Игры близнецов

~Карин была вне себя. Не от чего-то конкретно – например, от ярости, или разочарования, или ещё чего-то – в ней смещалась целая куча разных ощущений и чувств. Больше всего в ней клокоталось желания что-то сделать со своими братьями, отношения которых так и не сдвинулись с мёртвой точки. А ведь прошла уже почти неделя! Даже больше. Уже почти две! А они всё ещё не померились. Было ясно ведь, что Дейдара больше не сердится. Но глупый Нару-нии с упрямством паралитического осла продолжал это не замечать. А ведь всё было так просто! Конечно, у кого-то из них потом болела бы попа… Но ссора бы точно закончилась. Как можно это не понимать? А они продолжали сторониться друг друга вместо того, чтобы страстно и пламенно помириться, пока мамы с папой нет дома. Карин даже всерьёз призадумалась над тем, чтобы подкинуть старшим братьям пару томиков яойной манги или какой-нибудь яойный журнал. Но всё же спалиться так по-крупному она была ещё не готова, поэтому отложила идею до лучших времён и вернулась к тому, что уже успела напридумывать. Берегитись, братишки! Сестра наносит ответный удар!~ Дверь почему-то была приоткрыта, шум воды - не слышен. Кажется, внутри никого… Дей наверняка опять ушёл мыться к рыжим. Я шагнул в предванник и начал раздеваться. Затягивать с мытьём не хотелось, я и так проспал. И словить первое в этой школе опоздание… Нет, мне это од-но-знач-но не улыбалось. Закинув шмотки в корзину и не заметив – как обычно! Я ведь Кэп, не замечающий очевидного – чьи-то ещё на самом дне, я шагнул в обитель мыла и мочалок, готовясь по-быстрому прогигиениться… Вторая дверь, отделяющая предванник от самой ванной, чуть не отвалилась у меня вместе с рукой, замерев на полумахе. И, кажется, её слегка заклинило. Как и меня всего, застывшего в проёме, голого, с отвисшей челюстью. Потому что на краешке ванны, закинув ногу за ногу сидел в юбке из полотенчика Дей и сверлил меня пристальным холодным взглядом как-то нехорошо посеревших глаз. - Привет, - смог выдавить я. – Карин сказала, что здесь свободно. - Карин-то что забыла в нашей ванной? – хмуро спросило моё наваждение. - Сказала, чувствует себя виноватой за то, что мы из-за неё поругались. - Мы поругались из-за того, что ты – кретин истерический, - фыркнуло наваждение и отвело взгляд. – Мне она то же самое сказала. И я купился, как идиот. - Думаешь… - я сглотнул, потому что в горле вдруг стало сухо. И как-то горячо, - это она всё подстроила? В это мгновение что-то характерно щёлкнуло в одной из дверей. А потом ещё и погас свет. - Ещё нужны доказательства? – спросила темнота голосом братика. Я помотал головой, забыв, что этого никто не увидит. - Зачем она это сделала? – с какой-то отчаянно беспомощностью пролепетал я. Ненавижу, когда настолько темно. Мне становится плохо от этого. Нет, это не клаустрафобия, не панический страх темноты. Просто я как будто бы слегка заболеваю. И не могу долго это выносить. - Ну уж точно не затем, чтобы мы поубивали друг друга, - фыркнул мне в ответ братец. Интересно, он помнит? Вряд ли, это началось уже после его отъезда. – Ты как? - Норм… А ты? - Какие проблемы? Я не маленький мальчик, трясущийся под одеялом и жмущийся к старшему… - Ты тогда боялся грозы. И привидений. - Нет, привидений боялся ты, - Дей хмыкнул негромко. – А мне казалось, что под кроватью живут чудовища. Поэтому я… - Нужно было меньше страшилок слушать, - меня даже немного улыбнуло наше воспоминание. И стало немного легче. - Когда мы уехали, я первое время не мог спать, - голос братика погрустнел. – Я тогда чуть не свихнулся. Казалось, вот-вот из под кровати выползут какие-нибудь гремлины и утащат меня. Мама сказала тогда, что я уже взрослый для таких страхов. Но разрешила спать при свете. Но я всё равно не мог. Потому что тебя не было рядом. - Ты всё ещё злишься? – голос вдруг сел. А мне стало горько и страшно. Почему-то даже ещё страшней, чем в начала. - Да, - так же грустно отозвалась моя вторая половинка. – Ты предал меня. - Ты меня ненавидишь? - Нет… просто не могу простить. Мы ненадолго замолчали, каждый