Игры близнецов

(Крик души Наруто) Уже неделю Дей разгуливал по дому в своей любимой – очень любимой в последнее время! – футболке ярко-жёлтого цвета с кислотно-зелёной надписью на спине. «Мой девиз непобедим…» – значилось на груди крупными иероглифами. На спине же красовалось завершение: «…возбудим и не дадим!». Эта фраза, кажется, стала лозунгом каждого дня для него и моим личным проклятьем. Потому что он действительно возбуждал - так, что голова кружилась, а из носа всё время текли красные ручейки – и при этом не давался в руки. Всю эту чёртову неделю Дей игнорировал меня. Вообще не замечал. Я для него словно перестал существовать. Как только родители купили кровать, он тут же… сменял её на диван из комнаты рыжих кузенчиков и каждую ночь спал только на нём. Причём, когда я просыпался, видел такую картину, от которой моё либидо взмывало до небес и оттуда требовало недостижимого. Я чуть с ума не сходил. Дей явно злился и не собирался меня прощать. Я боялся заговорить с ним, подойти, прикоснуться или даже посмотреть в его сторону лишний раз, потому что в его взгляде, обращённом на меня, было столько холодной горечи, неприязни и презрения… Лишь когда он спал я мог любоваться на него сколько угодно. Такой красивый, нежный, хрупкий во сне, как он был мне нужен. Я был дураком, когда думал, что могу обойтись без него. Ещё большим дураком я стал, когда решил ему отомстить, походя ранил и… Чёрт, я мог испортить ему всё! Его жизнь, отношения в школе… Что если бы все действительно поверили в ту фигню, которую я наплёл? Я кретин, тупой козёл, сволочь. Неудивительно, что он не хочет меня прощать. В общем, я и сам уже понял, что зашёл слишком далеко. Мне было очень стыдно. Чувство вины полностью завладело всем моим существом. Никогда ещё я так на себя не злился, не чувствовал себя таким идиотом. Я даже немного возненавидел себя. Но исправить своим раскаянием ничего не мог. Я не мог даже извиниться. Каждый день я пытался придумать, как попросить прощения и помириться с любимым братиком, каждый день исподтишка наблюдал за ним краем глаза, стараясь, чтобы он не заметил моих взглядов… Но ничего путного в голову не шло. И я мучился, медленно сводя себя с ума и не зная, что делать. Во вторник Дейдара записался в кружок рисования… И всё было бы ничего, если бы в этот самый кружок не ходил Сай. Знаменитый художник, мать его. Нет, с ним, конечно, можно неплохо провести время, да и общего у нас много. Но я всё ещё слишком хорошо помню, как он пытался залезть ко мне в трусы вместе со своим братцем-кузеном. И что на меня вообще нашло, когда я согласился пить с ним, гулять с ним, притащиться с ним в отель и чуть не трахнуться? Наверное, мне на голову утюг упал, пока я спал. Или прилетели марсиане на метеорите, высадились у меня на подушке, залезли в мозг через ухо и что-то там напортачили. Хотя идея с утюгом мне больше нравится – не так шизой попахивает. Ну, после моих снов… Да уж, странно, как меня до сих пор в жёлтый дом не упекли. Наверное, потому что я убедил себя и всех, что я нормальный. В том числе себя. А это не так, я по выходным пью чай с зелёными человечками, хожу по потолку и гнул вилки одним взглядом… Кажется, про вилки это была другая история. Но это не отменяет факта, что я псих и мне крышу сносит от ревности. Особенно теперь, когда брат меня по полной игнорит. Тем более что в этот дебильный клуб ходит ещё и Саске, который всё ещё злиться на своего Сайчика – ну и на меня за компанию – и может попытаться увести мою бомбочку чисто из мести. А Дей чисто из мести может и увестись… Мне прямо злость берёт, когда я вижу их вдвоём – в смысле Учиху, который Саске и моего братика. Так бы и убил одного – черноволосого, наглого, принцеватого – а второго утащил к себе в пещеру, как первобытный, одетый в шкуры дикарь. Но, во-первых, пещеры у меня нет. А во-вторых моя «добычая» сама прибьёт меня моим же каменным топором, разнесёт пещеру и уйдёт жить к мамонтам. Кто-то ещё сомневался, что я – псих? У Учих, кажется, та же история. Сай за своим Сасочкой везде на переменах бегает хвостиком, а тот на него ноль внимания, как на плесень под ногами. Даже не разговаривает. Я, например, с тех пор не слышал, чтобы они перебросились хоть словом. Бедный, бедный Сай готов был выстилать перед кузеном алую ковровую дорожку, ходить на коленях и вылизывать его следы. Хотя, чем я лучше него? Дайте, кто-нибудь, поцеловать братовы ноги! Ну, мы с ним сами виноваты. Это ж надо быть такими идиотами! Хотя, они виноваты тоже! Нет, не хочу. Может, снова обидеться? Но тогда не видать мне Дея как своих мозгов. А ведь он, даже не говоря ни слова, блин, даже не прикасаясь почти ни разу, так умудряется меня завести, что холодный душ и обе руки уже стали моими лучшими друзьями. Нет, я так долго не продержусь. Нужно что-то делать. И быстро. Новое утро почти ничем не отличалось от предыдущих. Ничем, кроме приятной знакомой тяжести, окутавшей тело тёплым коконом. Уютное сопение над ухом, щекочущее размеренное чужое дыхание, обжигающий шею лёгкий поток воздуха. Если это сон – лучше не просыпаться… Кто-то крепко обнимал меня, точно плюшевую игрушку. И этим кем-то мог быть лишь один человек… Мне страшно было раскрыть глаза. Но я заставил себя. И увидел где-то на уровне плеча белокурую макушку, руки, обнимающие мои грудь и шею. Дей так доверчиво прижимался ко мне, слегка причмокивая вытянутыми в трубку губками. Наверняка ночью перепутал постели и по привычке забрался ко мне. Теперь главное – его не разбудить. Потому что иначе будет полный кирдык. Мне. Как минимум. Но как приятно было ощущать его рядом. Его тепло, тяжесть его рук, его каждый вдох… Сердце оглушительно стучало, ладони покрылись потом, всё тело напряглось и застыло как статуя имени возбуждённого меня. Особенно в этом преуспела одна маленькая важная часть, которой стало очень тесно в просторных вообще-то пижамных штанах. Дей выглядел таким невинным и в то же время таким соблазнительным. Расстегнувшаяся пижамная куртка, приоткрывающая вид на грудь, припухший от сна милый ротик, обнажившийся плоский живот. Он даже не укрылся – ну естественно, было жарко, а тут ещё я под боком – так что мне всё было прекрасно видно. И разметавшиеся волосы, и полоски кожи там, где пижама сбилась, задралась, и даже крохотный бутончик соска, несмело проглядывающий в вороте… Почему-то стало трудней дышать. В груди ещё потеснело… Губы Дея чуть приоткрылись, маня поцеловать. Я судорожно сглотнул. Почти невыносимо было держать себя в руках. Но приходилось, приходилось бороться с собой, до боли сжимать зубы заходиться в беззвучном крике от невозможности коснуться, приласкать, зайти хот немного дальше, чем просто лежание вместе. Ведь если братишка, проснувшись, просто обнаружит меня рядом, то просто разозлится, может, с кровати скинет, может, побьёт малость, а может, и вовсе перестанет замечать. Но вот если застукает за чем-то непристойным… Это был бы сразу локальный конец света, кастрация и полный игнор. Так что лучше было немного потерпеть, чем довести его до белого каления. Терять самое дорогое в расцвете лет ох как не хочется. И не только я так считаю! Рука Дея соскользнула с моего бедра к паху, касаясь готового лопнуть, мучительно твёрдого члена через ставшую вдруг шершавой и грубой ткань. Я чуть не зашипел от контраста желанной сладости прикосновения и неприятной шероховатости штанов. Так хотелось ощутить эту руку прямо на члене. Дыхание сбилось