История жнеца по имени Грелль Сатклифф

…- Очнись, болван, - грубоватый голос зовет его. К нему веским аргументом прилагается ведро холодной воды. Откашливаясь, Грелль сел на полу. Обычная для домиков тесная комната, лестница на верхний этаж, кое-какая мебель, кухонная утварь прямо на полу. Рядом с ним, на деревянном стуле сидел белобородый старик. Несомненно, это его грязные сапоги были тогда около тележки. Морщинистое обветренное лицо, выцветшая рубаха и полотняные штаны, узкие глаза, пристально следящие за красноволосым – вот краткий набросок человека, спасшего Грелля от…от чего? Он и сам не знал и снова подумал – а зачем я убегал от них? - Хоть бы спасибо сказал, - прогремел старик. Его водянистые глаза внимательно смотрели на юношу. - Благодарю, - только смог выдавить из себя Грелль. Холодная вода насквозь промочила его одежду, а сквозняки на полу гуляли как у себя дома - все же осень на дворе. - Не стоит, - буркнул тот. «Странный человек» - подумал юноша. Попробовал пошевелить ступнями – болит, но терпимо. Он встал с пола и, хромая, подошел к хозяину дома. Тот молча смотрел на него из-под бровей. - Прошу, скажите мне, добрый хозяин, кто и почему гнался за мной? От чего вы меня спасли? – учтиво спросил его Грелль. Старик пошамкал губами и, размеренно покачиваясь, сказал: - Я спас тебя от нашего монашки. Таких бродяг, как вы, он не жалует. Дурья башка, зачем ты вообще сюда приехал? Тебе убираться из этого города надо, пока не убрали тебя. Грелль пораженно смотрел на него. Недоверчивость отражалась в его глазах, ее заметил и старик: У меня, - тут он замолчал, но вскоре продолжил, - у меня внучка была. Красавица, нечего сказать. Отец и мать умерли, когда она еще крошкой была. Я… - тут его голос задрожал, - сам, с детства ее растил. Умница такая, ласковая, добрая – какие сейчас и не живут. Пришел однажды неурожай, монах разорался, что она – ведьма, потому что красивая и приворотным зельем балуется. Ее и … того…а она до самой смерти улыбалась. Священник, вишь, на нее позарился, а она – отказать, умница моя… Тут старик опять замолчал, собираясь с силами и стараясь незаметно вытереть слезу. Наконец , сказал : - Если жить хочешь – уходи из города прямо сейчас. Я чем мог, тем помог. Но теперь – ты сам за себя. Иди. Может, еще успеешь до утра… Грелль похолодел. Он знал, что его внешность очень необычна, но не мог понять – почему за нее должны «убирать». Направился было к двери, но остановился и повернулся к мужчине. Внутренне подготовившись, он спросил у него: - Я был с друзьями. Они еще на свободе и нам всем нужно уйти… - Опомнись, - строго прервал его старик, перестав покачиваться, - они либо уже мертвы, либо их завтра казнят как друзей дьявола. Беги сам, пока не поздно. «Беги, опять беги. Опять оставлять их одних. Нет, больше такого не будет!» - Где их держат? - Упрямец. Дурак, да к тому ж безмозглый, - проворчал старик. Потом все же сказал: - Под виселицей. Там всегда таких держат… - Спасибо тебе, хозяин. Я не забуду твоей доброты, - сказал на прощанье парень и выбежал на улицу. Пока он был без сознания, наступила ночь. Звезды, словно фонарики, горели в вышине, но света не давали – ему это было только на руку. Грелль быстро забрался на крышу. Оглядевшись, он увидел недалеко от этого дома купол церквушки и, по крышам, устремился к ней. В этот раз он был более осторожным, спрыгнув с небольшого возвышения прямо на площадь. Виселица одиноко чернела, на легком ветру раскачивалась смертельная петля. Гильотина стояла рядом. Орудия убийства помещались на небольшой деревянной площадке, высотой не более двух метров. Под ней вполне можно было уместиться всей труппе. Грелль быстро подбежал к середине площади. Опустившись на колени, он прижался к деревянной камере и постучал. - Мама! Грильдо! Этьян! Морен! – тихо позвал он. Внутри что-то зашевелилось. - Грелль?! – раздался голос Грильдо. - Что ты тут делаешь? Сейчас же уходи! Убирайся