думая о чём-то своём. Я ощущал пустоту в душе, как будто бы от этой неведомой субстанции вдруг откромсали половину и запихнули в спиртовой раствор. Хуже – я сам отпихнул и запихнул. И часть моей души плавала, скорчившись в позе зародыша, в каком-нибудь формалине, похожая на экспонат какого-то биологического музея. А на её месте стало пусто. Даже когда мама с братом уехали в первый раз… в прошлый раз… в общем, когда уехали, мне было, кажется, не так плохо, как теперь. - А почему ты сидел…? Ну, в смысле, я не слышал, чтобы кто-то мылся, - вдруг вырвалось из моего нелепого рта. Нет бы заткнуться – спрашиваю в такую минуту всякую ерунду. - Воды не было, - последовал лаконичный ответ. Вот как. Значит, малышка-имото и воду как-то вырубила. И в кого она, блин, такая «добрая»? - В школу мы теперь точно не успеем, - подумал я про себя. Нет, кажется подумал вслух. Потому что Дей со мной согласился. Ещё согласился, что я кретин. И надолго замолчал, потерявшись где-то во мгле и собственных мыслях, до которых я теперь не допускался… Мне тоже было как-то неловко трепать языком. Вдруг опять его чем-то разозлю или обижу? Всё-таки я виноват, а он всё ещё меня не простил. Стрёмно как-то. Но долго молчать и ничего не делать, да ещё и чувствовать себя виноватым… Нет, я так не мог! Да ещё вспомнил, стою как идиот, цепляясь за ручку двери. Подумал немного – для разнообразия. И попытался выйти в предванник. Потому что, если в другую сторону, брату это могло не понравиться. А выжить рядом с ним обиженным я бы не смог. Наверное. Короче, это было как-то неправильно. Поэтому я полез назад, а не вперёд. Нет, ну я точно идиот. Потирая ушибленную о дверь переносицу, я шагнул в ванную. И, запнувшись обо что-то неуклюжими ногами, полетел куда-то дальше, врезался в кого-то мягкого, рухнул куда-то слегка вниз, на кого-то мягкого, тёплого… злого и ушибленного. Дей попытался спихнуть меня с себя, шёпотом ругаясь непечатными. Шёпотом скорее всего потому, что я из него весь дух выбил и на громкие маты его просто не хватило… Но мне было достаточной и тихих ругательств, чтобы… - Слезь с меня! Ни за что. Я не был уверен, что не начленоврежу себе, если попытаюсь передвинуться и сменить позу. К тому же мне и так было хорошо. - Прости. Не могу, - выдохнул чуть виновато. – Сильно зашиб? - Не твоё дело! – Дей попытался меня спихнуть. - Ауч! – вот и меня настигла месть. Стукнулся башкой о другой бортик ванны. Мамочки, за что мне всё это? Я же так покалечусь, пока с него слезать буду. Рука Дея скользнула мне на голову. Неожиданно прохладная, но не только поэтому приятная, накрыла стукнутый лоб. - Ладно, не двигайся, - выдохнули у меня над головой. И я блаженно замер, впитывая всё то, чего меня так долго целенаправленно лишали – его тепло, его близость. И от полной радость нашей небольшой передышки в разрыве у меня даже начал вставать. Дей заёрзал, завозился внизу… И тут я понял, что уже несколько минут мне под рёбра упирается его собственный стояк. Упс. А ему, оказывается тоже не всё равно, когда я рядом. Кажется, дурацкая улыбка растянула мне лицо. Но я никак не мог избавиться от неё – предательская лыба зацементировала губы. Как всё-таки хорошо, что темно и Дей не видит этого выражения. Иначе наверняка дал бы мне по морде. И выставил из ванной. А потом из комнаты. Или уехал сам. Ками, я скоро свихнусь, думая обо всём об этом. Вместо этого я решил слегка об него потереться. Ну, как «решил» - моё тело как-то само решило, не спрашивая у меня. И остановить это было невозможно. Я слишком долго терпел, слишком долго сдерживался… В ответ я услышал сдавленный стон. Точно не от боли, точно не от неприязни. Скорее всего, брату было так же хорошо, как и мне. Это, правда, ничего не значило. Но мне было всё равно, значит ли что-то наше общее удовольствие и что будет потом. Я устал думать, винить себя и бояться. Я хотел просто… любить. Даже без проникновений. Мои руки скользнули по взмокшему от воцарившейся между нами духоты боку Дея куда-то вниз, по бедру, невесомо лаская, на ощупь подбираясь к тому самому важному… Губы