Добро пожаловать на Землю. Дубль два

      Белый потолок, белые стены — все вокруг неестественно чистое. Кларк молча смотрела в потолок, пытаясь понять, как действовать дальше. Все было слишком размыто, неочевидно. То, что Лекса и Аня сейчас в клетках ждут, пока из них не выкачают всю кровь, девушка даже не сомневалась. Но попытаться вытащить Аню с Лексой как в прошлый раз было чистой воды безумием, если учесть, как проходил побег в той реальности.       Кларк глубоко вздохнула. Хотелось встать и заметаться по комнате в надежде, что это приведет мысли в порядок, но девушка осталась неподвижно лежать. Сейчас самое главное было сосредоточиться и продумать план или хотя бы создать что-то наподобие плана. Но как назло ничего не приходило в голову.       Дверь с едва слышным щелчком отворилась, и внутрь вошли люди в костюмах. Подавив неуместную улыбку, девушка встала. Данте Уоллес как обычно был слишком ухожен, а в глазах немой вопрос, тщательно скрытый за доброжелательностью. Он хотел знать, представляет ли угрозу девушка, стоящая перед ним. И он явно был готов к сотрудничеству.       — Кларк Гриффин, — в его голосе была только спокойная уверенность в себе и немного приветливости. — Я Данте Уоллис, — мужчина протянул руку, и Кларк с готовностью пожала ее. Плана все еще не было, но легкое чувство вины уже появилось. Ведь именно она убила его.       — Приятно познакомиться, — в голосе Кларк не было ни капли враждебности, сейчас она скорее создавала впечатление человека, задумавшегося о чем-то важном, чем опасной дикарки, а это было важно. — Мистер Уоллис, со мной были еще люди…       — Ах, да, не сомневайтесь, они в безопасности, — мягко прервал ее мужчина.       — Я могу их увидеть?       — Да, конечно, но прежде, я думаю, вам надо переодеться, — он улыбнулся. — Что скажете?       Кларк лишь кивнула в ответ. Переодеться во что-то не такое белое очень хотелось. Следуя за Уоллисом по коридорам, девушка старалась не осматриваться. Перед глазами то и дело вставали воспоминания из ее прошлого, которые, как она очень надеялась, никогда не повторяться вновь. Данте что-то дружелюбно вещал, видимо, рассказывал про бункер и историю его создания, но Кларк была слишком занята борьбой с собственными демонами, чтобы слушать.       Они шли не больше нескольких минут, но для девушки они показались вечностью, наполненной не самыми приятными воспоминаниями, именно поэтому она с облегчением вошла в полутьму какой-то комнаты. Один из сопровождающих Президента нажал на выключатель, и лампы с тихими щелчками зажглись, осветив длинные ряды всевозможной одежды и украшений. Кларк почувствовала себя героиней старинного фильма, когда перед светским раутом обязательно красивая и стройная актриса в одном нижнем белье распахивала дверцы шкафа, а за ними оказывались стройные ряды одежды любых фасонов и цветов. Немного ошарашено девушка сделала шаг вперед, оглядывая все это великолепие.       — Все это в вашем распоряжение, — с доброжелательной усмешкой Данте наблюдал за ее реакцией.       Стараясь не сильно отвлекаться на роскошные и такие же непригодные для ежедневного и комфортного ношения платья, Кларк быстро прошла мимо, направившись к небольшой нише с джинсами. То, что они были из настоящего денима, девушка даже не сомневалась. Взяв первую попавшуюся футболку и темно-синие джинсы, девушка исчезла за шкафом, заполненным разнообразной обувью. Переодевшись, она вышла из так называемого укрытия, чтобы увидеть, как в комнату вошел человек в военной форме и что-то быстро сказал Президенту. Данте лишь кивнул и, почувствовав взгляд Кларк, поднял глаза. Человек в военной форме неслышно покинул комнату.       — Надеюсь, вы понимаете, что мы не желаем вам зла? — спокойно проговорил он.       Кларк на секунду замерла, с легкой задумчивостью провела кончиками пальцев по настоящим беговым кроссовкам и лишь потом сказала:       — Даже если вы и хотите этого, боюсь, я мало что могу изменить, — Данте склонил голову набок. — Я могу быть уверена, что вы будете честны со мной? — она посмотрела прямо в серые, мягкие глаза, прекрасно помня, как за несколько мгновений они могут стать ледяными и жестокими.       — Несомненно. Вы мой гость, Кларк, и я хотел бы, чтобы мы могли доверять друг другу.       Определившись, наконец, с обувью, девушка быстро надела приглянувшиеся ей горные ботинки на высокой шнуровке.       — Любите практичные вещи?       — А разве я могу любить что-то другое? Там, откуда я родом, ничего, кроме практичных вещей, нет. Так что это скорее привычка, привитая с детства, — Кларк криво усмехнулась.       На несколько секунд воцарилась тишина. Было заметно, что Данте колеблется, раздумывая, продолжать ли разговор о космической станции, которая по идее должна была заинтересовать, или нет. Приняв решение, он улыбнулся:       — Ну что же, думаю, вы готовы встретиться со своими друзьями, — с этими словами он вышел из комнаты, предлагая девушке следовать за ним.       Железные двери захлопнулись, и лифт с мерным гудением понес их куда-то вверх. Кларк с легким нетерпением ждала предстоящей встречи. Все таки это были ее люди, которые доверили ей свои жизни и вместе с которыми она столько всего пережила. Невольно вспомнились полные бессильной злобы слова Джаспера, дрожащая от боли Рейвен, исказившееся лицо Финна в неровном свете факелов… И Лекса, улыбающаяся так спокойно и пытающаяся ее успокоить, будто вовсе не она сама лежит на холодном полу в крови.       Что же мне делать? Как мне все изменить так, чтобы никто не умер? Девушка нервно облизала враз пересохшие губы. Эти вопросы постоянно преследовали ее, когда она видела эти серые стены, шла по этим коридорам, стояла в этом чертовом лифте, который нес ее к ее же друзьям. Но ответов пока не было, Кларк боялась сделать неверный шаг и загубить все снова, но любое промедление могло так же заставить все пойти наперекосяк. Девушка терялась, не понимая, что именно она должна сказать и сделать, чтобы наступил хоть какой-нибудь захудалый happy end.       Лифт замедлил ход, а потом с тихим писком остановился. Кларк сделала глубокий вдох, смотря, как железные двери медленно разъехались — огромная зала, уставленная старинными столами из дерева, стены были увешаны картинами в позолоченных рамах. Люди, сидевшие за столами, о чем-то степенно говорили, передавая друг другу разнообразные блюда. И лишь один стол отличался от всех своей простотой и периодическими взрывами смеха. С неожиданной неуверенностью Кларк сделала несколько шагов к ее друзьям и замерла, наблюдая со стороны, как Джаспер пробует шоколад и жмурится от удовольствия, толкая Монти и что-то пытаясь ему сказать. Монти развернулся на стуле, пытаясь увернуться от тычков, и встретился глазами с Кларк. Радостно вскрикнув, парень вскочил на ноги и крепко обнял девушку. Не успела Кларк обнять его в ответ, как почувствовала дружеские похлопывания по спине — ее люди окружили ее кольцом, улыбаясь и делясь новостями, особенно выделяя шоколадный торт, который, по их мнению, она должна была попробовать непременно.       Вспоминая прошлую встречу, девушка видела, что сейчас ее встречали намного искреннее. Возможно, в прошлом она была слишком напряжена, чтобы заметить это, или слишком серьезна, из-за чего все улыбки и желание просто рассказать о чем-то вкусном, но не жизненно необходимом пропадали.       Наблюдавший за ней Данте улыбнулся. Он не ошибся. Она действительно была лидером и довольно адекватным человеком. Что ж, это было к лучшему, значит с ней будет довольно легко найти общий язык и склонить к сотрудничеству.       После ужина ее повели в их общую спальную комнату, по пути восхищаясь удобными матрасами и особым запахом чистоты. Ей выделили место рядом с выходом и пожелали приятно провести время.       Когда наконец все легли, наступила знакомая мертвая тишина, которую Кларк помнила еще с Ковчега. В голове метались мысли, но, пожалуй, самая настырная из них заключалась в том, что у нее не было пропуска, чтобы открыть дверь в лазарет. А если у нее нет пропуска, то она не сможет пройти к Лексе, а значит не сможет удостовериться, что с ней все в порядке, а значит… Кларк сдавленно застонала, а потом, все-таки не выдержав, бесшумно встала с кровати. Окинув взглядом спящих товарищей, она быстро надела ботинки и вышла из комнаты.       