напрочь. Я закусил губу, чтобы не спалиться, застонав про себя от переизбытка удовольствия. Мне было так хорошо… Но в то же время что-то мешало расслабиться и принимать всё как есть. Вторая рука Дея прошлась по моей груди, тонкие сильные пальцы задели сосок, защемили его в капкан и слегка потянули. Я едва справлялся с собой. Бурлящее возбуждение полностью завладело телом, ища выход. Напряжение в паху стало совсем невыносимым. Я готов был сорваться в любую секунду. А этого делать было нельзя. Чувствуя, как пламенеют щёки, я подорвался с кровати и умчался в ванную. И уже не увидел, что… ~Ресницы Дейдары дрогнули, взметнулись, открывая лишённые даже намёка на сонливость глаза. Чувственные губы сложились в победной улыбке. Первый раунд остался за ним.~ ~Эта игра ему даже начала нравиться. Обижаться он давно перестал – чего-чего, а думать его умный братик порой напрочь не умел. Да и злиться слишком долго на это чудо было попросту невозможно. А вот наказать нужно было обязательно. Тем более что это оказалось так весело. Позволить Нару столкнуться с ним пару раз в дверях ванной, посверкать обнажённым, едва прикрытым полотенчиком телом со стекающими каплями воды… «Кто бы мог подумать, что у Нару фетиш на мокрые волосы. А утренние пробуждения - и вовсе слов нет! Сколько старания, сколько терпения, сколько напряжения – лишь бы только не наброситься на беззащитное, доверчиво прильнувшее тело рядом! По крайней мере теперь я точно знаю, как сильно брат меня хочет». И насколько любит, не позволяя этому желанию излиться. Конечно, продолжать эту игру слишком долго не стоило – Наруто мог не выдержать и сорваться на ком-нибудь другом. А этого ох как не хотелось. Но поиграть ещё чуть-чуть… Да, ешё немного. На «долго» у него самого терпения не хватит.~ Эротический терроризм – вот как это называлось. Невинный эротический терроризм. И чем невиннее это казалось на вид, тем сильнее заводило. Я чуть с ума не сошёл, пока всё это продолжалось. А продолжалось всё это, кажется, вечность. Ну или две. Вечности… Лёгкие прикосновения, образы, от которых моментально закипала кровь и начинала изливаться из носа, невинные ночные прижимания во сне – всё это могло свести с ума даже более стойкого, чем я. А я, блин, всего лишь подросток и у меня полным ходом идёт половое созревание! Но хуже всего было осознание, что он делает это с самыми невинными помыслами… То есть понятия не имеет, как всё это действует на меня и поэтому так себя ведёт. Ну откуда ему знать, как сильно меня заводит его полуобнажённое тело после душа. Или крохотная капелька соуса, текущая по губам к подбородку. Как у меня срывает крышу, когда он, доверчиво ластясь, прижимается ко мне во сне. А ведь он даже не знает, что в последние дни мы снова спим вместе! Ну… я думаю, что не знает. Мой брат. Моя сильнейшая головная боль. Мой никотин, героин, афродизиак. Мой живой наркотик. Моё безумие – а я точно псих, раз испытываю всё это к своему близнецу! Да ещё какой, извращенец каких мало. То, что я его люблю, не делает меня нормальным. То, что я его хочу… Вот это уж точно ненормально. Но мне почему-то пофиг. Просто хочется быть рядом, целовать, касаться его, ласкать. Мне всё это нравится. И плевать на грех. Всё это просто выдумка. Я люблю его, а любовь не может быть грехом. Я люблю его, как никого и никогда. Да, признаю, я кретин и сам всё испортил. Но я так больше не выдержу! Ещё немного – и я сорвусь! Как он тогда меня простит!? (Размышления Карин) Братики всё ещё дуются между собой… Ну, сейчас дуется Дей-нии, а Нару-нии ходит, как побитая собачонка, и не решается выпросить прощение. Глупенький, я знаю Дея-нии намного дольше, чем он. Нужно было просто подойти, сделать несчастные глаза и