липли к его телу, оставляя невидимые следы. От приятного безумия кружилась голова. Его стоны отзывались внутри мягкими волнами тепла, рождали музыку в струнах моей души. Я чувствовал в себе огненный дождь и шквал звёзд, рвущихся с неба, закрутившее мир цунами, тянущий к глубинам похоти водоворот. Я готов был отдаться этим чувствам. И кто знает, что бы получилось… Но тут над нами зажёгся свет. Из кранов хлынула вода. А я сбежал. Вылетел за дверь, прикрывая руками пах, краснея так, словно впервые увидел голую модель с обложки журнала. Из носа текла кровь, наверняка я был похож на маньяка. Не знаю, сам себя я в тот момент со стороны не видел, просто потом, вспоминая, подумал – да, таким я и был. Найдя, где пристроить попу, я стал ждать, когда ванна освободится. Или когда нас отопрут, выпустив из этой мини-тюрьмы. За тонкой стенкой журчала вода. Я проклинал своё живое воображение, которое так легко и ярко рисовало обнажённого Дейдара - мою одержимость, мою безнадёжность. Я представлял себе, как он моется, как прогибается под горячими струями его тело, как он касается себя, моясь, как… Моя рука вновь была сама по себе. Я даже не сразу понял, что ласкаю взведённый до боли член, скользя рукой от головки вниз и обратно, плавно сжимая тугую плоть, готовую вот-вот взорваться. Только негромкий стон, резанувший по ушам, заставил меня заметить действия собственной конечности. А потом пришло осознание, что стон этот – мой. Я услышал собственное тяжёлое громкое дыхание с хриплыми нотками. Ощутил, как набухает готовое взорваться сердце, заметил, как от шума крови чуть ли не закладывает уши. До этого я слышал, замечал только шум воды, видел только свои фантазии, грезил, как по ту сторону стенки мо братик играет сам с собой. Похоже, всё это снесло мне крышу. Пальцы рук дрожали, пальцы на ногах поджимались. Я задыхался, ускоряясь, чувствуя себя загнанной в клетку птичкой. И птичка лопнула, не выдержав напряжения. На полотенчико, сдёрнутое с бёдер Дея в момент побега, хлынула сперма. Я замер, дрожа, забыв как дышать, почти растворившись во внезапно наступившей тишине. И перепуганной лисой шмыгнул мимо брата, возникшего на пороге, в душ. Надеюсь, он всё-таки ничего не заметил. ~Но для Карин всё это были только цветочки, так сказать проба сил. Дей в кружевном чёрном белье порхал по комнате, что-то мурлыкая себе под нос. На нём были полупрозрачные изящные… плавки? подвязки и гладкие чулки без рисунка до середины бедра. Его запястья и предплечья украшали полоски кружев, точно такие же, как подвязки на чулках. Ещё одна такая штучка охватывала его шею. Что-то непонятно-изящное опоясывало узкую талию. На груди красовалось нечто вроде бюстгальтера нулевого размера. Золотистые волосы были забраны в высокий хвост… Странно, но женское нижнее бельё не делало его похожим на извращенца. Наоборот – удивительно шло, как будто изначально было создано для моего братца. Нет, я точно, однозначно схожу с ума! Дей вроде бы ничего необычного и не делал, передвигаясь по комнате – всё как обычно, только мне почему-то казалось, что он принимает сексуальные позы одну соблазнительнее другой. Безумно хотелось броситься к нему, схватить в объятия, сорвать… нет, не сорвать – оттрахать прямо в этом костюмчике. Никогда не замечал за собой тяги к подобному. Но теперь… Сейчас… Пульс зашкаливал, в паху стало тесно. С накатившим возбуждением невозможно было совладать. Удержать себя в руках я не мог. Слишком уж «просилась в руки» одна конкретная часть моего тела. Выдержки хватило лишь на то, чтобы закрыть дверь. Потом я дрожащими пальцами расстегнул ширинку и выпустил на свободу заждавшегося зверя. Дей облизнул губы и, покачивая бёдрами, шагнул ко мне. Его узкая ладонь скользнула по линии границы внизу живота, скользнула под трусики, несколько раз подгладило явно проступающее сквозь кружевную ткань… и вытащила на свет божий тут же взметнувшееся башенкой достоинство. Это выглядело так порочно, что я не выдержал и застонал. В паху заныло. Я опустился… хотя нет, меня опустило, какой-то неведомой силой притянув к земле, да