Roses and cigarette smoke.

POV Юнги - И что думаешь? – спросил я. - Не знаю, Юнги – он резко замолчал – я хоть и твой брат, но не уверен в том, что ты сделал всё правильно... - Серьёзно? – я фыркнул – И в чём же моя вина? - Например, в том, что ты не смог остановиться вовремя. Я помолчал с минуту, а затем сбросил вызов и выключил телефон. Да, я позвонил своему брату, чтобы узнать мнение кого-то третьего в этом вопросе. Пусть мои отношения с ним не всегда были гладкими, но последнее время мы не ругались, так как наконец-то поняли, что сейчас это совершенно не имеет смысла. Конечно, можно было бы рассказать всю ситуацию Джину, но из соображений собственной безопасности, я от этой мысли отказался. Дело в том, что он слишком любит поучать меня и указывать на мои ошибки, в не зависимости от того, просил я его это сделать или нет. Брат же осуждал меня за что-то очень редко, зато давал ценные советы, однако в этот раз даже от него я не услышал ничего стоящего. Видимо, ситуация действительно сложнее, чем кажется на первый взгляд. Это я понял ещё дней пять назад, как раз в тот день, когда Чимин не на шутку поиграл на моих нервах своими неосторожными фразами. В тот момент мне показалось, что ситуация вышла из-под контроля (хотя если подумать, а её кто-то контролировал?) окончательно. Вздохнув, я сделал ещё пару глотков кофе и перевёл взгляд на часы, висевшие на стене кухни. Они показывали 7:30 утра. Ради бесполезного разговора со старшим братом я вскочил с постели в семь утра. В свой единственный чёртов выходной. Я был в бешенстве. Я мог бы поговорить с ним позже, если бы Джин не взял привычку даже в выходной просыпаться рано утром. Порой мне кажется, что за всю свою жизнь он ни разу нормально не выспался. Может быть, так оно и есть. Но каждое утро он, в отличие от меня, встаёт с кровати до звонка будильника, принимается за какие-то дела и выглядит радостным. А ещё Джин из тех людей, которые выходят из се6я крайне редко. Как-то раз на его новые кеды в автобусе наступил какой-то парень, на вид ему было лет пятнадцать. Так друг совершенно не обратил на это внимания, даже сказал тому пареньку, что ему не стоило извиняться за такой пустяк. Мой же уровень спокойствия очень прямо зависит от того, сколько часов я проспал. Если я спал меньше восьми часов, то я готов убить кого угодно в любой момент. Хотя, что уж говорить о людях, когда меня в таком состоянии раздражает даже ветер. Не понимаю, как он сохраняет спокойствие. Он странный. Всегда был. Поняв, что завтрак ждать ещё как минимум часа полтора, я, не найдя никакого занятия, переоделся в уличную одежду и вышел прогуляться. Мне казалось, что свежий воздух хоть немного проветрит мои мозги, и я смогу принять верное решение. Медленно спускаясь по лестнице, я всё ещё прокручивал в голове фразу брата: «Например, в том, что ты не смог остановиться вовремя». И что это вообще значит? Я не делал ничего противозако…чёрт, ему же семнадцать лет. Ладно, это можно считать частично неправильным, но ведь он спровоцировал меня. Если бы он не начал лезть ко мне и выпытывать подробности личной жизни, я бы никогда не стал прибегать к крайним мерам. Да, может быть, он раздражал бы меня чем-то ещё, но тогда я ограничился бы руганью, только и всего. Я достал сигарету и закурил. Это немного успокоило меня, хотя обычно никотин практически не влиял на меня. Как я уже говорил, я не помню, почему начал и из-за чего никак не брошу, но мне это не мешает. Сейчас я даже чувствовал в этом какую-то острую необходимость. Мне казалось, что сейчас весь мир ополчился против меня. С момента моего появление в Пусане прошла всего неделя, а мне уже безумно хочется уехать отсюда назад в Сеул и никогда не возвращаться. Этот парень просто испортил мне весь следующий месяц одним лишь своим появлением. И сейчас вся эта история зашла в тупик. Всё настолько перепуталось, что даже кто-то третий