Часть восьмая.
8 апреля 2017 г., 10:42
Двери бесшумно разъехались, и Кларк вошла в просторную комнату, посреди которой стоял длинный лакированный стол. За ним сидели представительного вида мужчины, многих из которых она знала. И здесь не было ни одной женщины, кроме нее самой.
Как только девушка вошла, взгляды сидящих и о чем-то тихо переговаривавшихся мужчин устремились на нее. В комнате повисла тишина: Кларк с легким, не нарушающим приличия интересом рассматривала сидящих за овальным столом, а они отвечали тем же. Ее пригласили на собрание, ее, не имеющую ничего, кроме относительно хорошего знания обычаев и повадок землян. Девушка лишь надеялась, что Уоллис знает, что делает. Одно дело — периодически консультировать Президента наедине, но совсем другое — присутствовать на собрание.
Все с холодным интересом следили, как она прошла и села на место по левую руку Президента. Стараясь не выказывать дискомфорта, Кларк откинулась на спинку кресла и окинула мужчин таким же холодным взглядом, одновременно пытаясь понять, как до этого дошло. Но на ум не шло ничего, что могло бы объяснить происходящее. Первый и пока что последний раз, когда Уоллис приглашал ее позавтракать с ним, был неделю назад. Ничего не предвещало неожиданного приглашения на собрание.
Кларк повела плечами и удобнее устроилась в кресле. Расслабившись по мере возможностей, девушка не удивилась, поймав себя на том, что опять думает о Лексе. Она была ее персональным наваждением, которое лишь дразнило, никогда не приближаясь слишком близко. На то, как землянка заплетала волосы, быстро, уверенно перебирая пальцами пряди, Кларк была готова смотреть вечно. А как ее глаза загорались и на лице расцветала скупая улыбка, когда Лекса пробовала что-то новое, заставляло Кларк придумывать все новые и новые занятия, приносить разнообразные сладости, едва ли не контрабандой доставая их. Наблюдая, как землянка с наслаждением отламывает еще один кусочек шоколада и немного жмурится от наслаждения, когда чувствует вяжущий, приторно-сладкий вкус. И как она вчера облизала темно-коричневые от растаявшего шоколада пальцы… Кларк быстро одернула себя, не позволяя себе продолжить. То, что твое присутствие стало для нее чем-то обычным, совершенно не значит, что надо набрасываться на нее с поцелуями и заверениями в любви, — девушка глубоко вдохнула. — Но шоколад буду доставать только перед самым уходом, если я действительно не хочу потерять контроль, с меня вчерашнего уже хватило.
С едва слышным звуком двери вновь разъехались, и Данте бодрым шагом прошел к своему месту во главе стола. Все присутствующие встали.
— Итак, — Президент сел. — Как многие из вас уже знают, сегодня в шесть пятьдесят наш патрульный отряд пересек границу с землянами и попал в западню, — Кларк побледнела. — Как сообщают дроны, сейчас наших людей пытают земляне, — сделав эффектную паузу, он обратился к сидящей по левую руку девушке. — Не могли бы вы, мисс Гриффин, озвучить нам главный закон, по которому живут земляне?
Их взгляды столкнулись. Кларк выпрямилась в кресле, она прекрасно понимала, к чему ведет Президент. Она знала, что последует за ее ответом, но не могла ничего сделать. В какой-то степени она даже была согласна с Уоллисом: затянувшееся затишье перед бурей действовало на нервы всем обитателям горы, многие с нетерпением ждали объявление войны, лишь бы это томительное ожидание прекратилось.
— Они живут по принципу кровь за кровь.
Сказав это, девушка опустила взгляд на полированную поверхность стола: в ней отражался причудливо искаженный свет люстр. Не отрывая взгляда от световых бликов на лаке, Кларк слушала Данте, который говорил, что они не нападали на землян, что они наоборот хотели заключить мир, отпустив тех, кого держали в заточении. Президент убеждал собравшихся, что они не хотели спровоцировать войну, ими руководили человечность и желание положить конец мелким стычкам, жить в мире, но земляне не поняли их великодушный поступок, ведь они дикари, им нет дела до человечности. На это Кларк могла с легкостью возразить, оборвать хорошо продуманную речь Уоллиса, но эта выходка могла ударить не только по ней самой и ее отношениям с Президентом, но и по ее людям, и по Лексе, поэтому девушка приказала себе молчать.