жалобно протянуть: «Прости меня. Я больше не буду!». И на всякий случай добавить, глядя преданно и виновато прямо в сердитые глаза Дея, что-то вроде «Я люблю тебя». А затем примирительный поцелуй. И Дейдара точно не сможет устоять, растает как сахар. И тогда его можно будет брать тёпленьким. Если уж для меня это срабатывает (ну, без «я люблю» конечно, поцелуев и всего такого), то для него… Старший братик точно не устоит. Ах, да! У меня же теперь их два! Ладно, привыкну когда-нибудь. Когда они станут парой. Может, подсказать Нару-нии, что делать? Нет. Уже поздно. Теперь это не сработает. Ничего страшного, у меня есть план, как их помирить. *минута злобного смеха и потирания ладоней. Злой гений в действии* (И снова Наруто) Худшая неделя началась с худшего понедельника. Началось всё с того, что я не выспался. Как и последние несколько дней. Чудовищный недотрах, кажется, сделал из меня зомби-маньяка. А Дей всё ещё не давался, дразнил, изводил и как будто совсем не замечал. Я уже начал подумывать над тем, чтобы тоже обидеться. Но тело… и сердце так истосковались, я так устал, что на такую глупость уже просто не хватило сил. Я для братика превратился в пустое место. А он для меня… Он для меня стал огромней и важнее целой вселенной. Короче, я слегка зациклился на нём и начал ехать крышей. Худший понедельник начался с худшего утра. Я считай что почти не спал. А когда проснулся, Дей мирно дремал у меня под боком. А вот «маленький я» совсем даже не дремал, а стоял по стойке «смирно», готовый к боевым действиям. Действиям, за которые мне отвинтят голову, а потом и вовсе отлучат от тела, общения и всего прочего – и останусь без своей второй половинки. Потому что он или сам уйдёт, или меня прогонит. И одно и другое чистая смерть. Агония без права на спасение. Бесконечные муки. Хуже чем ад. Второй раз без него я уже не выдержу. И почему я был таким идиотом? Стараясь не потревожить дрыхнущее рядом сокровище, я обхватил рукой свой член и принялся за удовлетворение насущной потребности. Моё больное воображение тут же принялось за работу… Братец открыл глаза. Нет, уже не братец – мой единственный, любимый и желанный. Абсентно-голубые глаза распахнулись, уставившись на мой жаждущий его внимания пенис. Шаловливая ручка потянулась вперёд, накрывая его, подрачивая легонько. Дей встал на четвереньки, соблазнительно изгибаясь, как только что проснувшаяся кошка, продолжая лапкой играть с моей плотью, которая от радости готова была взорваться. Я сам готов был взорваться, сойти с ума. Ещё бы, это милое чудовище, эта невинная зараза давно не уделяла мне внимания. Т а к о г о внимания. Находясь в полном сознании. По его приоткрытым губам заскользила жутко извратная улыбка. Захотелось прильнуть к ним – этому рту, исполненному сладости и жара. Выпить поцелуй с них до дна. Поиграть с ловким язычком. Насытиться. Дей, не переставая улыбаться, перевернулся задом ко мне, повозился немного, устраивая мой член у себя между бёдер. Не спрашивайте, как у него это получилось! Моя фантазия, фантазирую что хочу. Распалённый кол оказался в умопомрачительной тесноте его сжатых бёдер, скользящих вверх и вниз. Это было чёрт знает как приятно! Дрожь прокатывала по всему телу. Предвестие оргазма растекалось по нервам, натягивая их точно струны. Мой Дей, моё самое главное Солнце и прочее… слегка передвинул попку, заставляя разбухшую плоть скользнуть в ложбинку меж ягодиц. Нет, не к заветной дырочке. Окружённый двумя упругими половинками, трущийся о гладкую кожу, пенис чувствовал себя отлично даже без погружения. И вот, когда я был уже на грани… Этот чёртов обломщик повернулся ещё раз. Повернулся всем телом, отправив свою пятую точку в недосягаемую для моей зудящей