отсюда! – это голос матери. - Я вас выпущу… - Нет! Грелль, ты не понимаешь! Это ловушка, уходи! - Беги! Беги отсюда! Скорее! – их голоса уже не говорили шепотом, они кричали изо всей силы. - Мама, прошу, тише! – взмолился Грелль. - Да, мать дьявола, тише. Зачем будить честных граждан? – ядовито усмехнулся голос сзади. На затылок опустилось что-то тяжелое, и Грелль провалился во тьму. Пришел он в себя, когда ,дергая за грубо завязанную у него на руках веревку, кто-то потянул к свету. - Пошевеливайся, тварь, - пнул его незнакомец. Еле поднявшись с пола, Сатклифф, покачиваясь, побрел за поводырем, как слепец, еще ничего не понимая. Свет встретил его оглушительным криком и улюлюканьем. Он еле разлепил глаза – затылок еще гудел от недавнего удара. Кто-то вел его по лестнице, а когда лестница закончилась, толкнул его к стоящим в ряд людям. Все еще щурясь от солнца, Грелль неуверенно поглядел на них. - Мама? – неуверенно позвал он. Женщина, стоящая рядом, подняла на него свое заплаканное лицо. - Грелль, зачем, зачем ты вернулся?! – ее голос потонул в новых рыданиях. – Зачем, зачем? – только повторяла она. Юноша хотел что-то сказать ей, но его оборвал рев толпы. На подмостки взошел человек в серой рясе – наверное, это и был тот священник, о котором говорил старик. Он раскинул руки, словно обнимая весь народ, собравшийся сегодня посмотреть на них. - Возлюбленные мои братия и сестры! Сегодня великий день – мы предадим суду праведному этого красноволосого дьявола и его последователей! Да свершится правосудие! Толпа взревела, предвкушая зрелище. Священник поднял руку, призывая к тишине: - Но есть у меня и плохая весть для вас, - печально сказал он. – В стаде нашем появилась паршивая овца. Нашелся прислужник дьявола, помогший ему! – тут священник сделал паузу. Народ зашептался, какой-то из толпы крикнул «Дай нам узнать, кто это, и мы приведем его к тебе!». Рев толпы поддержал крикуна. - Я рад, что вы, люди мои, так готовы придти на помощь отцу вашему, - и, точно, голос священника от всей полноты своей души благодарил их, - Но правосудие настигло и его! Радуйтесь, люди мои! Прислужник пойман и брошен в темницу к зараженным! И смерть его будет от смерти, принесенной в наши края красноволосым дьяволом! Толпа возликовала – священник снова взял высокую ноту в скрипке. А Грелль обреченно подумал, что это он виноват в смерти того бедного старика. Он попытался сказать « Я не приносил чуму! Я ни в чем не виноват!» - но вслух раздалось только шептание. Стоящий рядом мужчина больно ударил его по голове. - Молчи, дьявол! Тебе не удастся проклясть нас! …В это же время на улицах города внезапно появился не-человек. Тихо шел он по вымершим улицам, напрасно ожидая увидеть здесь готовых контрактеров – люди словно вымерли в этом городке. И если бы красноглазый демон не чувствовал где-то здесь людские души, то подумал бы, что чума, заботливо принесенная им на землю, уничтожила в этом городе все живое. Доверившись своему чутью, он пошел на звук странного гула, доносящегося из середины города. Гул все нарастал, и, наконец, демон вышел к толпе. А та уже прибывала в экзальтации. Посередине площади стояла виселица и – странно, как она здесь появилась, - гильотина. «Похоже, что намечается казнь, - подумал демон, с усмешкой облизнув тонкие губы, - здесь можно поживиться душами». Мягко раздвигая толпу, он пробрался к самому центру, к «осужденным». Взглянув на подмостки, демон внезапно встретился взглядом с зелено-желтыми глазами. Это был Грелль Сатклифф. Изумлению демона не было предела, а юноша лишь слабо помотал головой и отвернулся – наверное, подумал, что сошел с ума. Но его мать, стоящая рядом, заметила демона. Это был он, несомненно, тот, кто забрал душу мужа, тот, кто поверг их в нищету. Но сейчас контракт с ним был единственной надеждой на спасение сына. - Преннто! – окликнула она его. Когда тот повернулся к ней, она с жаром зашептала, не сомневаясь, что демон слышит