Заведующий разведкой, внимательно выслушав Данте, заметил, что, когда земляне не знали, что происходит с их соплеменниками, они боялись и не смели подходить. Значит стоит лишь добавить немного неизвестности и непредсказуемости, и дикари снова будут обходить гору Везер стороной. И в качестве этой неизвестности он предложил ракеты.
— Три из них ударят по основным пунктам сбора, — на стене проявилась карта. Мужчина встал и возбужденный возможными военными действиями, быстро показал предполагаемые мишени. — Здесь, здесь и здесь находятся основные склады с провизией для обеспечения Полиса. Ударим второй волной по их столице, и больше никто из землян не посмеет идти на нас войной, — он обернулся к слушателям и в упор посмотрел на Кларк.
Поняв, что от нее ждут оценки, девушка сказала:
— Не думаю, что они осмелятся еще раз собирать войско после этого.
На душе было гадко. Она только что своими словами подписала смертный приговор сотням, а, может, тысячам землян. В прошлый раз это были люди, сидящие сейчас рядом с тобой, — услужливо напомнила память. Данте едва заметно улыбнулся ей, поощряя продолжать мысль, но Кларк упорно молчала, больше не желая участвовать в этом. Все, что от нее требовалось, она уже сказала.
— Тогда я не вижу причин медлить, — подвел итог Уоллис и добавил, обращаясь к стоящему у карты мужчине. — Когда можно будет начать операцию?
— Все почти готово для ударов, через час армии землян не станет, — Данте, удовлетворенный сказанным, лишь кивнул.
Собрание подходило к концу. Уже собиравшись встать, Кларк поймала на себе взгляд Президента и через секунду услышала вежливую просьбу остаться. Медленно кивнув, девушка осталась. Вскоре комната опустела.
— Кларк, — начал он. — Я понимаю, что вы не хотели бы в этом участвовать, — он сделал неопределенный жест рукой. — Но вы же понимаете, что это ваш долг.
Девушка вздохнула, понимая, что ее долг перед ее людьми заключается лишь в том, чтобы сейчас не сорваться и не бросить в лицо сидящему перед ней мужчине, что в его возрасте пора начать называть вещи своими словами. Это был не долг, а эгоистичное желание Уоллиса разделить ответственность с кем-то еще. И этим кем-то стала она.
— Надеюсь, произошедшее не отразится на наших дальнейших отношениях, — продолжил он свою речь.
— Я тоже на это надеюсь, — Кларк изо всех сил старалась скрыть свои чувства, и по-видимому ей это удалось: Данте уже в открытую улыбнулся. — Я могу идти?
— Да, конечно, и постарайтесь не распространяться о том, что услышали здесь.
— Разумеется, — коротко бросила девушка и вышла в коридор, стараясь, чтобы ее шаг не сбивался и это все не походило на бегство, коим оно и являлось.
Лишь почти дойдя до комнат Лексы, Кларк поняла, что именно натворила, точнее, как ее поступок будет выглядеть для самой Лексы. Она была там. Она не просто слышала, как это обсуждали, но и участвовала в этом. Ее мнения спрашивали, ее взглядом интересовались. И что она сделала? Подписала смертный приговор, ничего не сделав, чтобы хоть как-то изменить решение Президента. Но в любом случае о произошедшем она должна узнать от меня. С этими мыслями она подошла к двери и замерла в нерешительности. Мысли метались в голове, а сама девушка не чувствовала себя достаточно спокойной, чтобы даже начать рассказ. Уже решив подождать около часа и, успокоившись, прийти снова, Кларк сделала шаг назад, и дверь открылась.
— Кларк, — стоявшая на пороге Лекса хотела улыбнуться, но, увидев состояние девушки, лишь встревоженно взглянула ей в глаза, пытаясь понять, что происходит.
— Я, — она сделала неловкое движение рукой, чувствуя, как все внутри замирает. — Нам надо поговорить, — в конце концов вымолвила Кларк, справившись с эмоциями на некоторое время.
Стоящая в дверях девушка молча посторонилась, пропуская ее внутрь и все так же не сводя взгляда с Кларк. Пройдя за ней в кухню, Лекса села, в то время как сама Кларк так и осталась стоять. Повисло молчание.
