Павлин против Рока!

С третьей попытки все же въехав в гараж, Ленар вышел из машины, все-таки сдержавшись и не хлопнув дверью - она же ни в чем, ровным счетом, не виновата. На улице моросил легкий дождь, и до дверей своего дома Ленар добежал все же с некоторыми потерями. Поскольку вместо того, чтобы идти по тропинке из камней, которую мать составила по всем законам фэншуя, он в своих черных кедах прошелся по недавно стриженному газону. Теперь кеды были грязные, и парень с удовольствием снял их, войдя в дом и оставив следы на чистом паркете. Дом был не очень большой, по мнению Ленара. Три этажа, из которых, первый был залом и прихожей с кухней, второй - так называемым «спальным районом», ну, а третий представлял собой место для увеселений, так же, как и подвал, где стоял бильярдный стол. Построили его не так давно, года три назад, и Ленар все еще не мог свыкнуться с мыслью, что его комната занимает куда меньше пространства, чем прежде. Недолго думая, парень поднялся на второй этаж загородного дома, но тут его окликнул до боли знакомый голос: - Павлин вернулся! Через секунду он уже чувствовал, как его дыхательную систему сзади пережали чьи-то сильные руки. А ведь и не подумаешь, что эта мелкая может сделать больно - выглядит-то хрупкой, как фарфоровая кукла. Понимая, что еще минута, и он покинет этот бренный мир, Ленар сделал выпад локтем назад, заставляя маленькую принцессу отойти от него и прекратить применять на нем обожаемый ею прием из реслинга. - Я тоже рад тебя видеть, - произнес он, поворачиваясь к этой мелкой заразе. Младшая сестренка лишь еще раз фыркнула, прежде чем вновь сжать высокого, для ее роста, парня. Невысокая, хрупкая, с темными волосами, стриженными по форме легкого каре, и глазами приятного медового цвета – она казалась ангельским созданием. И если бы не ее странные пристрастия в виде спорта и другие заморочки, Ильмира могла стать вполне милой девушкой. Сейчас ей исполнилось пятнадцать лет, время перемен, нервных срывов и депрессий для большинства населения планеты - так называемый, пубертатный период. Вот только девочка была необычной, и все эти перипетии судеб ее не касались. Для своих лет она была очень самодостаточной и бойкой, а по дерзости могла посоревноваться со своим старшим братом. - Новые дырки в теле не образовались? – поинтересовалась Ильмира, осматривая парня с ног до головы. - Ты о чем? – не сразу сообразил Ленар. И только потом до него дошел смысл сказанных сестрой слов. Пошлый разум парня первые секунды был шокирован, пока юноша не догадался, что девочка просто не может думать ни о чем таком… странном. - Ты о пирсинге? – на всякий случай переспросил парень и, дождавшись кивка со стороны маленькой леди, улыбнулся: - Нет. Больше никаких татуировок и всего такого прочего. Я же тебе обещал. - Смотри у меня, - неожиданно серьезно произнесла Ильмира, но тут же испортила возникшее впечатление, рассмеявшись. Ленар несколько замялся у входа в свою комнату, но потом протянул: «А-а-а», - и отворил дверь перед маленькой принцессой, учтиво кланяясь, как какой-нибудь дворецкий. - Прошу, миледи. Девочка выполнила легкий реверанс и пробежала внутрь, звонко смеясь. Внутри комнаты Ленара было просторно, но сразу чувствовалось, что живет одинокий парень – никаких ненужных вещей, все как-то даже неожиданно скромно и без изысков. Стены были выкрашены в спокойный кремовый цвет, кровать заправлена однотонной простыней. Рядом с кроватью была тумбочка, с оставленной на ней книгой, и стояла ночная лампа. Неподалеку от окна - компьютерный стол (на котором не было ничего лишнего) и стул, а чуть ближе к двери находился единственный шкаф с вещами. И вот уж где-где, а там была феерия красок. Ленар, не обращая внимания на свою сестру, залез в шкаф и достал оттуда серую футболку и брюки из чистого хлопка. Через несколько минут он уже был облачен в эту скромную одежду. Свою челку он зацепил заколкой, чтобы не лезла в глаза, а уже после водрузил на нос очки в тонкой черной оправе. Из негодника-неформала он превратился в… во вполне приличного скромного юношу. - Павлин снял оперение, - известила Ильмира неизвестного зрителя о том, что преображение закончилось. Все это время она находилась в комнате, сидя на постели брата, даже толком не глядя в его сторону. Ильмира привыкла видеть его в одних боксерах и относилась к этому спокойно. - Мир, ты хотела со мной о чем-то поговорить? – поинтересовался парень, разминая шею и садясь на стул возле компьютера. - Да, - кивнула та, подтверждая самые ужасные догадки Ленара. - И? – приготовившись к неминуемому ужасу, произнес «павлин». Дело было даже не в том, что Ленар несколько побаивался своей бойкой сестренки, а в том, что она с легкостью, присущей лишь невинным личностям, вгоняла его в краску своими допросами. - У нас в школе меня назвали «целкой»… Что это