ещё и ноги перестали держать – на колени, прикрывая пах обеими руками, с наслаждением касаясь болезненно твёрдой плоти, не отводя широко раскрытых глаз от любимого близнеца напротив. Окружённое чёрным кружевом его ествество… ох, это было потрясающее зрелище! Так восхитительно и развратно Дей не выглядел ещё никогда. Он мог бы стать принцем похоти, суккубом, и я с радостью продал бы душу, только б любоваться им вечность. Он гладил себя. Медленно, завораживающе. Ласкал, его кисть плавно скользила вверх-вниз. С грацией дикой кошки он играл на своём вздёрнутом ввысь инструменты, а я не мог оторвать глаз от его чарующих действий. И каждое его касание к самому себе огненной искрой отзывалось у меня между бёдер. Мой пенис вздрагивал и твердел ещё сильней. Я просто не мог не трогать его… Эта пытка наслаждением завела меня сверх всяких границ. Дей продолжал улыбаться и дрочить, как будто не замечая, как действует на меня его игра. И неторопливо приближался… Вот его тяжёлое налитое достоинство покачивается лишь в паре сантиметров от моего лица. Потянувшись, я смог бы обхатить его губами… Но я этого не делаю. Я заворожён. Мне хочется смотреть и смотреть – вечно. По моим пальцам, трущим воспалённый лихорадкой желания член, стекают струйки влаги. Мне всё тяжелей дышать. Я уже не могу! В этот момент он кончил мне на лицо. Горячие струйки спермы потекли по скулам, щекам, подбородку. Я слизнул всё, до чего смог дотянуться языком, стараясь не упустить ни капли. Это показалось мне таким важным, таким желанным и приятным, что я не заметил собственной разрядки. Всё тело била послеоргазменная дрожь, а я упивался сладким нектаром, истрогнутым моей второй половинкой. И хотел ещё, ещё больше! А Дей, словно уловив моё желание, отступил на несколько шагов назад и вновь начал обласкивать своё ничуть не опавшее достоинство. Он явно дразнил меня – и получал удовольствие от своих издевательских игр. Я, кажется, не понимал, что делаю. Одной рукой трогал свой пах, другая… Она вроде как зажила своей жизнью. Иначе как ещё можно объяснить, что она скользнула к попе, что мои же собственные пальцы нырнули в тесно сжатый проход. Странно, я не почувствовал димкомфорта. Вообще почти ничего. Моё тело так возбудилось, что почти не воспринимало даже удовольствие. Я мог сосредоточиться только на Дейдаре, его руке, его члене… Трахая себя пальцами, я наблюдал за ним. Теперь и он смотрел на меня. Его зрачки расширялись, глаза как будто становились темнее. Дыхание сбилось и ладонь заскользила сильней. Потом он вновь приблизился ко мне, взял за плечо, вздёрнул, толкнул куда-то в сторону. Едва удержавшись на нетвёрдых ногах, я машинально сделал пару шагов и на что-то наткнулся – кажется, тумбочку… или буфет? нет, этот, как его, комод. Голова отказывалась воспринимать глупые ньюансы. Я просто опёрся о подвернувшийся предмет мебели, не сознавая, что это. Весь мир сузился до моей похоти и соблазнительной фигуры в чёрном нигляже. Больше ничего не существовало, ничто не имело значения. И когда желанное тело навалилось на меня сверху, неожиданно горячая твёрдость пронзила анальный проход, крупная и немного скользкая… Вцепившись в поверхность того, на что опирался, я зажмурился, полностью подчиняясь тому, что несло на волнах страсти моё безумное тело. Отдался завладевшему вселенной ритму. И сам заколыхался в том же ритме, ощущая себя чуть подтаявшим желе с огненным стержнем внутри. Стержень этот дарил наслаждение на грани… Так не хотелось открывать глаза. Потому что – я знал, почему-то был уверен – тогда всё закончится. И моё счастье обернётся в пыль, в дымку, развеется по ветру. Я прогибался, впитывая в себя каждый толчок, каждую упавшую с чужого тела каплю пота, каждый малейший выплеск семени, биение сердца в прижатой к моей спине груди, касающееся моей кожи дыхание. Наше единство, которое невозможно разбить. Да, мы стали частью друг друга. И для меня это было лучше всего. Поднимаясь на вершину эйфории, я вспыхивал, точно факел. Бурлящая лава в моих венах кипела. Я растворялся в нём, а он во мне. Слишком