ее: - Демон, я хочу заключить с тобой контракт. Бери мою душу, взамен спаси моего сына! Прошу, не молчи! Быстрее, прошу! – священник наслаждался толпой, но скоро он заметит ее и… Демон молчал. Он не мог спасти душу ее сына – у того не было своей души, чтобы распоряжаться ею, а тело не спасется – так предрешено. И, даже если бы демон мог спасти Грелля Сатклиффа, он не стал бы забирать душу его матери – это означало нажить себе яростного врага на все оставшиеся ему тысячелетия. Этого ему совсем не хотелось. Поэтому, отвернувшись от женщины, он снова уставился на будущего Жнеца. Напрасно мать надрывалась, зовя его, кляня и проклиная этого демона, виновника всех их бед. Напрасно – ее участь была решена. Она первая должна была взойти на гильотину. Рыдая, она быстро поцеловала сына, за что ее больно ударили по спине – но ей было уже все равно. Она не смогла спасти сына – и это главное. Лезвие медленно поднялось. Скрипела старая веревка. Все еще всхлипывая, госпожа Сатклифф положила свою голову на выемку. Это были последние ее секунды жизни. Лезвие быстро опустилось, перерубая шейные позвонки, трахею, сонную артерию. Кровь брызнула во все стороны. Мягко в подставленную корзину скатилась ее голова. Грелль онемел, со все нарастающим ужасом смотрел на обезглавленное тело матери, которое медленно завалилось на бок и упало. Невозможно сказать, что он сейчас почувствовал – все его существо умерло, поддаваясь мраку безумия. На миг ему даже показалось, что Преннто стоит в толпе и наблюдает за ним, но это просто показалось его ослабленному мозгу. И сейчас он видел – более четко, чем всегда, - человека в светлом ,на сей раз, костюме, опустившем что-то на шею матери вместе с гильотиной. Из тела матери лился непонятный свет, а в руках у мужчины была красная книга, которая со щелчком захлопнулась. Как скоро закроется книга его жизни. Грелль помотал головой, отгоняя от себя эти глупые видения и мысли. Но, подняв глаза, он вновь увидел мужчину в светлом костюме, который аккуратно убрал книгу за пазуху и взял другую. На этот раз к гильотине подошла Этьян. Грелль молча смотрел на нее. Мысли смешались, скомкались, превратив разум в пепел. Лезвие плавно подымается…Плавно, словно скользя, падает. Взрыв хохота среди этого стада умалишенных. «Этьян…милая скрипка… Сколько раз ты весело смеялась со мной, а теперь не засмеешься никогда» Скрип…Лезвие несется вниз…Ликующие возгласы толпы… «Грильдо, учитель. Странно думать, что тебя уже нет. Но не волнуйся! Я приду к вам!». А книги у мужчины все меняются. Шорох веревки…прерывистый вздох, когда затягивается петля… «Морен…Тебя повесили? Зачем? Чтобы показать всю тяжесть преступления?» Кто-то дергает за веревку. «Моя очередь? Вы оставили меня последним? Ждите меня, друзья. Мама, я скоро присоединюсь к вам.» Гильотина. Лезвие в крови, и кровь каплями падает ему на шею. Запах крови напоминает тот самый запах странных красных цветов из его сна. Скоро и он окрасит лезвие в кроваво-красный, сам став сломанным красным цветком. Демон в толпе спокойно наблюдает за ним. «Красный. Такой красивый, красный цвет. И этот запах крови…божественно.» Доска сверху накрывает его шею. Теперь уже недолго. Скрип натягиваемой веревки. Долгий, пробирающий до самого сердца скрип. «Почему он такой долгий? Лучше сразу, быстро…» Грелль вывернул голову, чтобы видеть мужчину. Тот, странно улыбнувшись, достал свой предмет – блестящая катана. Книги в его руках не было. Лезвие гильотины задрожало на самом пике, сверкая на встающем солнце. «Красный восход…Так кра…» - успел подумать Грелль Сатклифф, пока оно не сорвалось и не упало. *** Странно. Удивительная тишина вокруг. Грелль поднял голову. Гильотина, смертоносная машина , не причинила ему вреда. Веревки спали с его рук , и он встал на ноги, внимательно оглядываясь по сторонам. Толпа словно окаменела. Застывшие в неподвижности фигуры во все глаза смотрели на него. Единственный живой взгляд был