История жнеца по имени Грелль Сатклифф

Рождение – это, несомненно, один из самых значимых моментов в жизни человека. Появление на свет в одежде из алых потеков, с трубной песнью. Человек еще такой маленький, но такой важный. Такой родной для мамы и папы. Сразу определимся со временем и местом начала истории. Европа, но какая страна – точно не известно. На дворе – XIV век. А точнее – 1324 год от рождества Христова. Грязь и вонь на улицах, холодные каменные дома, только один из них – трехэтажный, остальные словно склонились перед ним в почтительной униженности. Повивальная бабка, принимающая роды у госпожи Сатклифф, была опытной женщиной. Около нее стояли два тазика – один с горячей, другой с холодной водой, - на случай, если ребенок не захочет дышать. Что-то бормоча, она жгла на маленьком блюдце пахучие травы. За спиной у этой женщины был немалый опыт, а еще за спиной у нее стояла совсем молоденькая девушка. Ей еще предстояло научиться этому ремеслу, как пятнадцать лет назад самой акушерке. Девушка быстро подошла к госпоже Сатклифф. Та лежала на большой широкой кровати. Волосы рассыпались на подушке, совсем юное лицо исказилось от боли. Но на нем была улыбка, не обычная для семнадцатилетней. Она словно благодарила кого-то за то, что у нее будет ребенок. Молодая помощница смочила холодной водой тряпочку и положила госпоже на лоб. Та на несколько секунд кинула на нее благодарный взгляд, но снова отвернулась, стискивая зубы. Старая повивальная усмехнулась и мягким, успокаивающим голосом сказала: - Уже недолго. Ребенок вот-вот появится. Соберись. Та лихорадочно закивала и, уже не сдерживая крика, запрокинула голову. За дверью ее спальни, в достаточно светлой комнате, стоял мужчина, хозяин дома, человек, причисляемый к торговым людям первой гильдии и имеющий довольно большое состояние. Он был много старше своей жены. Длинные прямые волосы каштанового цвета были аккуратно забраны на плече в хвост. Темные глаза с беспокойством смотрели в сторону комнаты, где у жены протекали роды. Поправив белый шарф на шее, он отошел к окну. День был мрачный. Небо, затемненное тучами, хмуро нависло над городом. По грязной улице шел какой-то мужчина. Он явно никуда не торопился, словно зная, зачем он на земле. Шаг, уверенный и твердый, - и мужчина повернул голову прямо к окну, из которого смотрел господин Сатклифф. Сделано это было так резко, что он невольно отшатнулся от окна. На один короткий миг мужчине показалось, что прохожий смотрит ему прямо в глаза, и от этого взгляда мурашки пробежали по коже, такой он был холодный и пристальный. Сверкнув глазами, мужчина пошел дальше. Эта часть улицы не осматривалась из окна, но у Нортрама возникло неприятное чувство, что мужчина хочет войти в дом через переднее крыльцо. От мыслей его отвлекли участившиеся вскрики жены. Он обернулся и вдруг услышал плач младенца. Затем кто-то, скорее всего, молодая прислуга, страшно закричала. В сильной тревоге, мужчина быстро подошел к дверям спальни, но те распахнулись, и навстречу ему выбежала молодая прислуга. Лицо, искаженное от ужаса, страшно посмотрело на пораженного отца. - Что случилось? – тревожно и властно спросил он. Девушка помотала головой, безумно озираясь по сторонам. Увидев лестницу, она бросилась по ней вниз, вниз, прямо ко входной двери. Слышно было, как она хлопнула ею, и в доме наступила тишина. Не обращая на бегство прислужки никакого внимания, Нортрам вошел в комнату супруги. На кровати лежала она сама, но сейчас ее черты были умиротворены, дышала она мирно и спокойно. Подойдя к ней, он склонился над ней, целуя в лоб. Только после этого он подошел к акушерке. Ее лицо, сморщенное, как печенное яблоко, выражало недоверчивое удивление. На руках, завернутый в белые пеленки, уже умытый, спал его младенец, его сын, первенец. Не веря своему счастью, он взял ребенка на руки. Казалось, что ребенок спит. Его