Не сдамся

      Высвобождение рессурексиона эспады Ичиго видел не раз, но почему-то именно рессурексион Гриммджоу нравился Куросаки больше всего. Сейчас неугомонному синигами захотелось посмотреть как Джаггерджак покрывается полосатой броней. Не менее интересным было и посмотреть откуда берется хвост. Да и сам процесс превращения довольно-таки не маленького Гриммджоу в очень даже милого человекоподобного зверя жуть как манил. Сунулся поближе и тут же схлопотал когтистой лапой.       Ичиго недовольно фыркнул, скорость высвобождения занпакто оказалось больше, чем он ожидал. Ну ничего, вот победит и заставит арранкара обретать такую форму столько раз, сколько захочет. — Медлишь! — прорычал Секста, стремительно бросаясь в бой.       В этой форме арранкар двигался намного быстрее, удары были сильнее. Хотя и было заметно, что Джаггерджак не в самой лучшей форме и реацу фонтаном не бьет, но рыжик надеялся, что вскоре противник разогреется, разозлится и уж тогда, выдаст все, на что способен. Ичиго улыбнулся. — Я тебя вижу, — скучающим тоном оповестил он Джаггерджака, за долю секунды оказываясь у того за спиной и, словно издеваясь, хлопая того по плечу. — Сука! — взревел оскорбленный до глубины души Король Уэко Мундо.       Злость всегда, сколько он себя помнил, придавала Сексте сил. Так и сейчас всплеск реацу взбешенного арранкара мог заметить даже слепой. Вот только Гриммджоу прекрасно понимал, что Куросаки, будь он неладен, просто играет с ним. Как кошка с мышкой. До последнего притворяется глупой и совсем не опасной кошкой, иногда поддевая наивную мышку когтистой лапкой, словно приглашая поиграть. А потом раз — переломит мышке хребет. Джаггерджак скрипнул зубами, он сам любил поиграть со своими противниками, но быть жертвой ему абсолютно не нравилось. И тем более не нравилось отдавать роль кошки Куросаки. — В чем дело? — Ичиго послал разозленному пустому милую улыбку. — Я убью тебя, — прошипел Гриммджоу, доставая синигами когтями по лицу. Три царапины, сразу же набрякшие капельками крови, расчертили скулу и щеку синигами до самого подбородка.       Обидно? Обидно. — Зря, Гецуга Теншо!       Волна черно-красной реацу ринулась к арранкару. Но это Джаггерджак уже видел не раз, поэтому просто ушел с траектории удара. Гецуга была сильной техникой, способной стереть своего противника с лица земли в мгновение ока, но внезапно менять направление удара не могла. Не то, что Сенбонзакура Кучики. Гриммджоу невольно улыбнулся, вспоминая стычку с невозмутимым капитаном, которого так и хотелось вывести из себя, чтобы увидеть хоть какие-то эмоции на его красивом лице. Здорово его тогда Кучики отделал, хотя арранкар не жаловался. Сам полез, сам нарвался, сам огреб. Приобрел ценный опыт и немного развеялся. — Неужели ты обиделся, что я подпортил тебе мордашку? — воспользовавшись моментом Джаггерджак вогнал ладонь в плечо Куросаки.       Все же есть вещи, которые никогда не меняются. Синигами как всегда слишком самонадеян, не думает, что враг пусть и немного слабее, но более опытен. Не думает, что Гриммджоу не человек и не синигами, он пустой, и не просто пустой, а один из Эспады. А как известно, в Эспаду за просто так не берут.       Арранкары не помнят своей прежней человеческой жизни, все их воспоминания начинаются в Уэко Мундо. А, как известно, время там движется совершенно по другой траектории. Так что вполне вероятно, что временный синигами еще пешком под стол ходил, а Джаггерджак уже охотился на души в бескрайних песках мира пустых, постепенно подходя к высшей ступени развития — вастер-лорду. — Не спи, Куросаки! — Скотина!       