Загадки истории

Вернувшись обратно на родину Иван еще долго вспоминал особенно яркие моменты которые он провел вместе с Альфредом. Пусть это время и не было долгим, но оно по-настоящему повлияло на него как свежий глоток воздуха. Теперь его мысли занимали целиком и полностью эти пару дней которые он провел в Америке, а не несколько лет тяжёлых событий в его родном доме. Шли дни и месяца, а он все больше углублялся в эти мысли и стал сожалеть, что так не культурно и скупо попрощался с этим мальчишкой. Он постоянно вспоминал глубину голубоглазых омутов когда закрывал глаза перед сном и с каждым месяцем эти ведения становились все чётче. Со временем стало казаться, что эти ведения принадлежали не воспоминаниям об Альфреде, а чему-то похожему но все же другому, будто бы эти омуты являлись их общим сотворением. Это время шло очень медлительно, будто бы он не страна для которой пару месяцев мгновение, а бабочка для которой один день это вся жизнь. Хотя для Ивана причина была вполне ясна, ведь каждый день был как день сурка в котором не происходило ничего кроме его вечных назойливых мыслей. Становилось больно и тяжело физически и морально, а смешанные ощущения радости сотворения и омерзительного повода для этого из-за собственной никчемности и слабости вводило в глубокую печаль и депрессию. Он не выходил из своего дома, не интересовался тем что происходит вокруг и оставался сам по себе. Видимо все прекрасно понимали положение Ивана и никто даже не пытался его потревожить. Двигаться уже становилось практически нереально, будто бы он носил на себе мешок с картошкой всякий раз когда вставал с кровати. Это говорило лишь об одном - момент который так все долго ждут скоро настанет. За окном уже прошло лето и настала поздняя осень, нужно собираться в путь и отдать то ради чего он столь долго терзал свое тело и разум. *** В Соединенных Штатах не было столь же блекло и серо как это обычно бывает в ожидании скорой зимы в Империи. Здесь все так же светило ясное и теплое солнце а ветви деревьев лишь слегка пожелтели на кончиках листвы. Для Ивана это был огромный контраст и он будто бы вновь перестал быть собой находясь в непривычном месте в котором он был сейчас всего лишь второй раз. Россия стоял все у того же дома с верандой что никак не изменилась с прошлого раза когда он увидел американский дом впервые. Время будто бы остановилось, ведь перед ним был тот самый мальчишка которого он больше не узнавал. Альфред слишком быстро вырос за какие-то полгода и теперь его когда-то круглое детское личико с невинным взглядом было острым с четкими скулами. Он стал шире в плечах и уже внушал внешне свои амбиции которыми так быстро стал обладать. Единственное что осталось неизменным это пышущий жар который всегда исходил от него и те самые обиженные голубые глаза которые Иван вспоминал почти каждую ночь. Американец будто бы всеми силами пытался показать как ему безразлично, но этот самый взгляд выдавал его с потрохами, давая понять что он так же не забыл ни о чем и ему далеко не все равно. Единственное что сделал Иван это ласково улыбнулся ему даже не удосужившись с ним поздороваться. Альфред хотел многое спросить. Например зачем Иван пришел к нему в дом а не предпочел дождаться на сохранении в гостевом доме раз ему так было чуждо его присутствие? Почему не продолжил показывать какой на самом деле он расчетливый и бездушный, а вместо этого стоит сейчас здесь и неуместно улыбается? Вместо этого единственное что он спросил было грубым и фамильярным вопросом без уважительного "вы" как это было раньше. - Долго собираешься там стоять? - Скрестив руки на груди поинтересовался американец одновременно поворачиваясь корпусом в сторону дверей. - Заходи в дом. Иван будто бы сглотнул тяжелый ком в горле когда наконец-то услышал его голос пусть он и был грубым и не приветственным как это было раньше. Куда делся тот светлый и любопытный мальчик который так заразительно смеялся? Кажется он спрятался за этой глубокой обидой и собственными заблуждениями. Заставила сдвинуться с места лишь теплая мысль что это недоразумение развеется само по себе и он вновь вздохнет тот самый глоток воздуха и увидит яркий омут синевы. Альфред зашел в дом первым оставляя позади стоящего на месте Ивана который все еще не решался сделать шаг к своим собственным желаниям и открыться а не избегать нахлынувшую на него действительность. Оставшись вновь на едине в доме Америка застыл на пороге возле закрывшейся за ним дверью. Его глаза блестели а дыхание было на столько сбитым и тяжелым, что он не выдержал этого прилива собственных эмоций и колотившегося сердца сжав в кулак свою рубашку на груди.