твёрдости даль. Зато лицо оказалось так близко от паха, что я почти ощущал его дыхание там, в самой уязвимой точке. Почти. Дей не приближался ко мне. Только улыбался. Его шаловливые пальчики тянулись не к средоточию моих потребностей, а чуть ниже, пока не коснулись тесно сжатого колечка, поигрывая с ним. Я вздрогнул, как от удара. Электрическим током. Усмехаясь, он склонил голову… И полез туда языком! Вот этого я не смог выдержать! Он как раз отстранился, облизывая губы своим грязным… испачканным языком, когда я… Судорога прокатилась по телу. Я распахнул глаза. Лучше бы я этого не делал. Потому что глаза брата оказались открытыми. Наши взгляды на несколько долгих секунд встретились. А потом я кончил ему на лицо. ВСЁ!!! Это конец! Меня сейчас убьют! Казнят! Четвертуют! Кастрируют! Нет, хуже!!! Возненавидят! И забудут!!! Поддавшись панике, я выскочил из кровати и на крейсерской скорости скрылся в ванной. ~Лежащий на кровати блондин с улыбкой отёр лицо и вылизал каждый палец, стараясь не упустить ни малейшей капельки. Потом откинул простынь и парой мощных движений довёл себя до разрядки.~ Холодный душ обжигал кожу, но плоть не остывала. Ручейками стекающая по телу вода, кажется, становилась огнём. Возбуждение не утихало, эрекция не спадала, безумные фантазии теснились в голове, пихаясь, причудливо сплетаясь. Я закрыл глаза, пытаясь уловить хотя бы крупицу холода. Но идущий изнутри жар словно выжигал всё на своём пути, завладевая каждой крупицей воздуха, каждой струйкой, кафельной плиткой под ногами… Моим телом и мыслями. Я не мог выкинуть их из головы. Не мог не продолжать. Дей словно прошёл за мной следом в ванную, встал за спиной, положил руки на плечи, не обнимая, не удерживая. Просто касаясь. Даже в своём воображении я не оборачивался, не отвечал, впитывая каждое прикосновение, насыщаясь каждой лаской, представляя, как он подходит всё ближе, как прижимается, ощущая почти реально, как его стояк упирается мне в попу. Он крепко меня обнял, потираясь. И я знал, что воображаемый он не остановится. Почти чувствововал головку его члена у своего входа. Воображаемый я откинул голову назад, на крепкое плечо любимого, позволил слегка раздвинуть себе ноги. Чуть прогнулся, когда он оказался во мне. И, подчиняясь, задвигался в такт. Удовольствие, пронзительное и чистое, как осколок неба, овладело мной. Я закинул руки назад, обнимая его шею, прильнул к его груди, ощущая, как под лопатками бьётся его сердце. Я сам резонировал этому биению, как будто целиком, от макушки до кончиков пальцев стал вдруг его сердцем. Я вибрировал натянутой тетивой. И ощущение заполненности делало меня счастливым. Это, наверное, и называют любовью. И я бы занимался любовью в своём воображении ещё долго. Но кто-то заколотил в дверь, настойчиво и грубо вырывая из пелены грёз. Очнувшись, я посмотрел на свои руки, испачканные белым. Точнее, на одну руку. Вторая… Вторая, кажется, заменяла Дея там, сзади. Всё, я, кажется, совсем свихнулся! Белые брызги на стенах, на полу… Слава ками, на потолке нет! Обмякший объект моих проблем болтался так, как нужно. То есть, получил свою порцию радости, отстрелялся и наконец-то затих. Кто вообще придумал утренние стояки!? Вздохнув, я принялся убираться. Во время завтрака чья-то подозрительно знакомая нога настырно тёрлась о мой пах. Выходя из дома, Дей задел меня плечом… Короче говоря, первое, что мне пришлось делать в школе – посетить туалет. Что я там говорил насчёт худшего дня, худшей недели? Худшее началось как раз-таки в школе. Когда один хорошо известный ублюдок по имени Сай приглосил моего братца в свой Художественный клуб. Импрессионист чёртов! (не знаю я, что значит это слово – но почему-то мне оно н-е нра-ви-тся).