волосы ленивая акушерка не стала мыть, и они так и были в крови. Мягкие и необычно длинные для такого маленького человека. - Это мальчик, - тихо, словно не веря своему счастью, прошептал отец. – Но почему вы не умыли его волосы? Женщина, стоящая рядом, сказала: - Я пыталась. Но кровь не смывается. Она словно впиталась, и ее не убрать никакой силой. - Что за оправдания, - недовольно взглянул на нее отец. Та попятилась, все еще недоверчиво глядя на ребенка. - Тогда попробуйте сами. Подойдя к сосуду с холодной водой, он смочил относительно чистое полотенце, лежащее рядом, и провел им по волосам сына. Полотенце осталось таким же относительно чистым. Ребенок открыл глаза. Отец окаменел. Зелено-желтые, ясные, с пониманием смотрящие на изумленного мужчину. Глаза младенца излучали неземное свечение. И взгляд был слишком, слишком осознанным. В смятении, он отдал ребенка подошедшей акушерке, еще раз поцеловал жену и удалился в свой кабинет. Там его ждал еще один сюрприз. В его собственном кресле с элегантной небрежностью развалился человек. В нем он узнал мужчину, который недавно шел по улице, и вновь вздрогнул, вспомнив тот взгляд. Мужчина поднял глаза. За стеклами в оправе, нацепленных на нос, глядели желто-зеленые глаза, такие же, как у его сына. Все лицо бороздили шрамы – старые, кое-как зашитые, придающие лицу странное, выжидающе-насмешливое выражение. Седые волосы, перевязанные черной шелковой лентой, спускались до пояса. Незваный гость улыбнулся. Уголки губ разъехались в стороны, обнажая белые, как снег, зубы. Вспомнив про желтизну своих, хозяин замялся, но тут же одернул себя. - Кто вы и что привело вас в мой дом? – учтиво, но не без холодности, спросил он у посетителя. Тот, не убирая улыбки, постучал непривычно длинными , неестественного черного цвета ногтями по полированному древку косы. Тут только до Сатклиффа дошло, что гость держит в руке огромную косу. Лезвие отливало серебром и явно было очень и очень острым, а странная гравировка крепления походила на верхнюю часть человеческого скелета. Он поежился, заглянув в пустые глаза серебряного черепа. - Я – Пожинающий Души. Одним словом, Бог Смерти. Я пришел к вам по очень важному делу. Нортрам подумал, что он сходит с ума. Сначала красные волосы сына, теперь вот Бог Смерти заявился ему в гости. Неужели его нужно пригласить на обед? - А не хотите ли отобедать? – тихо спросил он, присаживаясь на краешек стула для посетителей. Посетитель кивнул. Нортрам, не сходя с места, дотянулся до колокольчика для вызова прислуги и несколько раз дернул за него. Через минуту на пороге появилась молоденькая служаночка, которой он приказал принести им с господином две чашечки чаю и яблочный пирог. С недоумением, словно видя пустое кресло, посмотрела она на посетителя, потом еще раз спросила у хозяина, сколько чашек чая принести. Мужчина подумал: «Точно. Плод моего воображения». Но все же сказал, что нужно две чашечки. Медленно кивнув, прислуга ушла. Через пять минут поднос с чаем, пирогом, сахарницей и печеньем стоял на письменном столе, а человек со шрамами размешивал в чашке седьмую ложечку сахара. Отпив немного, он поставил чашечку на стол и сказал: - Наверняка, вы считаете меня плодом своего воображения. И это, в какой-то степени, именно так и есть. Посмотрите, моя чашка почти пуста. Значит, я пил чай и никакой не призрак. Но, - тут странный человек провел черным ногтем по запястью. Кровь была неестественно густой. И ее было крайне мало, - я и не человек. Позвольте спросить, какие глаза у вашего сына? Они такого же цвета, как и мои? Отец кивнул. - Тогда ему тоже придется стать одним из нас, Жнецов. Его появление на свет было предсказано точно. Так же было сказано, что он будет отличаться от остальных Служителей. В послании от Госпожи говорилось, что ваш сын будет одним из самых значительных, самых сильных и самых преданных Богов. Обычно