— Я только что была на собрании вместе с Президентом, — начала она, и ее голос дрогнул. Кларк замолчала и напряженно обняла себя руками. Стоять здесь и говорить о случившимся было еще ужаснее, чем она представляла. Чувствовать взгляд встревоженных глаз и понимать, что именно она сама натворила. — Это собрание было из-за надвигающейся войны, — она снова замолчала, опустив глаза в пол и кожей чувствуя присутствие Лексы. — Эта война… Эта война должна была когда-то начаться. С чего-то начаться, — Кларк судорожно вздохнула, как человек, приготовившийся прыгнуть в бездну. — Земляне атаковали наш отряд и взяли в плен наших людей, — черт, слишком много слов «наш», так нельзя. Но сказанного было уже не вернуть, поэтому девушка продолжила, стараясь говорить как можно быстрее и короче. — Президент созвал собрание, чтобы определить план дальнейших действий. Они ударят ракетами по Полису и его окрестностям, чтобы возродить страх у землян и закончить войну, — сказав последние слова, Кларк сама поняла, как смешно они звучали. Как издевка над тем, чего по сути не было. — Через несколько часов все будет кончено.
Лекса молчала, и Кларк чувствовала, как с каждой секундой эта тишина все больше отравляет все вокруг. Она бы хотела взглянуть на травницу, хотела, но не смела. Лишь сильнее сжимала руками собственные плечи, упорно разглядывая пол. А Лекса все молчала. И тут Кларк будто прорвало. Мысли исковерканные и перемешавшиеся свободно покидали свою хозяйку, которая даже не пыталась придать им хоть какую-то логическую стройность.
— Я хотела остановить это, я могла, но я не имела права. Он мне доверяет и ждет, что я поддержу его во всем, и если бы я отказалась сейчас… Я не знаю, я понятия не имею, что он бы сделал… Я просто испугалась, что он причинит вред кому-нибудь. Я просто не могла позволить этому случиться, я хотела лишь защитить тех, кто мне дорог. А он, он мог просто отдать приказ, и они бы исчезли с горы, и я бы потеряла их навсегда… Я не могла сказать нет, сказать, что он неправ, потому что он неправ и всегда им будет, что бы не произошло. Он не имел права делать этого, просто так, без предупреждения, и мне надо было это сказать, я должна была, я не имела права молчать, я… Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто испугалась за близких… Я виновата, и мне так жаль, что я оказалась недостаточно смелой и испугалась. Я… Прости меня, если сможешь. Я не хотела их убивать, я никогда не хотела никого убивать, но мне пришлось. И я ненавижу и презираю себя за это.
Наконец Кларк взглянула на нее, и слова, которые она собиралась произнести, застряли у нее в горле. Травница была бледна, на ее лице застыло странное выражение беспомощности и смирения, причудливо смешавшиеся с отчаянием и болезненной, безмолвной яростью. Лекса впилась пальцами колени так, что подушечки побелели. Кларк не знала, что можно сказать сейчас, да и помогут ли хоть какие-то слова. Они будут бесполезны. Она судорожно вдохнула:
— Я все понимаю и не собираюсь навязываться. Просто знай, что я очень сожалею.
Сказав это, Кларк быстро вышла из кухни, на нетвердых ногах пересекла коридор и практически ввалилась в свою квартиру, чувствуя, как по щекам побежали слезы, и не заметив, с каким удивлением Лекса посмотрела ей вслед.
