Противоположности

Жизнь Алека Лайтвуда круто изменилась с тех пор, как Клэри Фрэй переступила порог Института. Она ворвалась в его жизнь нежданно, словно была ураганом, который крушит все на своем пути. Но Фрэй не ураган. Кларисса была обычной девушкой, но со своими особенностями. Девушка больше времени проводила в одиночестве, держа блокнот и карандаш в руках. Она рисовала. Постоянно рисовала, смотря на землю с высоты здания. Алек злился, что новоиспеченная охотница отобрала его крышу, но виду не подавал. Иногда он попросту поднимался наверх и опирался об дверь так, чтобы Клэри его не заметила. Крыша продолжала оставаться для него местом, где можно отвлечься. Но теперь Лайтвуду приходилось делись ее с кем-то еще. Пустить кого-то на крышу для него равносильно тому, чтобы позволить человеку пробраться ему прямо в сердце. И Фрэй действительно поселилась там, в его сердце, хотя он и отрицал это долгое время. Принятие – самый сложный период нашей жизни. Но, рано или поздно, нам все приходиться столкнуться с этим. Кларисса начала открываться людям тогда, когда Иззи принесла ей теплый плед, а Джейс – кофе без сахара. Она улыбалась ребятам, словно знала их всю жизнь. Не действовала на нервы, как Алеку могло показаться, а старалась быть дружелюбной. Она не вцепилась ногтями в их жизни, нет. Со стороны все могло даже показаться наоборот. Девушка нашла подход ко всем. Ко всем, кроме Алека. Когда Фрэй хотелось заговорить с ним, то Лайтвуд избегал ее взгляд и делал вид, что куда-то спешит. А Клэри, не навязываясь, отступила. Изабель убеждала девушку в том, что ее брат такой со всеми и ей действительно стоит настоять. Но сама Кларисса думала по-другому. Нельзя заставить кого-то дружить с тобой или попросту общаться. Ведь этого должны захотеть двое. Люди выбирают друг друга общими усилиями. И если Лайтвуд не хочет делать шаг навстречу, то это его выбор. Клэри появлялась на крыше реже. Куда чаще она ходила с Иззи по магазинам и клубам или же оттачивала новые приемы в компании Джейса. Ее жизнь налаживалась, она была в кругу людей, которым нужна. Алек наблюдал за ней со стороны, не желая пересекаться даже за завтраками. Кларисса искала проблему в себе, но той, на самом деле, не было. Лайтвуд попросту боялся впустить в свой мир кого-то еще. Но ведь он уже позволил ей ступить на крышу. Алек говорил себе, что она для него никто, пока они однажды не тренировались в паре. Кларисса была в коротком топе и обтягивающих лосинах. Они молчали, но смотрели друг другу в глаза. Лайтвуду хватило этого взгляда, чтобы понять, что он врет самому себе, и Клэр, на самом деле, значит для него гораздо больше, чем он даже подозревал. Но ребята не общались. Он даже не указывал Клэри на ее ошибки, как обычно бывает при их тренировках с Изабель. Алек возвел между ними огромную каменную стену, желая отгородиться от загадочной девушки как можно дальше. Хотя, почему загадочной. Лайтвуд сам не захотел узнать ее, хотя у него был шанс. Огромный шанс, которым воспользовались его друзья, а он проигнорировал. Алек говорил себе, что она для него никто, пока они не пересеклись за завтраком. Тогда Клэри поздоровалась с ним, а он буркнул что-то неразборчивое в ответ. Девушка лучиста улыбнулась, добившись от него хоть чего-то. Иззи и Джейса тогда не было, они на задании. Фрэй наложила ему на тарелку блинов и заварила крепкий чай. Девушка, даже за завтраком, делала какие-то пометки в блокноте. Она собрала волосы в тугой высокий хвост, так что сейчас локоны не рассыпались по ее плечам, как обычно бывает. Лайтвуд привык видеть ее с распущенными волосами. Он даже признал, что так намного лучше, чем с хвостом, но в слух ничего не сказал. Алек говорил себе, что она для него никто, пока однажды не увидел Фрэй в своей любимой футболке. Парню хотелось накричать на нее, но после он сдержался, спокойно подойдя к девушке. Кажется, Клэри куда-то собиралась. В его футболке. Как она вообще к ней попала? Лайтвуд стремительно схватил ее за локоть и развернул лицом к себе. Кларисса, ничего не понимая, смотрела прямо на него. Почему ее глаза такие пронзительные? Почему они напоминают изумруды? – Ты что-то хотел? – Спрашивает она. – Футболка. Это моя футболка. Откуда она у тебя? – парень, отпустив ее, сжимая кулаки. – А, да? Мне ее Иззи дала. Сказала, что могу носить. Тебе ее прямо сейчас отдать? – Оставь себе, Фрэй. И Алек, развернувшись, ушел. Клэри отметила про себя, что это был самый продолжительный разговор за пару недель. Почему-то эта перспектива показалась девушке забавной и даже