не может дать точного ответа. Моя вина тут тоже есть, в том, что я совершенно не умею контролировать гнев и раздражение. Я никогда не умел выражать что-то ещё, кроме этого. Нет, моя жизнь не была ужасной, я просто слишком рано разочаровался в людях и начал скрывать свои истинные эмоции, которых не так уж много. Тёплые чувства я испытываю лишь к семье, а все остальные не вызывают у меня ничего кроме злобы и ненависти. Сколько себя помню, людей я любил лет до восьми, а потом у меня просто появились книги, которые я читал сутками. Потребность и желание общаться просто пропали. И даже спустя столько лет я не научился контролировать своё отвращение к ним, а потому сейчас я остаюсь самым нелюдимым человеком курса, а может быть всего университета, но меня это мало волнует. Я знаю, что люди любят предавать и лгать, а потому никому и никогда не рассказываю больше, чем считаю нужным. Просто потому что я не могу доверять даже тому, кого знаю всю жизнь, что уж говорить о других. А Чимин вторгся в моё личное пространство и придерживался навязчивой идеи выпытать у меня что-нибудь о моей семье, моём прошлом и вообще обо мне. Собственно, поэтому он меня и раздражает. Слишком любопытный, слишком назойливый, слишком…Чонгук? Погружённый в свои мысли я и не заметил, как ушёл в совершенно незнакомый для меня район, а опомнился только тогда, когда заметил черноволосого парнишку, который радостно бежал ко мне на встречу, размахивая руками и выкрикивая «Юнги хён!» на всю улицу. От нелепости всей этой ситуации я просто начал внимательно разглядывать внезапно заинтересовавший меня асфальт, и дожидаться Гука, который был уже совсем рядом. Через пару мгновений мы стояли друг напротив друга, парень удивлённо смотрел на меня, словно за ночь с моим лицом произошло что-то невероятное, и я стал похож на инопланетное существо, а не на себя самого. - Чего уставился? – буркнул я – Людей давно не видел? - Э-э…да нет, просто не ожидал тебя тут встретить. - А где я, кстати? – я огляделся вокруг – Ты где-то рядом живёшь? - Да, тут напротив – он кивнул на небольшое строение, метрах в ста от нас. Твою мать, я настолько увлечённо рассуждал об этом, что даже не заметил, как дошёл до дома Чонгука. Помнится, Чимин говорил, что они живут где-то в часе ходьбы друг от друга. Я никогда не хожу так долго, просто потому что не вижу необходимости, да и мне лень. К тому же, удивительно, что пришёл я именно сюда, ведь в Пусане я знаю только одну дорогу – от школы до дома. Что же, счастливая случайность. А может быть и не случайность, после встречи с Чимином я уже совершенно не уверен в том, что в мире существует такое понятие как «случайность». Всё, что происходит с нами не предопределено заранее. Нет, мало во что верю, но, по-моему, это уже факт. Пусть не совсем понятный, но факт же. Блять, вот что я несу? На самом деле всю жизнь мне было абсолютно наплевать на подобное, и я просто не обращал внимания на происходящее вокруг меня. Но сейчас все эти странные вещи, о которых говорили другие люди, касаются меня самым прямым образом. А ведь всё началось именно после того, как на крыше я встретил Чимина. Надеюсь, скоро это закончится… - Хён, тебе помочь назад дойти? - Нет, я тут поселюсь, во дворе, – огрызнулся я – естественно помочь! - Успокойся, чего ты такой злой? Не выспался? - Немного. Я думал. Первые минут пять пути, Гук пытался узнать, какие же мысли не дают мне покоя, но после пары прожигающих взглядов и грозного «отъебись», он затих и продолжал молча вести меня до дома. Я снова полностью погрузился в себя и начал думать. Даже брат не знает, кто из нас прав, а кто виноват. Он считает, что я не смог контролировать себя и не понял, когда мои действия перешли черту дозволенного. Может быть он и прав. Как бы мне не хотелось этого признавать, но по натуре я вспыльчив и слишком нервозен, а потому частенько в порыве гнева границы между «можно» и «нельзя», для меня просто стираются. Я начинаю их видеть только после того, как окончательно успокоюсь. Тогда, когда уже поздно что-то менять, но для меня это не имеет значения. Я никогда не извинялся перед кем-либо действительно искренне. Обычно я либо бурчу что-то типа «да-да, извини», а потом отнекиваюсь, что им послышалось ну, либо же поступаю ещё проще – шлю их нахуй. Да, я абсолютный грубиян и это в корне неправильно и не этично, особенно если я и правда, виноват, но меня никогда не волновало что-то подобное. Как я уже сто раз говорил – я терпеть не могу людей. А потому и никогда не вижу смысла извиняться, ведь спустя время они могут начать говорить у меня за спиной. Обсуждать моё поведение, мою жизнь, мои решения, мои проступки и всё остальное. Но для общества ты никогда не будешь идеальным. Слишком правильный – дотошный, не соблюдаешь правил – полнейшее быдло, замкнутый – депрессивный суицидник, открытый – наивный дурачок. Все будут обсуждать тебя до самой твоей смерти, и лишь когда ты умрёшь – не услышишь ни одного плохого слова. Но мысли их не изменятся. Они будут продолжать считать тебя таким, каким считали и до твоей смерти. Люди ненавидят и издеваются даже над теми, кто уже давно не жив. Но при этом никогда не допустят, чтобы это происходило с их погибшими друзьями и родными. Потому что это неприятно. Но если не свои, так какая же разница? Я всегда очень много рассуждал об этом, но так и не нашёл ответа. Поняв ещё лет в тринадцать, что как бы я не менялся, меня никогда не полюбят, я просто забил на общественное мнение и стал вести себя так, как мне хочется. Просто потому что не имело смысла строить из себя ангельского ребёнка, хорошего друга или же любящего парня. Не было смысла играть того, кем ты не являешься, не было смысла подделывать чувства. Я знал это уже давно, поэтому меня совершенно не волновало, что говорят за моей спиной. Я знаю свои минусы, которых безумно много. И каждому человеку, который хочет продолжить общаться со мной, я никогда не стараюсь показаться хорошим. Я эгоистичный, равнодушный, нервный, злобный, мстительный, раздражительный, агрессивный и всё в таком духе. Но есть у меня и хорошая черта – я не скрываю всего этого. Кажется, это мой единственный плюс. Однако, с появлением в моей жизни этого коротышки, всё круто изменилось. На самом же деле, я уже давно понял, что переступил черту и позволил себе лишнего, будучи на эмоциях. И давно искал возможности сказать ему правду, как всегда делал. За всю предыдущую неделю я пытался сделать это около шести раз, но у меня так ничего и не вышло. Всякий раз, оставаясь с ним наедине и смотря в его глубокие и такие чистые глаза, я просто не мог заставить себя сказать ему то, что должен был. Я не видел в его взгляде злобы, недоверия, не видел в них хитрости и намёков на обман. Он чист, словно младенец, хотя в это сложно поверить. В его возрасте я уже давно был хиккой, замкнутым парнем, скрывающим свои чувства под маской безразличия и скрывшийся от всего мира за дверями своей комнаты. Кажется, все подростки проходят этот период. Но он словно что-то не от мира сего. Он словно светится изнутри. Его любовь к жизни просто бьёт через край. Чимин искренне радуется всяким мелочам и просто излучает счастье. Порой я даже завидую ему, ведь и я был таким. До тех пор, пока не начал скрывать свои переживания от мира. Я не давал воли чувствам даже наедине с собой, потому что боялся, что они захлестнут меня полностью. И всё дошло до того, что в один из самых обычных дней я проснулся и понял, что не испытываю совершенно ничего, кроме ненависти к миру. Этот парень был первым за много лет, кому я вообще что-то рассказал о себе. Да, Джину я тоже говорил некоторые вещи, но этот малый знает куда больше. Хотя Сокджин мой друг уже несколько лет, но ему я никогда не открывался, да и он не особо спрашивал. Чимин же так бесцеремонно