***
Кларк просто сидела и бессмысленно смотрела в пустоту. Мыслей не было, как и плана, что делать дальше. Высохшие слезы неприятно тянули щеки, но девушка не обращала на это внимания. Она ни на что не обращала внимания, так что сначала на легкий стук в дверь она никак не отреагировала, продолжая сидеть на полу и пытаться с помощью пустоты вернуть утраченное душевное равновесие. Лишь когда стук стал громче, девушка моргнула и поднялась с пола, быстро проводя ладонями по лицу. Подойдя к двери, она открыла ее, морально готовясь выслушивать чьи-то проблемы или претензии, но, увидев Лексу, замерла, так и не отпустив ручку двери. В какой-то момент они просто стояли друг против друга, ничего не говоря, но потом Кларк молча кивнула, приглашая травницу войти. Та так же молча кивнула в ответ и вошла в квартиру, с легким интересом оглядываясь, а потом, поняв, что Кларк так и осталась стоять на месте, обернулась. Кларк замерла, со странным неверием наблюдая за неожиданной гостьей. Почувствовав на себе взгляд и сообразив, что коридор не место для подобных разговоров, она, сильно не задумываясь, провела Лексу в первую попавшуюся на глаза комнату — спальню. Травница с легкой неуверенностью села рядом с девушкой на кровать, но в то же время отодвинувшись на максимально возможное расстояние. Кларк молча приняла это, решив, что ей наверняка противно находится слишком близко. — Я пришла сказать, — начала Лекса продуманную заранее речь. — Что не считаю тебя виноватой в произошедшем, Кларк. Ты должна была позаботиться о своих людях, и ты поступила правильно, выбрав их. Кларк неверующе посмотрела на нее и едва заметно покачала головой, не соглашаясь и не веря ей: — Я выбрала жизнь и благополучие горстки людей, приговорив к смерти множество землян, твоих людей… — ее голос прозвучал безжизненно. — Они были моими людьми, — поправила ее Лекса, твердо взглянув ей в глаза. — Были, — эхом повторила девушка. — Люди убивают и умирают на войне, Кларк, — помолчав, сказала она. — В этом вся суть войны, и я не виню тебя в произошедшем, — Лекса осторожно подсела ближе, видя, что Кларк хочет верить ее словам и не может. — Ты лишь показала, что для тебя важнее, и я уважаю твой выбор, — она осторожно коснулась плеча Кларк. — Да, мне грустно, что они погибнут, но этого не избежать. Один человек не может изменить веками существовавшие законы, — грустная улыбка появилась на ее губах. Кларк внимательно вглядывалась в ее лицо, будто ища подвоха, а потом скосила глаза на руку, замершую у нее на плече. Лекса заметила этот взгляд, но руку не убрала. Она не сопротивлялась, когда потом Кларк потянулась за поцелуем. Не оттолкнула, когда Кларк притянула ее ближе, впиваясь пальцами в напряженные плечи и со странным отчаянием и страстью углубляя поцелуй. Она едва слышно охнула, когда Кларк начала выцеловывать ей шею, пьянея от происходящего и не веря в это. Не возразила, когда Кларк толкнула ее на кровать, попутно стягивая кофту и покрывая поцелуями каждый сантиметр нежной кожи с такой щемящей нежностью, что на глазах появлялись слезы. Лекса лишь тихо стонала, будто давно знала, что так и будет. Чернота практически затопила радужку, а дыхание сбилось. Все, как тогда. Все, как в первый раз, только ярче, острее, и эти ощущения врезались в память Кларк, как и иступленный шепот, зовущей ее по имени. От этих тихих слов Кларк просто потеряла контроль, уже не боясь сделать что-то не так, отпугнуть. Она снова целовала, ласкала податливое тело, с наслаждением и все еще неверием ловя каждый резкий вздох, каждый тихий стон. Все происходящее казалось ей сном, прекрасным, идеальным, но сном, потому что она чувствовала себя наконец-то вернувшейся домой после долгих скитаний. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. После, наблюдая за мирно спящей девушкой в ее собственной постели, Кларк медленно приходила в себя, все больше и больше убеждаясь, что это не обман зрения, и она правда здесь. Стоит лишь протянуть руку и коснешься разметавшихся волос. Смотря, как на губах Лексы играла едва заметная улыбка, Кларк очень надеялась, что это пусть и первый, но не последний их раз. Девушка не знала, что будет делать, если утро опять начнется с ее смерти, и поэтому она просто лежала рядом, следя за малейшими изменениями на любимом лице и боясь уснуть. Вопреки ее опасениям утром не случилось ничего знаменательного. Лекса была совершенно спокойной, когда уходила. Создавалось впечатление, что ничего не было или что это ничего не значило для травницы. Внутренне похолодев от этой мысли, Кларк, стараясь выглядеть естественно, мягко привлекла девушку и поцеловала. Отстранившись, она с облегчением увидела легкую