часов. Привел в порядок коллекцию плюшевых медвежат Мейбл, ровно усадив их в шкафу. Собрал с пола все обертки от шоколадок, все жестянки от газированной воды, все пустые пакетики из-под чипсов и старательно сложил их в мусорное ведро. Подмел крошки, комки пыли и бумажные обрывки.
Потом тщательно закупорил баночки с гуашью и стер влажной губкой разлитую по письменному столу краску.
Когда он наконец закончил уборку и выпрямился, луна уже клонилась к закату и начинало всходить красное утреннее солнце.
Билл окинул последним взглядом комнату. Красотища! Даже в тусклых предрассветных сумерках все вокруг сверкало.
— Ну что ж, одно доброе дело позади, — сказал он себе, прикрывая деревянной ладонью рот, чтобы подавить зевоту усталости. — Осталось всего два.
Уборка была неприятной работой. Помогать кому бы то ни было вообще было отвратительно. Ему от этого становилось дурно.
«Но я недолго буду заниматься этим», — повторял он сам себе.
Не в силах удержаться от зевоты, с ноющими от усталости руками и ногами, Билл буквально рухнул на свое место — на полу, рядом с кроватью Мейбл.
Он прислонил голову к спинке кровати и закрыл глаза.
И провалился в глубокий сон.
Несколько часов спустя, когда яркий золотистый утренний свет потоком лился в комнату, Мейбл проснулась.
Она села на кровати, сонно моргая.
Обвела взглядом комнату.
И изо рта ее вырвался душераздирающий крик ужаса.