ворвался в мою жизнь, что я даже и заметить не успел, как за такое короткое время он практически стал её частью. Сейчас, подходя всё ближе и ближе к дому, я понимаю, что просто не смогу говорить ему «нет» слишком долго. Что однажды я в любом случае сдамся и позволю ему делать что угодно. Но это может привести к ужасным последствиям, потому я просто разрываюсь, совершенно не понимая, что же мне делать. Я должен отказать ему. Объяснить, что это была всего лишь глупая ошибка, но я боюсь снова увидеть его слёзы. Я всё думал и думал, пока не расслышал два до безумия удивлённых голоса, которые принадлежали Джину и Чимину. Сначала я и вовсе не понял, что же они так взволнованно обсуждали, но прислушавшись, понял, что разговор шёл обо мне и моей утренней прогулке в неизвестность. Морально я уже был готов выслушать укоры друга о том, что нельзя так бездумно блуждать по незнакомому городу, да ещё и без телефона. Однако первая фраза, обращённая ко мне, была сказана Чимином. Это немало удивило меня. Во-первых, откуда он знает, что меня не было? И во-вторых, зачем он пришёл к Джину? Множество ответов роилось в моей голове, словно надоедливые пчёлы. Выход был один – выслушать их. Иначе моя голова взорвётся от сотни вопросов, на которые я не могу найти ответа. - Юнги, – его голос звучал взволнованно – где ты был? - Тебя… – начал я, но осёкся, слишком грубо – гулял. - Обычно в выходные ты спишь до обеда, что стряслось? – встрял друг. - Блять, Джин, ничего не случилось, я просто решил проветриться. - И пошёл неизвестно куда? – робко спросил Чимин. - Задумался, с кем не бывает – сухо бросил я. В комнате воцарилось молчание. Кажется, они больше не видели смысла говорить со мной ни о чём. Во всяком случае, Джин точно. Он знал, что я никогда не встану утром в выходной без веской причины. И уж тем более, чтобы пойти куда-то пешком. Потому что я ненавижу ходить пешком. И я знал, что защита моя трещит по швам. Сейчас он промолчит и сделает вид, что совершенно забыл об этом, но потом как только что-то подобное повторится, он снова заведёт свою шарманку и в следующий раз может не отстать, пока я не расскажу ему всю правду. Тянуть нельзя, нужно решать что-то с Чимином, пока всё это окончательно не зашло в тупик. Хотя часто у меня бывает ощущение, что я уже в тупике и мне из него не выбраться, будто выход заложили новой стеной из кирпичей, навеки замуровав меня в тёмной холодной комнате. Джин меня не поймёт. Никто меня не поймёт. Это невозможно, я не смогу выносить всё это слишком долго. Такое свыше моих сил, я просто не способен. Я знаю свои возможности, а потому понимаю, что я не смогу протянуть так до конца месяца. Новые люди, новые места и новые ситуации, с которыми я раньше никогда не сталкивался. Сейчас я чувствую себя новорождённым щенком, слепым и глупым, который врезается в каждое препятствие на своём пути. Всё, что я понимал – мне нужно поговорить с Чимином. Прямо сейчас. Незамедлительно. - Чимин, мне нужно с тобой поговорить – прохрипел я. - Я…ладно… Джин к тому времени уже вовсю занимался готовкой, а Чонгук вызвался помогать ему. Вздохнув с облегчением, я направился в комнату и плюхнулся на пол. Парень прикрыл дверь и присел напротив, выжидающе смотря на меня. «Сейчас или никогда, Юнги» - подумал про себя я. Я уже давно знал, что именно должен ему сказать, но не мог. Главное просто не смотреть ему в глаза и всё. Тогда я смогу высказать ему всё. Чёрт, это настолько глупая ситуация, что не будь его рядом, я бы наверно разразился истеричным смехом. Моя жизнь превратилась в какое-то дерьмо. Она и раньше не была такой уж радужной, но сейчас всё испортилось окончательно. Я изменился. И я чувствую это. - О чём ты хотел поговорить? - Ах, да – я задумался – это по поводу того, что было недавно. Он тут же покраснел и закрыл лицо руками. Прежнего меня бы это позабавило, но сейчас я ощущал себя настоящей