Кошмар Билла

Мейбл отодвинула в сторону стопку ярких журналов и уселась на край своей кровати. Билла она пристроила у себя на колене. Она просунула руку в отверстие на спине его спортивной курточки. Ее пальцы нащупывали рычажки, управляющие его глазами и ртом. — Скажи-ка, Билл, — произнесла она, повернув к себе голову болванчика, — ты не знаешь, что за шум? Почему так гремит и позвякивает? — Потому что дождь нынче льет как из ведра, — заставила она ответить Билла тоненьким голоском Микки-Мауса. Деревянные челюсти болванчика громко пощелкивали, когда Мейбл нажимала на рычажки. — Ха-ха! — пробурчала Венди с другого конца комнаты. — Прямо-таки умора, вот только засмеяться я забыла. Мейбл вспыхнула: — Помолчи, Венди. — Жалко на тебя смотреть! — презрительно фыркнула вредная сестренка. — Убирайся отсюда! — воскликнула Мейбл сердито. — Если тебе не нравится слушать, как я репетирую с Биллом, зачем ты тут торчишь? И зачем тебе приспичило рисовать гуашью прямо пальцами именно на моем столе? Почему ты не можешь делать этого в своей комнате?! Венди склонилась над столом, растирая измазанными в ярко-голубой краске руками гуашь по лежащему перед ней листу бумаги. — Моя комнатка очень опрятная, — ответила она. — А твоя — сплошная помойка. Я рисую гуашью пальцами в твоей комнате, потому что здесь никто и не заметит, что я что-то заляпала краской. Мейбл вздохнула: — Я уберусь у себя в комнате на выходных. Знаю, что здесь беспорядок. — А мама сказала, что она мне тоже купит такого болвана, своего собственного! — похвасталась Венди, наливая на лист желтой краски и начиная ее размазывать поверх голубой обеими руками. — Нет, она даже сказала, что купит мне двух болванов. Совсем новеньких! А не таких старых и обшарпанных, как твой! — Венди, ты ужасная врунишка, — ответила Мейбл. — Честное слово, пора бы тебе перестать вечно выдумывать небылицы. — Ничего я не выдумываю, — запротестовала Венди. — Мама уже всерьез волнуется за тебя, — продолжала старшая сестра. — Постоянно врать — это ненормально. — Сама ты ненормальная, — парировала младшая. Мейбл повернула на колене Билла к себе. — Ты знаешь какой-нибудь синоним к слону «врушка»? — спросила она его. — Венди? — заставила ответить она его. Венди открыла было рот, чтобы достойно возразить, но тут в комнату ворвалась их мать. И тут же споткнулась о брошенный на пол ранец Мейбл. Пытаясь удержаться на ногах, миссис Буншофт ухватилась за книжную полку. Несколько книг, коробка с дисками для компьютера, свернутый в рулон плакат и плюшевый панда тут же обрушились оттуда, приземлившись и груду лежащей на полу грязной одежды. — Мейбл, чем ты сейчас занимаешься? — сурово вопросила ее мать. — Репетирую с Биллом. — Но ты же обещала прибраться в этом свинарнике! — воскликнула миссис Буншофт, сердито поддав ногой кучу джинсов и маек. — Она не может. Она сама свинья, — вставила Венди. — А ты не встревай, — взорвалась миссис Буншофт. — Что ты вообще здесь делаешь, Венди? Ты размазала синюю краску по всему столу Мейбл! — Ну и подумаешь, — огрызнулась Венди, продолжая размешивать руками густое вязкое месиво. — Все равно Мейбл никогда своим столом не пользуется. Ей приходится делать уроки на полу, потому что на столе навалено слишком много барахла. — Мам, смотри! Я сообразила, как сделать так, чтобы Билл двигал глазами, — перебила сестру Мейбл. И тут же заставила болванчика повертеть глазами из стороны в сторону. Миссис Буншофт вздохнула: — С тобой никакого терпения не хватит, Мейбл. Пожалуйста, я тебя умоляю, убери эту страхолюдину. Мейбл прижала к себе Билл: — Не называй его страхолюдиной, мама. Ты так можешь его обидеть. — Чокнутая, — пробормотала Венди, не отрывая глаз от своего художества. — Не встревай! — повторила миссис Буншофт резко. Она перешагнула через кучу, состоящую из грязной одежды, книг и коробочек с CD-дисками, чтобы подойти поближе к кровати Мейбл. — Ты знаешь, Мейбл, я не люблю наказывать. Но ты мне уже сто раз обещала, что приберешься у себя в комнате! Разве нет? Разве нет? Мейбл тем временем поправляла Биллу его галстук-бабочку. — Ну-у… — Ты сказала, что после обеда поднимешься к себе и приберешься тут, — продолжала ее мать. — А теперь я вижу, что ты опять сидишь среди кучи барахла и играешься с этой марионеткой! -Он не марионетка, — подчеркнуто заявила Мейбл. — Я же его только что получила, мам! Я хочу с ним поупражняться. Ты ж понимаешь, отработать свой комический номер, чтобы показать его в школе. — Поработай-ка лучше над своей комнатой, — ответила миссис Буншофт. — На этот раз я не шучу, Мейбл. Ты ведь, кажется, собиралась пойти завтра вечером на день рождения к Элисон, не так ли? — Ну разумеется! — воскликнула девочка. — Так вот, если к завтрашнему вечеру твоя комната не будет совершенно чистой и опрятной, ты к ней не пойдешь. Мейбл открыла было рот, чтобы возразить. Но миссис Буншофт подняла руку, требуя молчания: — Ничего не хочу слышать. Если комната не будет убрана — останешься дома. Она осторожно пробралась к двери. Затем обернулась к Венди: — А ты брысь отсюда. Немедленно. Мейбл не сможет убраться, если ты будешь тут толочься и увеличивать беспорядок. — Ну и прекрасно, — пробурчала Венди. — Нет проблем! Она вскочила из-за стола и протопала прочь из комнаты, вытянув перед собой руки с капающей с них гуашью. — Венди, стой! Ты должна отчистить здесь свою краску! — крикнула ей вслед Мейбл. — Ты же не можешь все это так оставить! Венди лишь хихикнула и исчезла за дверью. Мейбл издала гневный вопль. Она аккуратно усадила Билла к себе на постель, прислонив его голову к спинке кровати. Потом выпрямилась и оглядела комнату. — На это уйдет весь вечер, — несчастным голосом пробормотала она. — С чего же начать? Ее взгляд скользнул от кучи грязной одежды к стопкам книг и ярких журналов, оттуда — к желтой и синей краске, вязкими каплями стекающей с края письменного стола на пол. — Держись, Мейбл, — приказала она сама себе, отводя со лба в стороны свои темные волосы. — Не опускай руки! Держись! Ты справишься! Некоторое время она пыталась прибраться. Подобрала с пола несколько вещей… Но все это было так скучно. Зевая, она снова взяла Билла к себе на колени и попробовала говорить за него другим, более низким голосом. Нет, из-за этого нового голоса она раскашлялась. — Пойду-ка я спать, — сонно сказала она болванчику. Усадила его на пол. — Знаю, знаю. Я не закончила уборку. Я даже и не начинала ее толком. Но я могу сделать это утром. Несколько минут спустя Мейбл крикнула матери «спокойной ночи», выключила свет и юркнула под одеяло. Сидя на полу, Билл прислушивался к ее дыханию. Когда оно стало ровным и спокойным, он решил, что она наконец заснула. Он выпрямился. Потянулся, закинув руки за голову. И энергично вскочил на ноги. — Ну а теперь — расступись, народ! — шепнул он. — Билл идет!