улыбку, и Лекса ушла. А Кларк долго стояла на месте, неожиданно осознав, что та легкость, с которой другие пары целовались, обнимали, наслаждались обществом друг друга в спокойное время, ей дается с трудом. Собравшись зайти к Лексе, Кларк уже вышла в коридор, но ее успели окликнуть прежде, чем она постучала в знакомую дверь. Обернувшись, девушка увидела одного из доверенных Данте. Президент хотел ее видеть. Секунду помедлив, она кивнула и молча последовала за мужчиной, недоумевая, зачем она еще могла понадобиться Уоллису. Я уже сыграла свою роль вчера, неужели нельзя оставить меня в покое? — неожиданно раздраженно подумала Кларк и моментально осеклась. Ей не хватало еще, чтобы Президент узнал о ее изменившимся отношение ко всему происходящему. Глубоко запрятав свои мысли, девушка уверенно вошла в кабинет шагом человека, который всем своим видом показывал, что у него нет секретов. — А, Кларк, рад вас видеть, — он приветливо улыбнулся. — Я не видел вас на завтраке. Все в порядке? — внимательный взгляд серых глаз остановился на ней. — Да, все хорошо, я просто проспала, — Кларк улыбнулась в ответ, опустив причину своего позднего пробуждения. Заснув только под утро, девушка проспала практически до полудня. — Рад слышать. Я заметил, вам не понравилось произошедшее вчера, — осторожно начал он, будто это не в его власти было диктовать условия и принуждать людей. Кларк выпрямилась в кресле. — Признаю, это было моей ошибкой, не надо было вас во все это втягивать. Надеюсь, вы меня простите. Кларк лишь кивнула в ожидании дальнейших слов. — В той группе, захваченной землянами, был Телониус Джаха. Она нахмурилась, мысли одна за другой пролетали в ее голове. В лаборатории ей прямым текстом сказали, что он опасен, что его желательно изолировать от общества. Но мог ли Уоллис вместо того, чтобы поместить Джаху в изолятор до прояснения, просто отправить того в патруль и?.. Но если он мог, то он должен был наверняка знать, что земляне захватят патруль. А это значит, что все было заранее спланировано. А ведь именно это послужило поводом для нанесения ракетных ударов. Кларк почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Но ведь я могу быть неправа, и все это лишь чистая случайность, — поправила себя девушка. Она очень хотела ошибаться, но что-то подсказывало ей, что это не так. А между тем Данте продолжал: — Нам не удалось спасти ни одного из пленных, но с уверенностью могу сказать, что он умер как герой. Залу на четвертом уровне скоро подготовят для прощания со всеми членами патруля. К сожалению, мы пока не можем сделать это под открытым небом, но я очень надеюсь, что вы придете, Кларк. Ваше присутствие вдохновило бы многих, — девушка, все еще не сумевшая выбросить мысли о тонкой игре Данте из головы, лишь кивнула, не доверяя голосу. Уже собираясь уходить, Кларк услышала то, что заставило ее напрячься: — Как идут дела у Лексы? Она впилась взглядом в лицо мужчины, пытаясь понять его намерения, но оно как всегда излучало спокойствие и ничего более. — Она доверяет мне, — сглотнув, сообщила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — У вас есть какие-то планы на нее? — невольно задержав дыхание, спросила Кларк. Данте лишь улыбнулся, заметив и поняв нервозность девушки. — Она моя гостья, Кларк. Я прекрасно понимаю, что она из землян, но все же осмеливаюсь тешить себя надеждой, что когда-нибудь она сможет сделать свой вклад в это, — он обвел рукой кабинет. — Я… — такого она не ожидала. Кларк так быстро позволила себе увидеть в нем монстра, что теперь такие слова казались ей чем-то странным, напускным. Ведь сколько бы она не убеждала себя в том, что у нее нет доказательств, что она может ошибаться, она прекрасно помнила, каким он был в прошлой жизни. — Я не думаю, что это пока что возможно. Она только осваивается. — Разумеется, все же «когда-нибудь» не всегда означает прямо сейчас, — он мягко и успокаивающе улыбнулся ей, а Кларк мысленно выругалась, поняв, что каким-то образом не обратила внимание на это слово. Девушка смущенно улыбнулась в ответ и, простившись, вышла. Подозрения, возникшие в кабинете, не спешили уходить, назойливо то появляясь, то отступая. Кларк чувствовала, что ей надо с кем-то это обсудить или хотя бы поделиться своими опасениями. Но девушка прекрасно понимала, что, если ее слова дойдут до Данте, пострадают близкие ей люди, а она этого не могла допустить, но подозрения продолжали мучать ее, не отпуская ни на минуту. Так и не решив, что делать, Кларк ускорила шаг. Сейчас она хотела лишь одного: удостовериться, что с Лексой все в порядке. Ведь если ее подозрения верны, то интерес Уоллиса к Лексе мог быть опасен для травницы.