сволочью. Впервые в жизни мне было стыдно. Я так давно не испытывал этого, что даже и не сразу понял, что это именно стыд. Последний раз я чувствовал что-то подобное классе в пятом, а потому и вовсе забыл, что стыд вообще существует. - Ничего не говори, – его голос дрожал – я знаю, что это всего лишь эмоции. В этот момент что-то больно кольнуло в области сердца. Он был готов снова разрыдаться. Да, Чимин понял, что именно я столько раз хотел ему сказать, но не решался. Он разочаровал. Расстроен. Разбит и опустошён. Для этого мне не нужно видеть его лица, мне достаточно лишь слышать, как он говорит со мной. Внезапно мне стало больно. Это была ужасная боль. Я мог сравнить её только с болью от перелома руки, который я получил, когда учился в последнем классе средней школы. Резкая, пронзительная и безумно сильная. Единственное отличие – она шла откуда-то изнутри. Словно её качало моё сердце, и вместе с кровью она разносилась по всему телу, проникая в каждую его клетку. Я не мог этого объяснить. Да, я практически не знаю его, но почему-то его страдания задевают меня так, будто я ощущаю их на собственной шкуре. Это раздражало до безумия. Я не могу отказать. Не могу согласиться с тем, что он сейчас сказал. Не могу сказать правду. Я должен солгать. Да, я дам ему призрачную надежду, которая потом окажется ложью, моей слабостью, но я просто не могу заставить его страдать. - Нет, – твёрдо ответил я – я знал, что делаю. - Значит ли это, что… - Я не соглашаюсь, но и не отвергаю, ясно? - Да,– он кивнул – так ты даёшь мне шанс? И снова ступор. Я не знаю, что ему ответить и стоит ли отвечать. Хотя, я ведь не могу промолчать сейчас, правда? Чёрт, я снова сделал самую идиотскую вещь на свете, о которой позже буду жалеть. Пак Чимин, просто иди нахер, пожалуйста. И опять в голове тысячи мыслей и голосов. Почти все они говорят мне, что я должен ответить и лишь малая частичка меня призывает гордо промолчать, чтобы не натворить чего-нибудь ещё и не нажить себе проблем. Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул, в горле пересохло. Веки снова разомкнулись, и я устремил взгляд на Чимина, который держал руки на коленях и пристально смотрел на меня. Глаза его были влажными, где-то глубоко в его взгляде горел слабый огонёк надежды. - Да, – я закатил глаза – только давай без девчачьих воплей и писков. - Ты за кого меня принимаешь? – усмехнулся он. - За девчонку, по-моему вы похожи. - Юнги, я ведь и твоими же методами работать могу – он приблизился ко мне. И опять передо мной табло с выбором ответа. Как будто в глупой викторине на деньги. Отодвинуться, придвинуться, остаться на месте или наорать. Слишком сложный выбор для человека, который совершенно не понимает, что происходит в его душе, не думаете? Я решил оставаться на месте. Тем временем парень придвигался всё ближе, но было видно, что он боится. Боится меня, моей реакции, возможных ударов и криков. Хоть мы и знакомы не так давно, но он знает, на что я способен. Именно это его и останавливает. И вот, между нашими лицами всего пара жалких сантиметров. В комнате, где нет никого, кроме нас двоих. Я чувствую на себе его горячее дыхание, слышу, как бешено, колотится его сердце. Вижу желание и смятение в его взгляде, как он тянет ко мне свои руки, но тут же с огромным усилием возвращает их к себе на колени. Смотря на это, я усмехаюсь. Его щёки покрываются лёгким румянцем, это веселит меня ещё больше. Он смущён, а я как всегда смеюсь над этим. Что я за человек такой, эх… - Могу я? – он кидает на меня виноватый взгляд. - А разве я у тебя когда-то спрашивал? Я протягиваю руку и провожу большим пальцем по его губам. Безумно хочется, но я не должен больше проявлять инициативы. Он должен сам решать, делать ему что-то или нет. Да, именно это и стало моим новым планом. Не проявлять к нему интереса, обделять вниманием, порой даже игнорировать. Ему должно надоесть это