хорошо, слишком ярко и пряно… для реальности. Мы, словно два солнца, сливались в прекрасную новую звезду, которая вот-вот должна была взорваться. Я не ощущал текущих по лицу слёз. Я потерял все свои желания, свою волю, самого себя в жёсткой буре. Меня сотряс оглушительный оргазм – тот самый взрыв нашей единой звезды. И я проснулся. Ещё не до конца понимая, где реальность, а где – тающие осколки сна, где я и кто я, кто со мной рядом, не ощущая залившей трусы влаги. До меня пока ещё не дошло: тот потрясающий секс – лишь видение, которое уже завершилось. И я всё ещё продолжал цепляться за то, что было всего лишь иллюзией, плодом воображения. Слишком приятным… Солнечный лучик сбегал по моей щеке, ласково щекотал – как пальцы любимого. И я вдруг понял, что лежу в своей постели, что сейчас утро, что ничего на самом деле не было. Мой брат посапывал рядом, доверчиво прижавшись во сне. Реальность была намного прозаичнее грёз. Дея заставили переодеться девушкой. Кто-то притащил форму горничной с прошлогоднего Культурного Фестиваля. И все решили, что хотят взглянуть на своего братца в этих тряпках. Я лишь застал его, когда он примерял нижнее бельё. И, кажется, не мог найти остальную одежду. А потом ещё Карин показала мне те фото, где он одевается: натягивает чулки, пытается застегнуть лифчик, который ему, к слову, не нужен, разбирается с поясом и подвязками. Потом ещё зачем-то принимает разные позы… от которых даже у импотента и законченного натурала всё поднимается. У меня поднялось. И… Лицо залила краска, когда я осознал, что кончил себе в трусы. Всего лишь от мокрого, хоть и яркого, реалистичного, такого потрясающего сна. И братик непременно это заметит. Потому что сбежать и помыться меня не пускала его доверчиво прильнувшая тушка, его цепляющиеся ручки. Что тогда будет? Мне оставалось лишь одно: я начал морально готовиться расслабиться и получать удовольствие от собственного убийства. ~Дей «проснулся» спустя пару минут, «сонно» чмокнул брата в щёчку и перебрался на свой диван притворяться дальше, что спит. А потом притворяться, что там и спал всю ночь, ничего не знает, ничего не помнит. Лишь позволил себе немного похихикать в подушку. Взмыленный Нару так и остался лежать, вытянувшись по струнке, всё ещё не веря в собственную амнистию.~ Весь день прошёл как в тумане. После того безумного утра… Да, прошло даже несколько дней. Сумасшедшие «совпадения» не прекращались ни на минуту. Наши вещи постоянно перепутывались, то я находил в своей одежде шмотки Дея, то в школьной сумке – его тетради и прочее. Выходя из душа, я уже не был уверен, что найду своё, а не его… если вообще найду. То у него, то у меня в сумке оказывалось по два обеда – его и мой. Мы оба прекрасно знали, чьих это рук дело. Но рыжеволосая лиска-виновница ловко ускользала от наказаний. Мы с братом её так ни разу и не застукали. Несколько раз мы сталкивались на пороге ванны, кто-то из нас голым после душа, кто-то ещё одетым… или уже раздетым, только готовящимся принять водные процедуры. На кухне мы как-то тоже оказывались вместе. И в холодильник уже несколько раз совались вдвоём. Тут ещё нам отлично «помогало» то, что мы – близнецы и многое делаем синхронно. Судьба – в лице Карин, а иногда и вовсе без лица – постоянно сталкивала нас. Я уже едва мог это выдержать. Постоянный секс-прессинг и чувствов вины разрывали тело, душу, мозг, сердце и пенис. А сестрёнка хитро косилась на нас, то ли издеваясь, то ли пытаясь нас помирить. Кто её знает. Но все попытки этой заразы уж очень походили на издевательства. Долго так продолжаться не могло! От сестроубийства меня удерживала лишь одна мысль – она ведь не понимает, что делает. А если бы понимала? Если бы делала всё специально – чтобы нас помирить? Где-то на третий день я всерьёз – нет, и до этого я очень серьёзно об этом размышлял, но не видел выхода, теперь же это стало вопросом жизни, смерти и здоровья ума (если он когда-то у меня был здоров) – задумался о том, как добиться у брата прощение. Но все идеи заклинило на «бухнуться в ноги и умолять до победного». И не факт, что