Коридоры встретили ее едва слышным, мерным гудением. Быстро осмотревшись, девушка тенью заскользила в нужном ей направлении. Сердце стучало где-то в горле. Здравый смысл умолял ее вернуться и отказаться от этой затеи, ведь все равно она не сможет пройти в тот отсек, но Кларк даже не собиралась его слушать. Ей нужно было увидеть Лексу и отступить сейчас, даже не попытавшись это сделать, значило гораздо больше, чем просто проиграть. Это значило признать, что все происходящее затеяно не ради Лексы, и что сама Лекса практически ничего не значит, что все опять по-прежнему: для Кларк важнее ее собственные люди. Как и в той, прошлой жизни.       Именно поэтому девушка бесшумно проходила один коридор за другим, не слушая ничего, кроме сердца. Пытаясь быть хладнокровной, она и так уже успела упустить слишком много времени.       Ей никто не встретился по пути, здравый смысл кричал, чтобы она вернулась в кровать, но она упорно шла к знакомой двери. И пусть она не сможет войти, она обязательно что-нибудь придумает. Она слишком переживает за Лексу и не собирается потерять ее во второй раз. Увидев знакомую дверь, Кларк не раздумывая толкнула ее и чуть не потеряла равновесие, когда она распахнулась.       Уже позже она задумалась, почему никто ее не остановил, ведь ее «прогулку» с помощью датчиков движения не заметить было довольно сложно? Почему дверь оказалась открытой? Разве Данте мог знать, куда она отправится? А если и мог, то откуда?       Но сейчас такие вопросы просто не могли прийти ей в голову. Опьяненная неожиданной удачей, она, прикрыв за собой дверь, вошла в палату, по стенам которой шли ровные ряды кроватей, а по стенам змеились трубы, переносящие кровь землян. Найдя вентиляционное отверстие, она сдвинула решетку.       До боли знакомые ряды клеток встретили ее тишиной. Чувствуя, как горло что-то сдавливает, Кларк смотрела на заточенных там людей, обессиленно привалившихся к стенкам своих тюрем. Белые одежды на них смотрелись издевательски, чужеродно, дико. Осторожно ступая по полу, девушка заглядывала в каждую клетку, ища знакомые темные волосы, вглядывалась в изможденные лица спящих, ища знакомые черты. Чем ближе она приближалась к центру комнаты, тем сложнее становилось дышать. А если она опоздала, и Лексу уже отправили к Жнецам? Перед глазами моментально появилась картина: бессильно повисшая в воздухе рука, разметавшиеся волосы, небрежно скинутое в вагонетку тело, а вокруг полные ярости и желания убивать Жнецы.       Кларк судорожно вздохнула и продолжила поиски. В одной из самых ближних к центру комнаты клеток уже отчаявшаяся девушка увидела Лексу. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы осесть на пол, стараясь удержать зарождающийся внутри звериный рык. Как они посмели? Хотелось крушить, рушить, убивать, вымещая скопившуюся непонятно когда ярость. Посадить этих ублюдков, осмелившихся сотворить это, в клетки и смотреть, как с каждым днем ужас и страх все больше захватывает их. Чтобы в их глазах не осталось ничего, кроме животного страха, страха неотвратимости смерти болезненной, которая не принесет в конце облегчения.       Дрожащая от эмоций Кларк в полной тишине сидела на полу. Медленно самообладание возвращалось, и девушка с трудом обуздала неожиданно вырвавшиеся из-под контроля эмоции. Может, я просто отопру клетку и заберу ее отсюда? Но тогда все будет как раньше, а этого допустить нельзя. Я не смогу бросить своих людей так же, как бросить здесь Лексу.       И все же она ошибалась, когда думала, что сможет закрыть глаза на судьбу своих людей, полностью отдавшись желанию быть счастливой, быть с Лексой. Видимо, пытаться переиначить себя саму было не очень удачной идеей, как и обманывать. Именно сейчас, сидя перед ее клеткой, Кларк осознала это.       Какое-то время она сидела в тишине, приходя в себя и собираясь с мыслями, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Кончики пальцев начало покалывать. Кларк подняла взгляд, уже зная, что увидит. Темно-зеленые глаза, такие знакомые и родные, что выбивают воздух из легких за раз. Лекса, приняв более-менее вертикальное положение, молча смотрела на нежданную гостью.       — Мне так жаль, — прошептала Кларк, нарушив тишину. Лекса ничего не ответила, лишь в ее глазах отразилось непонимание. Неважно, что землянка не понимала, да и не могла понять, за что извинилась Кларк. Главное, что она извинилась, только это имело значение. — У тебя уже забирали кровь? — непонимание сменилось удивлением и настороженностью, но все же она ответила тихим, ничего не выражающим голосом:       — Нет.       Краем глаза Кларк уловила какое-то движение, и в следующую секунду тишину нарушил полный ярости и бессилия голос:       — Что тебе еще от нее надо, землянка? — Аня с завораживающей грацией передвинулась ближе к решеткам, ее глаза горели в темноте, но голос она не повысила, не желая будить остальных.       — Я хочу помочь, — Кларк в защитном жесте подняла руки, но даже для нее самой эти несчастные три слова прозвучали как издевка. Аня презрительно скривилась. Если бы не было этих клеток, девушка не смогла бы с уверенностью сказать, что ушла бы от разъяренной землянки живой.       — Ты лжешь, — Аня выплюнула эти слова с особой, только ей понятной гримасой.       Кларк уже собиралась возразить, переубедить, доказать, что она не враг, но все это увяло и исчезло за секунду, когда Лекса тихо обронила:       — Тебе лучше уйти, Кларк.       Это прозвучало как пощечина, неожиданный удар в спину. Моргнув, Кларк нашла силы лишь кивнуть, будто соглашаясь со словами девушки, ради которой она была готова умереть и не один раз. Встав с пола, Кларк на негнущихся ногах прошла к вентиляционному отверстию, осторожно задвинула за собой решетку и наконец выбралась в лазарет. Выбралась и осталась сидеть на полу, обняв себя руками. В полной тишине были слышны лишь удары ее собственного сердца, да и то через раз. Первая слеза упала с ресниц, прочертила мокрую дорожку по щеке и исчезла где-то в складках ткани.

***

      — Доброе утро, Кларк. Как вам спалось на новом месте? — Данте с уже привычной доброжелательной улыбкой просил девушку, замершую на пороге его кабинета, но что-то все же витало в воздухе, не давая девушке подойти и сесть рядом с Президентом.       — Спасибо, хорошо, — отозвалась она, соблюдая все правила приличия. Одного взгляда в глаза Уоллису было достаточно, чтобы понять: дело — дрянь. — Я хотела поговорить с вами, господин Президент.       Он без слов изогнул бровь, интересуясь предметом предстоящего разговора.       — Наедине, — добавила Кларк.       Она понимала, что сейчас испытывает судьбу, но говорить с Президентом в присутствие безмолвных, но все же охранников, совершенно не хотелось. Данте склонил голову, раздумывая. Девушка внимательно смотрела на него, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. И когда она уже совсем потеряла надежду, он коротко кивнул, и два безмолвных исчезли. Дверь за ними закрылась с тихим щелчок, прозвучавшим в образовавшейся тишине пугающе.       — Так о чем вы хотели поговорить? — напомнил Уоллес, когда молчание затянулось.       Девушка моргнула, придя в себя, и с видом человека, бросающегося в пропасть, начала:       — Как вы знаете, я прошлой ночью была в одной комнате, в которой не должна была быть, — Данте поднял бровь, всем своим видом говоря, что удивлен. — Там находятся двое моих знакомых, — Президент все молчал. — Вы могли бы их отпустить?       Кларк прекрасно знала, как звучат ее слова. Крик утопающего и то был бы сейчас менее умоляюще-обреченным.       — Иначе?       Он, видимо, думал, что у нее самой есть какие-то рычаги давления. Хотя, это неудивительно, уж слишком уверенно вела себя девушка в свой первый день. Ни страха, ни недоверия, ни животной агрессии, ничего такого.       — Нет, никаких иначе, — покачала головой Кларк, прикидывая свои шансы остаться в живых после последующих слов. — Я прошу вас сделать это как человека, который не хочет войны.       — Что вы имеете в виду? — чувствуя себя вконец свихнувшейся, Кларк с тихим удовлетворением наблюдала, как сидящий напротив нее человек нахмурился.       — Через несколько дней сюда прибудут люди с Ковчега, и, обнаружив, что мы находимся у вас, потребуют, чтобы вы отпустили нас. И вы ответите отказом, — сказала, как припечатала, она.       Слова повисли в воздухе.       — Почему же?       — Как думаете, почему нас не убивает радиация? — ее голос не дрогнул, когда она просила это. Спросила, прекрасно понимая, что если ее план не удастся, то она только что подставила всех своих людей.       — Вы к ней привыкли, — Данте криво улыбнулся. По его тону было понятно, что он ничуть не завидует жителям Ковчега, а это было уже неплохо.       — Да, и наша кровь имеет отличный от вашей состав. Состав, который позволяет моментально вылечить любое повреждение, нанесенное радиацией, — он прищурился. — И именно из-за крови вы нас не отпустите, — подвела итог Кларк.       — Вы так в этом уверены? — в его голосе звучало сомнение. А, собственно, почему он должен был верить ей, подростку, прибывшему с орбиты Земли, который говорит вещи, в которые довольно сложно поверить?       — Я знакома с вами не так долго, но я знаю, и я верю, что вы честный человек, который пока что доверял мне. Поэтому я прошу вас поверить мне снова. Есть несколько людей, которые выступят против вас, если вы отдадите распоряжение отпустить нас. И я уверена, что это закончится переворотом, и нас никуда не отпустят, — она замолчала. — И тогда перед людьми с Ковчега встанет вопрос. Бросить нас или начать войну за своих людей. И вы прекрасно знаете, что они выберут.       — Даже если так, не думаю, что у них хватит сил, чтобы войти сюда, — уверенность звучала в его голосе, а Кларк лишь вздохнула.       — Именно поэтому они будут искать союзников, — Данте криво усмехнулся, похоже, он придерживался мнения, что никакие союзники не помогут взять гору Везер. — И они найдут их в Землянах, которые вас ненавидят. Начнется война, в которой вы, скорее всего, проиграете.       — С чего вы так решили? — в голосе Президента наконец появились нотки неуверенности, уж слишком уверенно, обстоятельно и правдиво девушка выстраивала цепочку событий.       — Мои люди мечтали умереть на Земле. Долгие десятилетия они грезили об этом, все время борясь, терпя лишения, Боже, да они даже шоколад ни разу не пробовали. И вы думаете, что такие люди позволят себе проиграть? Позволят себе отойти в сторону и сдаться? Они воспримут вас как захватчиков не только их людей, но и их земли. А за это стоит умирать, разве нет?       После этих слов повисла тишина. Данте прикрыл глаза, раздумывая, а Кларк замерла в кресле, напряженно всматриваясь в черты лица мужчины. Именно сейчас решалась судьба всех выживших на этой планете. В дорого обставленном кабинете, перед ней сидел человек, который, не подозревая этого, вершил историю.       — Кто меня предаст? — этих слов было достаточно.       Девушка, не теряя больше ни секунды, начала называть имена. Взгляд Данте с каждым новым словом, которое он слышал, становился все тяжелее. Сидящая перед ним девушка каким-то чудом угадывала всех тех, чья мораль в определенной мере была гибкой, и чье неумение останавливаться и наслаждаться достигнутым иногда настораживала Уоллиса. Конечно, все время куда-то стремящиеся люди двигали вперед прогресс, находили новые пути, делали открытия, но в то же время именно такие люди загубили планету, убив миллиарды людей. Когда Кларк закончила, он все же не сдержался:       — Откуда вы знаете? — вопрос прозвучал грубее, чем он бы хотел, но не достаточно грубо, чтобы оскорбить кого-то.       — Назовем это предвиденьем, — совершенно серьезно отозвалась девушка. По лицу Данте было заметно, что этот ответ не удовлетворил его до конца, но он, к облегчению Кларк, не стал настаивать.       — Допустим, я соглашусь отпустить тех двоих землян, — он сплел пальцы замком и внимательно посмотрел на собеседницу. — Что вы можете мне предложить кроме крови?       — Думаю, я смогу устроить союз с моими людьми. В конце концов, мы намного ближе к вам, чем к землянам, — вот и все, самое сложное позади. — Хорошо. Но я отпущу их только в том случае, если ваши люди согласятся объединиться с нами. А пока они будут переведены в одиночные камеры. Их кровь не будет использоваться.       — Благодарю, господин Президент. Я могу идти? — она уже собиралась встать.       — Последний вопрос, Кларк. Кто такие эти землянки, ради которых вы ставите под удар своих друзей и себя? — Данте, склонив голову, испытующе смотрел на девушку.       — Мои ошибки, которые я обязана исправить.