унижение, и он просто переключится на какую-нибудь девушку из своей школы. Я хотел бы, чтобы этот план сработал, но почему-то в глубине души говорил сам себе «пусть он провалится». Я тут же начал ненавидеть себя за эти мысли. Это даже не я. Я бы никогда не стал так думать. Странно это всё. - Что ты делаешь? Я опомнился и тут же одёрнул руку. И в самом деле, что я, мать вашу, делаю? Веду себя как идиот, делаю какие-то поблажки, говорю вещи, которые никогда в жизни бы не сказал, творю то, что в нормальном состоянии никогда бы даже не подумал совершать. Как же всё это глупо и неправильно. Это не то, что должно было быть. Я слабовольный. Не смог отказать ему просто потому, что пожалел. Или не только? А-а-а, голова сейчас взорвётся! Ладно, пошло всё это. Не хочу больше ни о чём думать, надоело. Пока я мысленно материл сам себя, Чимин не терял времени зря, а потому, опомнившись, я увидел, что он готовится сделать одну из самых больших ошибок в своей жизни. Между нашими лицами оставалось несколько миллиметров и его губы почти касались моих. Это полнейшее безумие. Так нельзя, нет, парень, остановись. Прошу, блять, просто не делай этого, нет! Но он совершенно не обращал внимания на мой озлобленный взгляд. Казалось, что сейчас ему плевать совершенно на всё. Я уже смирился с неизбежным, и вот, лёгкое касание. Его губы такие тёплые, в отличие от моих. Ледяные, как моя душа, ха-ха, неудачная шутка. Тепло медленно разливалось по моему телу. Непередаваемое ощущение, которого я раньше никогда не испытывал. Это глупо, но желанно. Запретно и ненормально, но это даёт понять, что ты жив. Напоминает, что ты человек и всё ещё можешь что-то чувствовать, даже спустя годы депрессии и апатии, годы ненависти и равнодушия к миру. Сейчас я понимаю, что я действительно живу. Как бы странно это не звучало. Он прижимался ко мне всем телом, хватая меня за футболку, как будто боялся, что я растворюсь, исчезну, оставив вместо себя пустоту. Я схватил его за плечи, не зная, что именно собираюсь делать. Я должен был остановить его, но мне так не хотелось… Внезапно я услышал, как скрипя, открывается дверь комнаты. Тут же взяв себя в руки, я оттолкнул Чимина от себя и, напустив как можно более невозмутимый вид, кивнул головой на дверь, чтобы ответить на недоумённый взгляд парня. Он вздохнул, на что я лишь закатил глаза. В следующую секунду в комнату вошёл Чонгук. Он выглядел почти как обычно, если не считать выпученных от крайнего удивления глаз. - Аккуратнее, выпадут же, – усмехнулся я – ты чему так удивился? - А что вы тут… - он замолчал – так долго вдвоём делали? - Ничего, – Чимин тут же покраснел – и вообще, это не твоё дело. Чонгук тут же сел рядом с нами и вопросительно уставился на Чимина, который раскраснелся так, словно пробежал марафонскую дистанцию. Я лишь пожал плечами, делая вид, что совершенно не понимаю причины, по которой Гук хочет что-то знать. Парню было не по себе, отвечать, он был совершенно не в состоянии, а потому пришлось взять ситуацию в свои руки. - Чонгук, в чём дело? - Вы целовались – выпалил он. - Ты что несёшь? – я рассмеялся – У тебя глюки, парень. - Да, я просто… - начал Чимин. - Просто что? – Гук недоумённо смотрел на друга. - ТРЕНИРОВАЛСЯ В ИСКУССТВЕННОМ ДЫХАНИИ, ОТВАЛИ, ЧОНГУК. Чон тут же разразился диким хохотом, а я прикрыл лицо рукой, как бы говоря: «чувак, это была самая идиотская попытка лжи, какую я только видел в жизни». Я даже не знал, смеяться мне или плакать, потому что это был абсолютнейший провал. Пак не умеет врать, он просто не создан для подобных вещей. Да и фантазия у него плохо работает. Чимин опустил голову и пихнул Гука в плечо, чтобы тот заткнулся. Спустя пару минут, брюнет всё же пришёл в себя. В дальнейшем вранье, после такого фиаско, смысла я просто не видел, а потому решил рассказать правду. Как-никак, они говорили о чём-то подобном тогда, когда я читал сообщения