прокатило бы. Я знал, нужно что-то иное, более… менее… Короче, не знаю что. Как раз обмозговывая эту мысль, я вернулся из школы, зашёл на кухню перекусить. И тут мозги отключились. Дей. Порхал. По кухне. В одном фартуку. Ну, то есть в одном. Совсем. Без ничего больше. Без никакой другой одежды. Голый. В фартуке. На босо тело… Кажется, в голове случилась контузия. Из носа хлынула кровь. Дей, который как раз мыл посуду, виляя бёдрами в такт льющейся из плеера музыки, взглянул на меня. А дальше я уже не помню. Но то, что я не набросился на эту ходячую картинку из Плейбоя – точно. Потому что меня не избили, жестоко не мстили, не метали молнии из глаз и не старались держаться подальше. Значит, ничего плохого я не сделал, просто вошёл, сел за стол… и кончил себе в штаны? С этим точно надо завязывать. Иначе не останется ни одной вещи, не отстиранной от спермы, в моём гардеробе. Да и кое-что из вещей моей половинки подверглось «атаке моих сексуальных жидкостей». Кажется, совсем я стал повёрнут на этом. Долгое воздержание совсем не идёт на пользу мозгам. Если они вообще не превратились в иное белое вещество, намного более… жидкое. - Ты чего так одет? – спросил я, борясь со своим голосом. Точнее, возникшей в нём предательской хрипотцой. - Карин пролила на меня какую-то гадость. Велела раздеться. Сказала, на смену что-нибудь принесёт. А я должен был обед приготовить… Но её уже минут двадцать нет. - Может, её нашими тряпками из шкафа засыпало? – я постарался отвести взгляд от его эротичной фигуры. Но в голову как назло лезли одни пошлятские мысли. И мой «маленький я» был готов, как пионер, вытянувшись по струнке и не желая утихомириться. Я сдвинул коленки, положил руки на стол, подальше от греха. Грех продолжал настойчиво тесниться в брюках и жаждал внимания. Но не с моей стороны. Дей взвёл очи к потолку, «восхваляя» мою вылезающую порой – но всегда некстати - непролазную тупость. И принялся накрывать на стол. Мой взгляд неотрывно следил за ним. Ну не мог я с собой ничего поделать. Голова самостоятельно поворачивалась за ним следом. И вполне могла открутиться, как лампочка (в американских мультиках это происходило сплошь и рядом, правда, без отрыва башки). Мои глаза наблюдали неотрывно, питая нижнюю часть моего тела хентайно-яойной энергией. Чтобы немного отвлечься, я… Вот не мог придумать ничего лучше – спросил. Брякнул: - А там, под ним, совсем ничего? Похоже, Дей отлично понял, что я имею в виду. Потому что невозмутимо снял фартучек, совсем небольшой и почти ничего не скрывающий. А внизу оказались… трусы телесного цвета с чёрной вставкой спереди. Но мне это не очень помогло. Хотя и остудило немного. С воплем: - Срочно надо в гальюн! – я пронёсся мимо спускающейся из наших комнат Карин. И заперся часа на полтора… ~ Отлично! Похоже, всё идёт… ни фига не по плану! Эти два кретина нифига не помирились, хотя я приложила для этого столько сил. Нару-нии всё ещё ни на что не решился. И Дей-нии всё ещё держится. Наверняка просто измывается над дурашкой Наруто. А я хочу посмотреть на их горячую парочку ещё до того, как состарюсь и пойду в институт! Нет уж, тут нужно что-то бронебойное! Или я уйду в ситхи, устрою войну клонов и буду в костюме Вейдера дышать у них над ухом, пока не сделают то, что я хочу!~ На ужин нас никто не позвал. Мы тоже как-то забыли об этом, каждый увлёкшись своим делом. Дей читал новую мангу и так погрузился в неё, что забыл о времени. Я решал задачку по математике. Задачка не решалась… И я всё сильней втягивался в поединок с этой цифрятиной – потому что не хотел проиграть. Это был мой путь! Короче, я её добил. Но времени тогда уже было просто за… На время я тогда не посмотрел. Не успел. Только потянулся, размяв застывшие кости и решил наведаться на кухню с вопросом о еде, как в нашу дверь кто-то поскрёбся. Я как раз собирался выходить, поэтому и открыл. Но уж точно не думал – не гадал тогда о том, что произойдёт. На пороге стояла Карин с подносом еды и смущённо переминалась с ноги на ногу. Ой, какое нехорошее предчувствие возникло у меня тогда. В нашей