Госпожа одаривает каждого такого Служителя особыми приметами и посылает к нему или к его родителям такого же по значимости Жнеца. Например, меня, - тут посетитель снова улыбнулся. - Скажите, чем отличается он от обыкновенного человеческого ребенка? Словно во сне, Нортрам начал: - Зелено-желтые глаза… - Это свойство всех Пожинателей. Продолжайте. - Ярко-красные, словно кровь, волосы. - Хм, это уже интересно. - Это все. - Все? Вы уверены? Нет ни рогов, ни копыт, ни крыльев, ни раздвоенного языка… Ничего? - Рогов?.. – Нортраму сделалось плохо. - Да, было такое в пятом веке. Но каждый раз – новое… или видоизмененное. Возможно, это проявится чуть позже. Поглядите на меня. Вот эти шрамы – я родился с ними. Также и ногти с самого детства были черными, словно ночь. Но не все шрамы у меня с рождения, - вздохнул не-человек. - Я родился в бедной семье, у которой не было возможности спрятать меня. У вашего сына она есть. Держите его как можно дальше от людских глаз, столько, сколько сможете. Люди, - тут он невесело рассмеялся, - люди слишком суеверны. - Когда ему исполнится шестнадцать-семнадцать лет, его заберет Смерть. Постарайтесь до этого момента объяснить ему, кто он такой, чтобы он легче принял свою судьбу. Нортрам схватился за голову руками. Весь разговор напоминал ему кошмар воспаленного мозга, бред сумасшедшего – и почему-то верилось. Даже не желая этого, мужчина слушал и запоминал. Но эта фраза заставила его вновь посмотреть на незваного гостя. - Какую судьбу? Заберет Смерть? Значит, он умрет? - Не совсем верно… Но он уйдет из этого мира. Судьба же его – стать бессмертным и пожинать людские души. Ну, проще говоря, срезать их Косой. Вот как у меня, - посетитель помахал своей косой, из-за чего на стене кабинета образовалась внушительная царапина. - Вроде бы, это все. Спасибо за чай, в вашем мире он особенно вкусен, а печенья… пожалуй, прихвачу с собой парочку, - сказал Бог Смерти, вставая из кресла. Взяв печенья, он схватил косу и сделал шаг, направляясь к двери. – Ах да! Точно! Хозяин обернулся. Повернувшись лицом к нему, посетитель продолжил: - Я, конечно, презираю таких людей, как вы, но все же дам совет: старайтесь избегать общения с н и м , а еще…держите ребенка подальше от своего слуги. Будущему Жнецу тленотворное влияние этого существа – словно яд, капающий на цветок. Помолчав, он спросил: - Как, кстати, вы хотите его назвать? Нортрам встал и принялся ходить по комнате. - Мы еще не знаем, какое ему дать имя. Нет крестного отца, никого. « А если и найду – то кто будет крестить его?». Жнец словно прочитал его мысли: - Тогда я стану им. Так будет даже правильнее. После этого я уйду, и навряд ли он меня в этой его полужизни увидит. Резко распахнув двери, Бог Смерти пошел к спальне, где сейчас мирно спала жена и ребенок господина Сатклиффа. Он уверенно преодолел переходы, словно знал, где сейчас находится ребенок. Хозяин спешил за ним. Войдя следом за ним в спальню, он увидел, как, аккуратно поставив Косу в сторону, Жнец берет на руки его сына. Что-то прошептав над лицом младенца, он поднял его на руках, к свету, лившемуся из окна и торжественно сказал: - Грелль Сатклифф да будет имя твое. Свет на мгновение стал очень ярким и пронзил тело насквозь. Отец увидел, как проступили кости через внезапно посветлевшую плоть. Затем Жнец отдал ребенка ошеломленному отцу, прошептав при этом «Он будет необыкновенно красив и обаятелен», как того требовала церемония, и, взяв косу, удалился, позвякивая брелоками на поясе. Мужчина устало опустился на кровать и прислонил к лицу ладонь. «Мираж? Сон? Что это? Или просто безумство?». Младенец на руках тихо заплакал. Отец легонько покачал его на руках, и тот умиротворенно затих. - Значит, Грелль, - прошептал отец. Это имя перекатывалось на языке, по вкусу напоминая то ли грозу, то ли искры от точильного камня, когда человек точит на нем косу…