у молодого черновласого мужчины, внимательно смотревшего на него. Он достойно встретил этот взгляд кровавых глаз. - Преннто, - только сказал он. Демон мягко улыбнулся своему юному воспитаннику и воззрился куда-то ему за спину. Грелль оглянулся и столкнулся с тем самым мужчиной в светлом костюме с серебряной катаной в руках. Тот опять улыбнулся, растягивая уголки губ в усмешке. - Кто ты? – спросил его Сатклифф. Мужчина, помолчав, ответил : - Жнец. Я здесь, чтобы встретить свою и твою Госпожу. Она долго ждала тебя. - Что? У меня нет госпожи, к чему все это? И почему я не умер? – недовольно воскликнул Грелль. Удивительно, заметил его внутренний голос, раньше я не осмелился бы разговаривать в таком тоне с кем-либо. Жнец внимательно посмотрел на новорожденного: - Ты не умер, потому что Госпожа с детства подарила тебе это право. Она ждала твоей смерти телесной, чтобы душа осталась жива и смогла служить ей. Проще говоря, ты переродился. - Что за чушь! – презрительно фыркнул юноша. Но Жнец не слушал его и с благоговением смотрел на восходящее солнце. - Грелль Сатклифф, Обернись и Преклони колени перед своей Госпожой, - как гром прозвучали слова Жнеца. Раздался звук колоколов. Грелль обернулся – колокол церквушки молчал. Но этот звук не мог сравниться с его звучанием. «Словно небеса прогремели!» – подумал он. И тут же осекся. Перед ним , на фоне встающего солнца, возвышалась статная женщина, чье совершенное нагое тело прикрывал лишь черный балахон. Ее белоснежная рука сжимала огромную серебряную косу, украшенную серебряными же ветвями терновника. Приглядевшись, Грелль заметил, что рукоять косы сделана из сплавленного в единый столб человеческого скелета. Из под черного капюшона блестели зелено-желтые глаза, такие же, как и у него. Внезапно Грелль понял, к о г о называл Жнец своей Госпожой. Серебряная Леди мило улыбнулась ему. На этот раз свет, шедший от нее, не ослепил Грелля. Сглотнув, он понял, что сейчас сделает Выбор. Тот самый, которого ждали те двое. И он преклонил колена перед Смертью. - Госпожа… - прошептал он. - Встань, Грелль Сатклифф, Пожинающий Души, – ее величественный голос вселял одновременно и страх, и почтение, и безмерную любовь – такой голос есть только у Нее. Грелль, в заляпанном кровью шутовском костюме, Грелль, с разметавшимися по плечам красными волосами, Грелль встал и посмотрел на Нее как на равную себе. Женщина откинула свой капюшон. Ее белые волосы разметались по спине, обрамляя чудесное лицо. Она радовалась, глядя на своего нового Служителя. Немного отодвинувшись, сама Госпожа поклонилась ему, протягивая в поклоне свою Косу. Грелль взял косу в руку и, как бы пробуя удар, взмахнул серебряным пламенем. Госпожа и Жнец исчезли. Толпа снова ожила. Недоуменные крики, возмущенные голоса – люди не видели ничего, но чувствовали перемену. Монах, отряхнув рясу, подошел к толпе, желая возвестить людям, что дьявол и прислужники понесли заслуженную кару, но осекся, увидя рядом с собой живого и невредимого дьявола. Тот, ослепительно сверкнув оскалом, с наслаждением занес Косу Госпожи над своей головой и с безумной яростью опустил ее на мужчину. Тот не успел ничего сказать и распался на две кровавые, совершенно одинаковые половинки. Из его тела не появилось ничего – Госпожа, внезапно пронессясь над ним, сама забрала его пленку и свою Косу из рук Грелля. Толпа тем временем с криком разбежалась, как стадо коз и овец , оставшихся без своего пастуха. На площади остались только двое – Демон и Новый Жнец. Может быть, надо было подойти к нему. Обнять. Влепить пощечину. Спросить, почему так долго не приходил. Но Грелль уже сделал выбор. И пути назад не было. По крайней мере, сейчас. Молчание длилось недолго. - Прощай… - сказал Грелль и ушел. Просто шагнул в сторону и исчез. Демон молча стоял на площади. Потом улыбнулся и, развернувшись, ушел своей дорогой. Наступила тишина, редко прерываемая отдаленными голосами горожан. P.S. Конец.