на телефоне Чимина. Думаю, скрывать что-то от Чонгука попросту глупо. - Ну да, и что тебе это даёт? – я ухмыльнулся – Завидуешь? - Да ладно тебе, – Чон надулся – поздравляю, Чимин. - Ты зачем вообще пришёл? – он поднял голову. - Ах да, Джин зовёт обедать. Сказав эту простую фразу, парень поднялся и, присвистывая, направился на кухню. Я встал и пошёл следом, за мной плёлся Чимин. Зная меня, Джин не был удивлён тому, что мы провели всё это время в комнате, так как я попросту слишком ленив, чтобы что-то делать. Обед прошёл как обычно, за разговорами, шутками, вопросами и обсуждениями. Чонгук часто заводил тему об отношениях, что заставляло Пака за секунду превращаться в помидор. При виде этого зрелища я не мог сдержать смеха, а потому, когда мы уже заканчивали свою трапезу, даже пару раз плюнул чаем в сидящего напротив меня Сокджина, на что тот начал звать меня «свинья Мин» и огрёб небольшой подзатыльник. На этом наша война закончилась, собственно, как и всегда. Когда убравшись, мы продолжали болтать сидя за столом, я с удивлением заметил, что Чимин не задаёт мне совершенно никаких вопросов. И очень зря заметил, потому что как только я подумал, это случилось. На этот раз он был безобидным и бесполезным, но отвечать на него не хотелось. - Хё-ён, - протянул он – а когда у тебя день рождения? - Я тебе говорил – отмахнулся я. - Я помню, что в марте. Но числа ты не говорил. - У него д… - я шикнул. - Джин, заткнись. Пусть сами думают, я говорить не буду. На пару минут комната погрузилась в молчание. Я довольно смотрел на задумавшиеся лица парней. Джин знал, какой это день, а потому просто присоединился ко мне и молча наблюдал за озадаченными подростками. - Первого? – Чонгук взглянул на меня – Или пятого? - Не-а, - Джин рассмеялся – не угадал. - Может семнадцатого? – отозвался Чимин. - Даже не пытайтесь, я могу и соврать. Парни надулись, а друг укоризненно посмотрел на меня. Я только махнул рукой. На этом вопросы обо мне закончились. Мы говорили об учёбе, школе, университетах, книгах, фильмах, каких-то вещах. Время от времени кто-то из этих двоих пытался узнать, когда же именно я отмечаю день своего рождения, но их ответы были неверными. Спустя два часа, так как им нужно было делать уроки, а нам готовиться к проведению завтрашних занятий, то мы решили разойтись. Поблагодарив нас за гостеприимство, а Джина за вкусный обед, они быстро выскочили в коридор. Я вызвался проводить их. Услышав это, друг тут же уткнулся в своё учебное пособие. Я попрощался с Чонгуком и выпроводил его за дверь. Убедившись, что никто за нами не наблюдает, я вплотную подошёл к Чимину, решив всё же облегчить работу его мозгу на сегодняшний день. - Юнги, что ты… - Девятого марта, Чим, запомни, больше повторять не буду – я отошёл назад. - О, отлично, я отмечу в календаре, на всякий случай. Сказав это, он тут же вылетел на лестничную клетку, громко хлопнув дверью. Странный он, ведь уже в октябре я уеду из Пусана, так зачем ему знать дату моего рождения? Устав от тяжёлой умственной работы, я решил дать ему волю делать то, что вздумается. После утренних размышлений я был выжат как лимон. А ведь прошла всего одна неделя. Даже страшно думать, что будет дальше. Я вернулся в комнату и рухнул на кровать. Сил не было даже на то, чтобы дышать, не говоря уже о подготовке к завтрашним занятиям со школьниками. Я понимал, что после всего, что произошло за это утро, я не смогу сконцентрироваться совершенно ни на чём, ведь мысли о том, что я поступил совершенно неправильно, не желали покидать моей головы. Но время назад не отмотаешь, решения не переменишь, а потому остаётся лишь сидеть и ждать, чтобы понять, правильный ли я сделал выбор. И стоило ли решать всё именно сейчас. Да и стоило ли вообще решать. Плюнув на всё, я решил, что подготовлюсь за вечер и мечтательно прикрыл глаза, проваливаясь в чуткий, полный размышлений, неспокойный сон…