Противоположности

Люди уходят. Говорят, что уходят громко, но все это самообман. Они уходят так же тихо, быстро и незаметно, как и появляются. Когда человек покидает тебя, то в сердце наступает пустота. Сосущая пустота, которую уже никто не сможет заполнить. Эта частичка была отведено только для него. Представьте, что будет ночное небо, но на нем больше не будет звезд. Что вы тогда почувствуете? Неопределенность. Растерянность. Пустоту. Иногда люди уходят по своей воле. Просто решают, что им больше здесь нет места. А вот тот, кто отдавал себя полностью и без остатка этому человеку, так не считает. Он по уши погрузится в депрессию, его кулаки будут покрыты алой кровью и царапинами, еще не успевшими даже покрыться коркой. Каждую ночь этот человек будет просыпаться от ночных кошмаров, утопая в своих слезах. А тот, другой, даже не узнает о его мучениях. А иногда люди уходят не по своей воле. Порой так решает судьба. Смерть всегда имела привычку забирать самых лучших, самых родных и самых любимых. Тогда пустота на сердце разрастается еще глубже и болезненнее. Просто ты понимаешь, что от тебя его выбор не зависел. Кларисса никогда не думала, что ей может быть так больно. Просто хотелось выключить боль, нажав на кнопку «off». Нужно было просто отключить эмоции. Ей необходимо нехотя вернуться в свою реальность. Ее рыжие волосы померкли еще несколько месяцев назад, а изумрудные глаза больше никогда не будут искриться озорным огоньком, который олицетворял радость и беззаботность. Сердце попросту стало пустым. Девушка превратилась в бесчувственную фарфоровую куклу. Кларисса не жила, а попросту существовала. Алек Лайтвуд ушел из ее жизни четыре месяца назад. Казалось бы, прошел не один день, и время медленно должно было залечивать раны. Но с каждым днем они кровоточили пуще прежнего. Алек Лайтвуд пал в бою смертью настоящего воина. Парень прикрыл Клэри Фрэй собственной грудью. Девушка тогда плакала, не видя в его глазах преданности и боли. Она даже не осознавала, что слово, неожиданно всплывшее в ее голове, было произнесено Алеком. − Люблю, − сказал тогда он перед своим падением. Девушка не могла видеть и того, что Джейс, корчась от боли, прижимает к груди Изабель, захлебывающуюся собственными слезами. Клэри просто сидела рядом с Лайтвудом, держа его за прохладную и бледноватую ладонь. Сквозь пелену собственных слез она смотрела в его потухшие синие глаза. Воспоминания, пронзавшие ее мысли, открывали новые раны и срывали бинты со старых. Кларисса каждое утро приходила в комнату Алека. Она могла просидеть здесь часами, пока все еще спали и не видели ее внутренних терзаний. Фрэй перебирала тонкими пальцами давно отчеканенные в ее памяти предметы. − Ты читал «Ромео и Джульетту»? – поинтересовалась девушка. − Что тебя так удивляет, Фрэй? − ухмыльнулся Алек, вырывая книгу из ее рук. − Мне казалось, что ты не любитель сопливых любовных историй. − А я и не любитель. Просто Шекспира читают не только примитивные. Клэри аккуратно листала пожелтевшие от времени страницы. На обложке книжки аккуратные и ровным почерком было выведено всего несколько предложений: "Клэри Фрэй, я тебя люблю не смотря на то, что у нас никогда не будет слезливой истории. И даже если что-то произойдет, не губи себя, ладно? Продолжай жить ради меня". Девушка снова заливается слезами, в сотый раз прижимая книгу к самому сердцу. Кларисса не могла забрать ее в свою комнату. Ей казалось, что все вещи Алека должны навсегда остаться здесь. А потом Кларисса в сотый раз подойдет к фотоснимкам, почему-то так небрежно разбросанных на столе Лайтвуда. С нескольких фотографий будет улыбаться Иззи, на других будет Джейс: один, вместе с парабатаем. И только с одной фотографии будет смотреть Клэри. Растрепанная, растерянная, но лучисто улыбающаяся. Обтягивающие вещи Изабель будут нелепо смотреться на ней, но акцент не на них, а на ее рыжих волосах. А сзади на снимке только дата. 10.07. − Что ты делаешь? Девушка недоверчиво посмотрела на фотоаппарат в руках Алека. Объектив был направлен прямо на Фрэй. − Поверь, Клэр, мне это тоже особой радости не доставляет, − пожимает Лайтвуд плечами. − Ну и зачем тогда все это? − Конклаву понадобилась твоя фотография. Улыбнись, примитивная. И она улыбнется. Эта фотографию будет оставаться лежать в самом центре стола, а книга - продолжать стоять на полке всегда. Лайтвуд бы точно так хотел. После Кларисса запустит руки в его шкаф, извлекая сероватую старую футболку. От нее все еще исходит запах дорогого одеколона, которым вечно пахло от парня. Девушка будет вдыхать в себя этот запах. Он будет для нее наркотиком, личной дозой наслаждения. − Ты вообще снимаешь эту футболку? - с укором повела бровью она. − А тебе вообще какая разница? Не суй нос не в свои дела, маленькая девочка. − Клэри. Меня зовут Клэри. Ее утренний обход закончится в тренировочной. Кларисса окинет взглядом все помещение, норовя отыскать нужный предмет. Потом ее зеленые глаза остановятся в самом углу и она быстрым шагом пойдет прямо туда. Пальцы будут изучать каждый изгиб лука, а колчан со стрелами - напоминать о своем присутствии только тогда, когда перевернется и перебудит всех жителей Института. Фрэй виновато поспешит все собрать, отправляя на привычное место. Затем девушка станет в боевую стойку и начнет тренировку. − Научи меня стрелять, − раздается голос Клэри над самым ухом Алека. Парень, сбитый с толку, опускает лук и смотрит ей прямо в глаза. − Что? − переспрашивает Лайтвуд. − Научи меня стрелять из лука. − А ты уверена, что лук и стрелы − это твое оружие? Клэри, возможно, на секунду задумалась, но не захотела этого показывать, поэтому как обычно поспешила ответить: − Уверена. Алек ухмыльнулся, ненавязчиво прикасаясь ладонью к горячей коже девушки. Клэри, смутившись, отстранилась. − Лук требует терпенья. А ты уж точно не из терпеливых, Фрэй. Теперь каждое утро Кларисса стреляет, поэтому никто не удивляется, увидев в ее хрупких ладонях старый лук Алека. Да и все знали, что она хочет скрыть что-то свое, поэтому не лезли в ее собственный мир, так надежно упрятанный за стеклом. Знаете, а ведь о своих чувствах нужно говорить сразу. Не стоит бояться рискнуть. Вы обременяете себя остаться наедине со своими эмоциями навсегда. Люди уходят так же быстро, как и появляются. И пусть они делают выбор сами, пусть их забирает у вас судьба, они заслуживают знать правду. Иногда бывает слишком поздно. «Иногда» может не наступить никогда. Не держите все в себе. Человек заслуживает знать правду, даже если не сможет ответить на эти чувства взаимностью. И говорят, что: Нет повести печальнее на свете, Чем повесть о Ромео и Джульетте. В этот раз я готова поспорить. История Александра и Клариссы получилась печальнее. Алек ошибся.