значит? Вот как с такими чистыми глазами цвета меда можно говорить о таких непотребствах?! - Скажи, кто так выражался, и я от него живого места не оставлю, - зло процедил сквозь зубы Ленар. - Все уже сделано, - тут же выдала Ильмира, перебивая парня. Ну, да… черный пояс по каратэ… Эта милашка только выглядела ягненком. В душе она была куда сильнее многих взрослых, и казалась столь хрупкой только из-за маниакальной боязни отца, что они все могут растолстеть. Постоянные голодания, недоедания и очередные «прекрасные» диеты всегда касались Ильмиры в первую очередь. Благо девочка получала хорошие деньги каждую неделю и восполняла запасы питания в других местах, как и Ленар. - Так что это значит? – повторила свой вопрос Ильмира, глядя прямо в глаза растерянному брату. Ильмира ни разу в жизни не пропускала мнение Ленара мимо ушек, и, узнав о чем-то новом, тут же бежала к нему, чтобы тот все в полной мере ей объяснил. Даже проведенная по всему дому сеть интернета не поспособствовала появлению у нее замкнутости, которой не было и в помине, в то время как Ленар обожал уединение. А еще он любил мыть посуду. - То, что ты девственница, - выдохнул парень, прекрасно понимая, что юлить и биться головой об стенку бессмысленно – все равно, все узнает и изведает. - О-о, - протянула она и резко перескочила с этой темы на другую, – кстати, а ты собираешься переводиться на другой факультет? Это была ее особенность мышления: внутри себя Ильмира постоянно протягивала от каждой собственной фразы и фразы собеседника нити, ведущие к другой теме разговора, пока одна из них полностью не захватывала ее сознание. Так что, со стороны, нередко ее выражения выглядели нелогично и выбивались из общей сути общения. Но это только с точки зрения зрителя, сама она видела четкую, соединяющую все воедино, линию. Например, так: говорили об интересах мамы; мама любит фэншуй; фэншуй – это мило, но не серьезно; значит мороженое стоит купить. Примерно так работал мозг девочки. Звучало же забавно: - Мама вновь хочет пойти на премьеру очередной мелодрамы. - Купим мороженое? Вот и сейчас, сидя напротив брата, ей в голову пришла идея поднять этот старый, как мир, разговор. - Мир, ты прекрасно знаешь, что нет. - Но ты отлично рисуешь! – воскликнула она, за секунду опускаясь на пол и доставая из-под кровати стопку бумаг. – Смотри! - Убери это убожество, - несколько разозлился парень. – К тому же, ты будто не знаешь нашего отца. Если я уйду с факультета, он и вовсе откажется от меня. - Тебя это так беспокоит? – удивилась девочка. - А тебя нет? В этом случае закроются все двери перед нами, даже не уверен, что в институт меня возьмут… Связи отца… - Ты несешь полный бред и не понимаешь этого, - перебила его Ильмира. – Какая разница, чего он хочет? Павлин, ты ведь все это делаешь, чтобы вывести его из себя! Так почему боишься сделать более дельный шаг? Будешь вечно убегать от своей мечты? - Мир, а ты? Ты не пойдешь учиться на менеджера? Откажешься от денег отца? - Не думаю, что он тут же пошлет нас обоих, стоит только брыкнуться. Но если так случиться, то - да. Я не хочу идти учиться, как ты, на профессию, не являющуюся моим призванием! - воскликнула девочка, и в ее голосе не было ни одной нотки, хоть чуточку намекающей на неуверенность в своей правоте. Столь юна, сколь и горяча. Вот только Ленар верил ее словам, понимая, что она-то от своих желаний отказываться не будет и пойдет наперекор мнению родителей, если это потребуется. Она была сильнее его, парня, лишь внешне умеющего выводить отца из себя своими никчемными попытками вырваться из-под его влияния. Эта одежда, волосы, пирсинг, татуировки – все было лишь частью личности Ленара, чем-то, вроде выплеска эмоций на внешний облик. Вот только, кроме ненависти со стороны отца, Ленар ничего не приобрел. Ни капли уверенности… - Это сейчас ты так говоришь, - произнес ей в ответ брат. – Стоит только месяц пожить так, как… - А как мы живем? – вновь перебила его Ильмира, и парень подумал, что на эту тему стоит с ней поговорить позже. – Вот это все - нормально? Питаемся в кафе и ресторанах, так как дома нам разрешается съесть лишь пару листов салата и никчемную помидорку, размером с горошину! Ты постоянно забываешь об этом и еще немного – станешь настоящим скелетом. Девочка вскочила со своего места. Ее щеки горели, глаза блестели праведным гневом, а душа пылала, как источник вечного пламени. - И чего ты хочешь? - Я скажу об этом позже, - добавила неожиданно успокоившаяся Ильмира. – Но будь готов… ко всему. Разговор явно был закончен, пусть и не на столь желаемой ноте, как того хотелось бы Ленару. Он всегда чувствовал себя глупо перед Ильмирой, словно это ей было двадцать лет, а не наоборот. Стоило ей только уйти, как он тяжело вздохнул, касаясь левого уха. Шрам не болел вот уже второй год. Но не болел лишь физически.