Ичиго нападал, Гриммджоу оборонялся, в прочем не забывая от души наподдать ненавистному синигами, если выпадал шанс. От тесака Куросаки у Джаггерджака осталась рана поперек груди и сквозная дыра в плече. Болело не сильно, но кровоточило изрядно. Мелочь, а неприятно. Зато злобный арранкар еще пару раз вогнал ладонь в живот синигами. Тот плевался кровью, но отступать не собирался. А еще Куросаки совсем не контролировал реацу. И как бы тошно не было Сексте, но приходилось признать, что еще чуть-чуть и противный синигами просто раздавит его своей мощью. — Сбавь обороты, тупица! — проорал Гриммджоу, отводя лезвие занпакто в сторону, не позволяя пробить себе грудь насквозь. — Ты о чем? — недоуменно захлопал глазами рыжик. — Ты совсем дурак, нэ? Реацу. Контролируй ее!       Только после этих слов, Ичиго понял, что под действием его реацу разрушилось несколько редких скал, по которым так любил его гонять Урахара. Глубоко вздохнув, Куросаки попытался умерить пыл. Получалось с трудом. И не будь Джаггерджак вымотан постоянным давлением чужой реацу, он несомненно бы убил Ичиго в эти минуты.        Вместо этого арранкар прикидывал, что же должно было случиться, чтобы мощь этого парня увеличилась во столько раз за такое короткое время. Ожидания Сексты Куросаки полностью оправдывал, не переставая удивлять.       Тогда, в Уэко Мундо, Гриммджоу видел, что Ичиго бьется на голом энтузиазме и воле к победе. Арранкар был сильнее, но Ичиго просто не мог тогда умереть. Именно тогда Джаггерджак увидел как быстро может возрасти сила этого синигами. -«Как всегда, ты портишь все веселье. Скучно с тобой, Король. Давай просто раздавим этого слабака. Ты не думаешь, пропускаешь удары. Такими темпами он из тебя решето сделает. Чего ты пытаешься добиться? Я откровенно не понимаю тебя, Король, нужно биться для того, чтобы твой противник захлебывался кровью. А не вымучить победу, чтобы потом сдохнуть самому от полученных ран… „       Куросаки мог победить, не с легкостью конечно, но так просто побеждать Ичиго не хотел. Гриммджоу был самым достойным противником. Откровенно злой и тщеславный Джаггерджак всегда добивался победы. Чего бы это не стоило. Не мог же он, Король Уэко Мундо, признать, что слабее кого-то. Он бы скорее съел собственную куртку, чем признался в слабости. Синигами знал, что Джаггерджак никогда не простит ему то, что он победил его. А уж, что спас после этого и подавно. — Помнишь, — внезапно начал Секста, не переставая кружить вокруг Ичиго и наносить ему удары по ногам и корпусу, — там, в Уэко Мундо, ты сказал, что при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями? — Помню, — хмыкнул Куросаки, отмахиваясь занпакто. Тогда он так и думал. Но потом понял, что не друзьями он хочет быть с арранкаром. Не друзьями. А потом многие месяцы старательно убеждал себя в том, что ему абсолютно не интересен один несносный пустой с глазами цвета лазурного неба. — Это тебе за те слова, — Ичиго почувствовал, как ладонь пустого пробила легкое. Дышать стало тяжело.       Как глупо. Пропустить удар. Расслабился, решил, что раз победил Гриммджоу один раз, то и второй — раз плюнуть. — Ты так ничему и не научился, — арранкар остановился напротив хрипящего синигами, — ты стал сильнее. Твоя реацу даже сильнее, чем реацу Айзена, с этим трудно спорить. Но ты все так же самонадеян и глуп. Вот за что ты дерешься сейчас? — Что? О чем ты? — Раньше ты дрался, чтобы защитить. И эта жажда спасти кого-либо, не важно друг он тебе или враг, давала тебе силы. Сейчас ты словно витаешь в облаках. Не играй со мной, Куросаки, тебе может не понравится исход этой игры. Мне нравилось биться с тем синигами, который был там, в Уэко Мундо, сейчас его здесь нет. — Завались, — Ичиго опустил голову и несколько секунд молчал. — Мне не нужен такой слабый духом противник… — Да, ты прав. Мой король просто слабак, — голос с металлическими нотками Секста узнал бы из тысячи похожих голосов, — но что ты скажешь сейчас?       Ичиго поднял голову и в упор уставился на арранкара. Черные глаза с золотистой радужкой, безумная улыбка серийного маньяка. Смазанное движение и Гриммджоу едва успевает увернуться. — Без маски? Как такое возможно? — Мы теперь живем в согласии, — ухмыльнулся Ичиго, — с некоторых пор. Мне не интересно играть с тобой. Я бы просто раздавил тебя, и дело с концом. Но в таком случае он снова будет использовать маску и ныть всю оставшуюся жизнь, что я лишил его любимой игрушки. А знаешь, я лично предпочел бы умереть, чем выслушивать его нытье.       