семье стеснялись и мялись лишь после того, как сделали что-то очень плохое. Нет, не так – ОЧЕНЬ! плохое. Причём обычно именно перед теми, кому они эту бяку сделали. Я ещё не очень хорошо знал Карин. Да я её вообще не знал! Кроме того, что она есть и моя сестра… Но был уверен, в этом она такая же, как мы с Деем. Тем более, что мы с ним оба переняли эту черту от мамочки. Да и папа тоже – после всех лет жизни с ней. На подносе почему-то были всего одна пара хаси (палочек) и тарелка – зато полная до краёв самыми разными вкусняшками – одна мисочка с печеньками и прочими сладостями, но две кружки. - Мы забыли позвать вас на ужин, - залепетала эта малолетняя террористка, хлопая глазами. Да, знаем мы её «забыла». Наверняка специально всё подстроила! Только вот зачем? Протиснувшись мимо меня в комнату, эта мелкая зараза тут же уселась на мою… мою! – кровать (а других в нашей с Деем комнате и не было, но пофигу, могла и к братцу нашему присесть) и поставила поднос на куда попало. - Я принесла вам немного перекусить, - невинным голосом пролепетала она. И занялась изучением нашей комнаты взглядом. Короче, пялилась вокруг и делала вид, что не обращает на нас внимания. - Почему? – мой голос вдруг охрип, говорить стало намного трудней. В лёгких словно закончился воздух и лбу стало жарко. Чуть позже стало жарко щекам. Когда я услышал ответ. - На поднос больше не поместилось. Я второй раз не пойду. Вы голодные, я загладила свою вину. Так что ешьте – и я пойду. Я пощупал свой лоб, подумал, а растёт ли температура от сумасшествия. И попытался взяться за еду. - Ешьте вместе! – Карин теперь сверлила меня своими глазищами. Стало даже как-то неловко. Как будто я у неё тарелку отобрал. - Что такое? – Дей наконец-то оторвался от своей манги и лукаво взглянул на эту саботажницу. – Творческий кризис? Девчонка прикусила губу и опустила глаза. Видимо, имела в виду «да». Или я чего-то не понимаю. - Ладно, - Дей подсел ко мне. Взял в руки палочки. – Что мы должны делать? И он так просто с этим согласился?! Или она уже не раз устраивала ему такие фокусы? - Покормите друг друга, - смерив нас повеселевшим взглядом, отозвалась маленькая чертовка. Кажется, у меня запылали не только лоб, щёки, но и уши, нос, шея, даже кончики пальцев… Моя половинка будет кормить меня с рук? Пусть не с рук, пусть на глазах у этой мелкой. Но… Внутри всё полыхнуло огнём. Жар растёкся по всему телу, наполняя кровь странными пузырьками. От этого жара совсем помутилось в голове. И одно место затвердело, как скала. Я лихорадочно прикрыл это место подушкой, пытаясь изобразить что-то приличное на своём лице, добавить расслабленности в позе и вообще играть, будто со мной ничего такого не происходит. Просто вдруг захотелось подержать подушку на коленях. Судя по взгляду, которым перекинулись эти двое, мои родственнички, внезапно свалившиеся на голову метеоритным дождём (а иначе их прибытие не назовёшь) у меня не очень-то получилось. Дей набрал палочками немного еды и протянул мне. Я обхватил губами предложенный кусочке. В паху стало ещё тяжелей. Я судорожно сжал подушку и заставил себя проглотить. Не знаю, что меня так взвинтило. Может, я чокнулся. Или стал извращенцем, как давний папин друг… Второй кусок прошёл легче. Но мой член дёрнулся, заставляя слегка вздрогнуть и меня всего. А когда Дей медленно облизнул концы палочке и снял у меня со щеки что-то… Да они вместе надо мной издеваются! Я отобрал у братца столовый прибор и сам начал его кормить… Судя по изменившемуся, чуть сбледнувшему лицу и судорожно сжатым кулачкам ему тоже было нелегко. Да, если я и стал извращенцем, то не один! Не сдержавшись, я лизнул своё наваждение в подбородок, снимая крошку. Наваждение дёрнулось, в абсентных глазах сверкнуло… злость? обида? горечь? Я так и не понял, что. Просто отвёл глаза и отдал ему хаси. И только тогда заметил, что Карин что-то быстро чертит в блокноте, поглядывая то на нас, то на бумагу. - Что? – я кивнул на имото . - Рисует додзи для Комикета, - Дей равнодушно пожал плечами. – Она каждый год это делает, всегда просит у меня