обрадовала. Кларисса уже давно старается найти подход к парню, но все никак не может отыскать ключ от его сердца. Алек говорил себе, что она для него никто, пока они не пересеклись на крыше. Лайтвуд сидел на крыше вечером. Было холодно, так что парень замерз в одной футболке. Он смотрел прямо на звезды, думая о чем-то своем. Клэри Фрэй перевернула его жизнь, хотя даже не подозревала об этом. После ситуации с футболкой прошла неделя, а они все не общались, но он постоянно видел девушку в предмете своего гардероба. Почему-то это казалось ему милым, хотя парень не создан для милостей. – Алек, ты здесь? Девушка, накинув на плечи плед и держа в руках два стакана с кофе, залезла на крышу, осматриваясь по сторонам. Лайтвуд повернул голову прямо в ее сторону. Хорошо, что тут темно и нет никакой нужны смотреть ей прямо в глаза. – Чего ты хочешь? – как-то резко ответил он. Клэри вздрогнула, едва не выронив стаканы, но самообладание не потеряла. Она присела рядом, игнорируя парня. Ей было все равно, что он скажет или, по крайней мере, планирует сказать. Фрэй подняла голову вверх, тоже смотря на звезды. – Я подумала, что ты можешь замерзнуть. Принесла тебе плед и кофе, – пожала плечами она. Кларисса накинула Алеку на плечи плед, но от тут же его скинул. Стакан с кофе полетел вниз, разбиваясь об асфальт. Девушке даже стало обидно. Она долго искала в себе силы, чтобы сделать этот шаг, а Лайтвуд попросту не ценил этого. – Мне не нужны твои подачки, возвращайся в свою комнату. Фрэй снова накинула на него плед, но в этот раз Алек не скинул его с себя, а, наоборот, укутался в него посильнее. Он словно принял то, что она лишь желала ему добра. Или парень попросту замерз. – За что ты так ненавидишь меня? – спросила она, так, между прочим. Лайтвуд удивился. Неужели она подумала, что он ее ненавидит? А, да. Парень же давал столько поводов для подобных суждений. Но ведь Алек ее просто боялся. Взрослый парень испугался хрупкой девушки с огненно-рыжими волосами и большим сердцем. – С чего ты вообще это взяла? – фыркнул он. Действительно, с чего? Кларисса сделала глоток кофе из своего стакана и протянула его парню. Он, сдавшись, тоже надпил немного, протягивая его девушке назад. Фрэй лишь помогала руками, отказываясь. Парень пожал плечами, но, все же, стакан всунул ей обратно в руки. – Тогда почему ты не говоришь со мной? – спрашивает Фрэй. А если честно, то почему? Лайтвуд и сам не знал. Просто вбил какой-то бред в свою голову, а теперь мучается. Клэри нужна ему. Была нужна все это время. Это она царапает его сердце изнутри, желая вырваться. Она – его доза боли. Боли, которую он причинил себе нежеланием пускать ее в свою жизнь. Боли, которая была необъяснимо и глупой. – Да потому, что с тех пор, как ты появилась, моя жизнь изменилась. Ты моя ножевая, Клэр. Рана, которая пронзает меня изнутри. Девушка молчит. Клэри, сжав его ладонь в своей руке, продолжает смотреть на звезды, не отдавая его фразе никакого внимания. Фрэй услышала все, что хотела. Алек закутывает ее в плед, прижимая к себе. Наконец-то они смогли поговорить, сделав друг другу шаг на встречу. В нашел жизни важно, чтобы каждый делал одинаковое количество шагов и не было перевеса. Сделаешь лишний шаг – и так будет всегда. Алек говорил себе, что она для него никто, пока они не стали гулять в парке каждый день. Они кормили уток, ели мороженое и попросту наблюдали за примитивными, скрываясь ото всех рунами невидимости. В какой-то момент с Алеком стало так легко и беззаботно, что Клэри даже подумала, что недомолвок между ними никогда и не было. Ребята возвращались в Институт под вечер, вместе сидели на крыше, тренировались и ходили на вылазки. Кларисса убила своего первого демона. Она была счастлива, словно маленький ребенок, которому купили желаемую игрушку. Алек говорил себе, что она для него никто, пока они не поцеловались. Это произошло спонтанно. Клэри стала приходить в его комнату и воровать из шкафа футболки. Алек покупал новые, но и они пропадали со скоростью света. Иногда она попросту заваливалась на его кровать, чтобы почитать интересную книжку или журнал. Девушка ссылалась на то, что здесь намного тише и светлее, чем в ее комнате. А Лайтвуд лишь смеялся и читал вместе с ней. Кларисса часто набирала в ведро воды и выливала ему прямо на голову. Девушка общалась с ним так, как не общалась еще ни с кем другим. А потом они поцеловались и весь ее мир взорвался. Клэри поняла, что любит его. Алек говорил себе, что она для него никто, пока не влюбился в нее по уши. А Лайтвуд понял это еще раньше.