Гриммджоу просто охреневал от происходящего. Надежда, на то, что он все же сможет славно подраться растворилась. Теперь понятно откуда этот безумный блеск в глазах Куросаки, а так же его самоуверенность. Раньше он боялся, что не успеет победить до того как маска сломается. Теперь же он не использует ее и в полной мере черпает силу своего пустого. Нет необходимости спешить и буквально вырывать зубами победу у противника. Это вовсе не значит, что Куросаки стал другим, нет, он просто расслабился. — Я не буду больше драться, — Гриммджоу вернулся в свою прежнюю форму, попутно залечивая раны. — А?! — Ты слабак, Куросаки. Мне такие противники не нужны. — Что ты несешь? — Ты не стремишься победить, тебе словно все равно. Это равносильно тому, что я буду пинать скалу, а она так и не сдвинется с места. Ты ничтожен и жалок. Ты забыл, что такое сладость победы, оплаченная собственной кровью. Ты просто знаешь, что победишь в любом случае… — Это не так. — Нет? Разве? Я не увидел в твоих глазах жажды победы, ты не знаешь за что ты сражаешься, ты не знаешь ради чего ты умрешь, если я выиграю. Будь ты пустым я бы поглотил тебя и дело с концом. Так как ты сейчас обычно ведут себя те кто много и красиво говорил, обещая добиться высот. А стоило чего-то добиться, стать на ступень выше, и все. Остановились, сдались, расслабились. В свое время за счет таких я смог эволюционировать.       Ичиго во все глаза смотрел на арранкара. Тот был зол и разочарован. Словно ему пообещали сладкую конфетку, а взамен подсунули кислый лимон. Куросаки понял, что дальше продолжать бессмысленно. Гриммджоу просто сложит руки на груди и не двинется с места. — Как я смотрю, веселья не состоялось? — Йоруичи Шихоин материализовалась за спиной арранкара.- А я уж думала, что вас разнимать придется. Что случилось? — Он ни на что не годен, — фыркнул Секста. — Вот как? — девушка вопросительно выгнула бровь. — Что ж очень жаль. Особенно тебя, Гриммджоу, ведь тебе придется очень много времени проводить с Ичиго. — Чего? — Урахара не сказал тебе? Ты будешь жить у Ичиго, — Йоруичи пожала плечами, небрежным движением откидывая волосы за спину, — временно. Пока сам Ичиго будет разгребать последствия своего необдуманного решения. — Да ни за что! — Это не просьба, — на мгновение в голосе бывшего капитана отдела тайных операций отразился вселенский холод, но в следующую секунду она улыбнулась, — надеюсь вы подружитесь!       Гриммджоу готов был завыть и добровольно вернуться в лабораторию чокнутого капитана двенадцатого отряда лишь бы подальше от рыжего недосинигами, который, как оказалось, не стоил и толики мечтаний о мести. Но Йоруити, посмеиваясь про себя, с легкостью выпроводила и недовольно бурчащего проклятия Джаггерджака и непривычно тихого и задумчивого Куросаки.        До дома шли молча. По крайней мере друг с другом не разговаривали. Гриммджоу бубнил, что ему не нравится гигай, что ему тесно и жмет, причитал, что все на него пялятся на улице, психовал, что Ичиго совсем не обращает на него внимания и многое другое. Куросаки же пребывал где-то глубоко в своих мыслях, раздумывая над словами арранкара и ведя неравный бой со своим пустым. Тот бесился, каждую минуту обещая утащить Ичиго в пустоту и размозжить череп на куски.       Куросаки так бы и стоял перед дверью своего дома, если бы не Юзу, которая собиралась выходить и чуть не заехала бестолковому братцу дверью в лоб. — Братик!        Ичиго поднял взгляд на сестру, только сейчас понимая, что уже дома. — Папа! Карин! Идите сюда! — Что случилось, Юзу? — Иссин застыл в дверях стоило ему увидеть Гриммджоу. Куросаки старший сразу понял кто перед ним, но предпочел ничего не говорить. — Кто это с тобой, братишка? — Карин оказалась более любопытной. — Папа, Карин, Юзу, это Гриммджоу. Теперь он будет жить с нами.