помощи. Сейчас просто наброски, поиск идеи, чуть позже возьмётся всерьёз – и тогда её из комнаты не выманишь, день и ночь рисовать будет. Ну и я вместе с ней. - Откуда ты всё это… - брякнул я и осёкся. Конечно, они ведь всё это время были вместе. Как же ему не знать. Сердце кольнули непрошенные ревность и зависть. Они были вместе, когда я… Но я тут же взял себя в руки, укорив себя тем, что сам не вспоминал о брате всё это время, не пытался связаться с ним, узнать, как он живёт, с кем. Пусть мне было слишком больно, пусть и во второй раз я поступил бы так же… наверное. Дей ещё раз передёрнул плечами и начал снова меня кормить. Остаток ужина прошёл в молчании и напряжённой сексуальности. Мы передавали друг другу палочки, с какой-то особой пошлостью ели, бросая друг на друга короткие взгляды из-под ресниц, тайком наблюдая за каждым жестом, каждым движением своего «отражения», избавляя друг друга от крошек и «грязи» на лице, подбирая и съедая упавшие на грудь кусочки, словно бы нарочно пачкаясь и дразня друг друга. Мне так сильно хотелось «съесть» его самого, моего любимого, сладко-горького, единственного… От возбуждения дрожали ноги. Я весь как будто стал обнажённым комком нервов. Сперма, не находя выхода, смешалась с кровью, и постепенно вытеснила всю, струясь по жилам, толкая… Но я знал, что не имею на это прав. И не поддавался. Мы выпили… чай? кофе? какаву? Не знаю, я даже вкуса не почувствовал. Только смотрел в тёмные, почти чёрные глаза напротив. Печеньки меня чуть не добили. Я не давился ими только потому… да чёрт его знает, почему! Сласти застревали в горле, отказывались двигаться по пищеводу. С каждым куском приходилось бороться, запивая… неизвестно чем. Я сглатывал, кусал, смотрел на брата. И всё стопорилось внутри, а я снова и снова был на грани смерти. Градус возбуждения зашкаливал, я чуть не лопался от спермотаксикоза, кровь прилила к голове, перед глазами всё плыло. Я бы не удивился, потеки вдруг кровь из носа. Воздух вокруг нас вдруг стал сахарной ватой. Неподатливым и сладким, слепляющим лёгкие в непригодный для работы ком. Стрелки замедлились до невозможности, громом отсчитывая каждую минуту. Всё словно завязло в паутине. Я заставлял себя есть и чувствовал, что вот-вот взорвусь от пропитавших всё тело нитей вожделения, от электричества желания, струящегося по венам, от скопившегося внутри напряжения. Твёрдость в паху доводила до края. Слёзы почти выступали на глазах. Я давил подушкой своё предательское «мини-эго», свою взбесившуюся плоть. И ни на шаг не приблизился к её успокоению. А Дейдаре было всё ни по чём… Или мне только так казалось? В его чернющих – из-за расширенных зрачков – глазах я тонул снова и снова, его губы манили, ловили мой взгляд, притягивали, становились центром вселенной. Я уже не мог отвести от него глаз. - Кхум! Я вздрогнул и подпрыгнул на месте, отстраняясь как можно дальше от живого воплощения соблазна. Чёрт, как я мог забыть, что мы не одни! Карин с довольным видом следила за нами. Дей как-то вдруг начал собирать опустевшую посуду. Я осторожно, стараясь не спалиться, заглянул в блокнот младшей сестрёнкой. Там, на пергаментного цвета листочке, мы с Деем целовались. Обалдеть! Я в жизни так хочу! ~ Я едва это выдержал. Искры чуть ли не сыпались из глаз. Наруто так на меня смотрел, что начисто срывало башню. Хотелось притянуть его к себе, вжаться губами в его рот, отбросить в сторону чёртову подушку… Но сначала выставить из комнаты Карин. Потому что всё будет не для её глаз. До колик в ладонях мне хотелось обхватить его член рукой и ласкать, ласкать, пока он не зайдётся в экстазе. А потом сделать это ртом. И не просто дразнить, пока он спит, а видеть отдачу и самому… Но время ещё не настало. Ещё совсем немного потерпеть. И я сделаю его моим, любимого братика, свою единственную любовь. Он и думать забудет о том, чтобы поступить ещё раз так по-идиотски. Никогда больше не посмеет мне мстить. Потому что знает, чем это для него обернётся. А пока… нужно ещё чуть-чуть… Совсем немного. Я выдержу. Я смогу. И холодный душ мне в помощь.~