Противоположности

Алек Лайтвуд редко выбирался в мир примитивных, если на то только не находилось веских причин. Например, спасти какого-нибудь беднягу от демона или же просто сходить в магазин, если Изабель вдруг приспичит мороженое. Вообще, в таких случаях они с Джейсом спорили, но Лайтвуд почему-то всегда проигрывал. Вероятно, у парабатая была своя секретная тактика. Алек бы все отдал, чтобы жить только в своем, Сумеречном, мире. Но уже долгое время их миры сталкиваются, поэтому сумеречные охотники стараются жить с примитивными более-менее мирно. Сегодняшний день стал настоящим исключением из всех правил. Парню попросту нужно было остаться наедине со своими мыслями, а в Институте это сделать не так уж и просто. Нанеся стилом на кожу нужную руну, Лайтвуд отправился в парк. Тот целиком и полностью кишел людьми, что слегка расстроило парня, но Алек, в принципе, подозревал такой исход. Благо, что никто его не видел. Алек хотел найти укромное местечко в самом конце парка, но и тут оказалось слишком много примитивных. Да, плохая идея прийти сюда. Лайтвуд уже планировал уйти в другое место, как вдруг его взгляд задержался на одном из примитивных. Это была девушка. Она весело и беззаботно улыбалась, словно у нее абсолютно не было никаких проблем. Рыжие волосы незнакомки разметались по ее плечам, а зеленые глаза смотрели на маленького мальчика рядом, который с воодушевлением стоял у киоска со сладостями. Девушка держала в одной руке кисточку, а в другой — палитру. Она рисовала какие-то линии на мольберте прямо перед собой. Рисовала не за деньги, а просто так, для себя. Вокруг рыжеволосой толпились люди, которые, кажется, хвалили ее рисунок и точно говорили что-то об ее таланте. Незнакомка кивала им, продолжая улыбаться. Она почему-то показалась Алеку особенной. Не такой примитивной, как все. Девушка была живой, яркой и настоящей. На ней нет яркой одежды, нет даже и намека на макияж. И это делало ее еще идеальнее. Хотя, ей далеко до его сестры. Лайтвуд постарался пробраться поближе, чтобы посмотреть, что же она нарисовала. На мольберте отображалась аллея парка: дети ездили на велосипедах и роликах, взрослые говорили друг с другом или спешили на работу, голуби клевали хлебные крошки. Картина была живой. «Хорошо, что она не может меня видеть», — подумалось парню. А еще Алек подумал о том, что большинство примитивных строят из себя настолько занятых, словно их работа — это смысл жизни. Или раздувают большие проблемы буквально из ничего. Именно это и раздражало его больше всего. Лайтвуд не переносил того, что люди беззаботны. Живут сегодняшним днем, не думают о последствиях, постоянно улыбаются и смеются. Это делало их глупцами. Но даже если эта девушка и была беззаботной, то смотрелась она довольно гармонично, словно так и должно быть. Рыжеволосая — первая примитивная, которая не вызвала у парня отвращения. И это порядком его позабавило. На следующий день Алек снова вернулся в парк, заранее занимая себе место под деревом, чтобы прямо отсюда видеть рисунки загадочной примитивной. Она не заставила себя ждать, появившись буквально через десять минут. Сегодня на ней надет струящийся голубой сарафан, который придавал ей грациозности и загадочности. Расставив мольберт, девушка сразу же взялась за кисть и принялась оглядываться по сторонам в поисках вдохновения. Лайтвуду даже на какое-то мгновение показалось, что она смотрит прямо на него, но это попросту невозможно. Рыжеволосая поспешно отвернулась, так что парень сделал вывод, что он зря себя накручивает. Она не может обладать Видением. Наверное. Парень снова задумался о двух разных, но, в то же время, похожих мирах. Интересно, когда началось все это презрение к примитивных? Почему сумеречные считают их отбросами общества? Почему он сам с ними солидарен? Алек быстро нашел объяснение: в их жилах течет ангельская кровь. Они охотятся на демонов, а примитивные должны благодарить охотников за то, что те сохраняют их жалкие жизни. А жалкие ли? Неужели любая раса не заслуживает право на существование? Люди, при желание, могли бы стать неплохим воинами. Но современное поколение обленилось и забыло времена воин и рыцарских битв. Ну, или это просто Лайтвуд так считал и продолжает считать. У него никогда не было желания общаться с примитивными на прямую, но эта девушка необратимо манила прямо к себе, так что выбора практически не оставалось. Определенно, Алек должен с ней познакомиться. Не сегодня. Это его «не сегодня» затянулось на неделю. Он, как по расписанию, приходил в парк и садился под все то же дерево, наблюдая за успехами девушки. Та каждый день рисовала что-то новое и не похожее на предыдущий рисунок. Ее душа была чиста. Настолько чиста, что девушка сошла бы за ангела. Но она всего лишь примитивная. При-ми-тив-на-я. Алек повторял это снова