Загадки истории

После выпаленной американцем фразы тот поспешно зашел в дом, будто бы решил, что это поможет спрятаться от собственных эмоций, что сейчас распирали его грудь. Иван же в этот момент забыл как дышать, и он даже сам не заметил, как нелепо и неловко дернулся, протянув руку в сторону удаляющийся спины. Осознав, что он только что сделал, он проморгался, посмотрев на свою ладонь, которую после сжал и прислонил к своей груди, тем самым замечая еще более ярко и четко как сейчас бешено бьется его сердце из-за этого голубоглазого парня. Глубоко и часто задышав, начиная понимать, что происходит сейчас с его чувствами, он попытался прийти в себя, дернув головой и наконец сдвинувшись с места, чтобы зайти в дом следом за Альфредом. Идти пришлось не долго, ведь американец застыл почти в дверях, вероятно, испытывая все то же самое что сейчас испытывал и русский. Все-таки тот остался все тем же мальчишкой, ярким, чувствительным и искренним, и он не сможет утаить это даже за своей обидой. Или может быть сам Иван становиться рядом с ним мальчишкой? Глядя в его спину, он не может произнести и слова, будто бы все еще думает, что перед ним очередной слишком реалистичный сон, который снился ему на протяжении всех этих нескольких месяцев. Время будто застыло, а взгляд покрылся пеленой, оставляя их вдвоем в этом немом признании друг другу. Никто из них не смог бы сказать, сколько это продлилось, пока их глаза наконец-то не встретились. Все говорило само за себя: их тяжелое дыхание и глубокий безотрывный взгляд очей, что заглядывают то в один омут то в другой. Им не нужно было ничего говорить, ведь даже наивное сердце поймет взаимность своих чувств. - Альфред, я... - Наконец выдает из себя Иван, говоря это в полголоса, будто боясь навредить, хоть и не желал говорить что-то плохое. - ... Так сильно скучал по тебе. После услышанного у Альфреда напряглись желваки и он тяжело сглотнул, от чего его хорошо видимый кадык дрогнул. Как же тот сильно возмужал с тех пор, хоть прошло совсем ничего, но его взгляд все равно остался все таким же. - Я тоже по тебе безумно скучал. - Наконец отвечает он, так же не громко, спустя какое-то время. Ивану так много хотелось ему сказать. Например как же сильно этот дурачок ошибался, думая, что ему все равно, не осознавая чем тот для него стал являться. Он нашел неожиданное спасение от серых и безрадостных дней в этом жизнерадостном парне, что так звонко смеялся и мило смущался. Что так по доброму и по-настоящему поделился с ним всей теплотой и красочностью их жизни, подарив самое бесценное и дарующее смысл дышать - чувства. Но сказать все это ему он так и не успел, ведь тот быстро настиг его, не давая шанса сбежать от нахлынувших эмоций, прислонив спиной к стене, а спереди собой. Жадно, будто в первый и в последний раз их губы соприкоснулись, опаляя друг друга горячим, будто раскаленным дыханием. Плотно, на сколько это позволял живот, они слились друг с другом, как и их уста, что в неразборчивом быстром темпе из-за нетерпения сминали друг друга. Это было уже совсем не по детски, как было раньше, разнося по просторному помещению влажные звуки долгого и глубокого поцелуя. Все нутро выворачивало и трепетало изнутри, а душа пела от удовольствия, что так нахлынуло волной их обоих, не позволяя друг от друга оторваться, хоть уже давно не хватало воздуха. Они и сами не знали сколько так простояли, наконец наслаждаясь друг другом в истине а не лишь в фантазиях, желая, чтобы это мгновение не закончилось. - Я люблю тебя, очень люблю. - Произносит Альфред, прерываясь чтобы сказать это тихим шёпотом, еще сильнее сжимая того в своих объятиях. - Я тоже люблю. - Отвечает тот ему, вдруг будто печально улыбнувшись, уложив ладони на чужие щеки, чтобы с теплотой и нежностью огладить их большими пальцами. Иван знал, что для стран такие слова ничего не стоят, когда же для Альфреда это было еще пока что-то новое в его долгой жизни. Русский понимал это и знал, как это в первый раз ощутить нечто подобное. Он чувствовал себя отвратительно, от осознания, что в будущем, американец никогда ему этого не скажет, а возможно даже и не вспомнит о том, что это когда-либо было вообще, спустя очень долгое время. Но... как же это прекрасно почувствовать это вместе с ним и разделить этот момент первой любви. Конец ему известен, ведь когда он отдаст ему их дитя они встретятся вновь очень не скоро, а эти светлые и теплые чувства навсегда останутся в прошлом.