и снова, словно старался себя образумить. Он не может водиться с такими, как она. Это было выше его принципов. Выше принципов всех сумеречных охотников. Зачем нужно это дурацкое противостояние? В один миг, одна из сторон должна сделать шаг на встречу и связать их судьбы воедино. И тогда миры столкнутся. Примитивный Мир и Сумеречный Мир станут одним целым. Люди и Охотники должны найти общий язык. Сумеречные не должны показывать своего превосходства и гордиться лишь своей кровью и фамильным деревом. Всего в жизни должен добиваться ты сам, а не твое громкое имя. И будь ты примитивным, будь ты охотником, — для всех нормы морали одинаковы. Закон суров, но это закон. Так говорит уже не первое поколение охотников. Это их кредо, по которому они живут. А по какому, интересно, существуют люди? Вероятно, у каждого из них свой стимул. И сейчас Алеку стало действительно плевать, что подумают примитивные, появись он неизвестно откуда прямо посреди парка. Парень понял: он должен познакомиться с рыжеволосой прямо сейчас. Стоит жить полной жизнью, а не отворачивается от нее лишь по той причине, что в ее жилах — не ангельская кровь. Дезактивированная руна лишила его невидимости, но люди не обратили на Лайтвуда никакого внимания. Вероятно, все получилось не так неожиданно, как парень подозревал. Алек, еще раз убедив себя в том, что, в конце концов, все расы равны, уверенным шагом направился прямо в сторону одинокой уличной художницы, по дороге откидывая челку, которая лезла прямо в глаза. Лайтвуд остановился прямо перед мольбертом, теряя дар речи. На него смотрело его собственное изображение! Но как? Может, она действительно видит его? Рыжеволосая, почувствовав постороннее присутствие, повернулась. Кисточка невольно вывалилась из ее рук в высокую зеленую траву, а сама она растерянно улыбнулась, смотря прямо на парня. — Привет, — взяла она инициативу на себя, слишком громко выдыхая. А вот Алек молчал и дальше, переводя взгляд с мольберта на девушку и наоборот. В голове крутится целый ураган мыслей. Правильно ли он вообще сделал, что подошел к ней? Может, не стоило? Это ведь нарушает закон. Закон суров, но это закон. Плевать. Ему, Алеку Лайтвуду, упорно следующему законам Конклава, сейчас действительно плевать. Он уже давно все решил для себя, так почему сейчас вздумал отступать от своего решения. — Привет, — отвечает он слишком резко, но тотчас старается улыбнуться. Художница расслабляется, поправляя воротник на своей рубашки. Волосы постоянно лезли ей в глаза и были измазаны в разноцветную краску, но, кажется, это лишь придавало ей уверенности и «изюминки» среди серой массы примитивных. — Я Клэри Фрэй. Прости, что нарисовала тебя без твоего согласия. Просто ты уже целую неделю ходишь сюда и постоянно рассматриваешь мои рисунки. Вот я и.. Клэри. Какое красивое имя. Как раз ей подходит. Стоп, нужно подумать о более волнующих парня сейчас вещах. Она видела его целую неделю? Точно, девушка наделена Видением. — Как ты могла меня видеть? Когда? Почему? — он буквально засыпал новую знакомую вопросами. Кларисса рассмеялась. Попросту рассмеялась, не принимая его вопросы в серьез. А действительно, чего тут особенного? Здесь много людей, еще и не таких увидишь. И до Лайтвуда, кажется, это слишком поздно дошло. — Эй, это же парк, тут много людей бывает. Но тебя я запомнила, ты постоянно сидел под тем деревом, — девушка указала куда-то в сторону. — Ну, может, скажешь свое имя? Так, хорошее знакомство. Примитивная с Видением. Пусть она бы была и просто примитивной, да даже окажись Клэри фэйри или вампиршой, парень бы все равно нашел в себе силы с ней познакомиться. Художница его цепляла. Цепляла своей харизмой и некой недоступностью. Цепляла своей принадлежностью к противоположному миру. Цепляла тем, что она была настоящей. — Меня зовут Алек. Алек Лайтвуд. Лайтвуд протягивает ей руку, а девушка вкладывает в него свои тонкие пальцы. Парень аккуратно сжимает ее ладонь, боясь ей навредить. Этот факт забавит Клэри, поэтому она, всего на секунду, ухмыляется. Поднимая кисточку с земли, Кларисса макает ее прямо в густую красную краску. — В твоей жизни не хватает красок, Алек Лайтвуд. А потом девушка ловко и быстро поставила прямо на носу парня огромное красное пятно, при этом оглушительно смеясь. Алек почувствовал себя маленьким ребенком, гоняясь за Фрэй по всему парку. Сейчас было по-настоящему весело. Так беззаботно, словно он стал примитивным. Лайтвуд обязательно расскажет Клэри, кто он такой и что из себя представляет она. Расскажет все о Сумеречном Мире и о его связи с ее собственным, примитивным, миром. Но это будет потом. Когда солнце зайдет за горизонт или, может быть, тогда, когда они начнут встречаться. Но Алек Лайтвуд обязательно расскажет Клэри Фрэй все, что знает сам. Но это уже совсем другая история.