Павлин против Рока!

Сидя за длинным столом, Ленар чувствовал на себе злой взгляд отца, и даже те самые два никчемных листа салата, лежавшие на его тарелке, не лезли в рот. Для выхода «в свет», то есть на ужин в кругу семьи, Ленар приоделся: вновь зеленая рубашка, брюки в тон его фиолетовой челки и тапочки красного цвета. Образ под кодовым названием «вырви глаз, он тебе не нужен» был завершен браслетом всех трех цветов на левой руке парня. Естественно, что при виде «оперения» своего единственного сына, мужчина, сидящий во главе стола, напрягся. Женщина подле него лишь тяжело вздохнула, понимая, что бессмысленно пытаться утихомирить этих двоих. В ненастоящем белом камине сменялись искры огненного пламени, не опаляющего, а греющего. Красиво расставленные по периметру стола свечи играли золотыми отблесками на темных волосах каждого из присутствующих. Свет заранее выключили, пытаясь создать умиротворяющую и спокойную атмосферу, и словно предсказали, что Ленар вновь наденет такую одежду, что глава семейства со злобой будет кидать на него свой взор. Разве что, у мужчины глаз не дергался. Зато в свете лукавых и мягких свечных лучей, в глаза прекрасно бросалась павлинья одежда Ленара, что парню и было необходимо. - Мне сегодня передали, что ты поругался с деканом своего факультета, - начал мужчина, и его голос будто громогласным эхом раздался в ушах Ленара. Отец Ленара был невысокого роста, округленный в некоторых местах, но не тучный, на макушке виднелась седина без намека на лысину (чего не сделают за деньги?), а в карих глазах светилась властность, не свойственная обычному человеку. Сидел мужчина прямо, гордо, что даже несколько возвышало его над остальными и выдавало в нем человека с руководящего поста. - Он назначил мне наказание, как в школе, - ответил парень, кивая. - Тебе кажется недостаточным то, что институт заимел от нашей семьи целый компьютерный кабинет, оснащенный по последнему слову техники? Может, сразу отдадим им все мои деньги и успокоимся? – спросил его мужчина. - Наиль, - позвала отца жена, пытаясь призвать его к благоразумию, но ее тихое слово потонуло в общем споре. - Что тебя не устраивает? Я учусь на «отлично»! – воскликнул Ленар, злясь. - Только ли? А три оценки «хорошо», я получил? - Это лишь оценка, а не мои знания. Я лучше всех этих преподавателей разбираюсь в экономике! – продолжал распаляться парень. – К тому же ты сам, учился в институте хотя бы на «хорошо»? - Причем здесь я? Мы о тебе разговариваем! - Я в курсе. Но если ты ставишь под сомнения мои знания и учитываешь лишь оценки преподавателей… Это же их мнение насчет того, сколько я знаю! И то, чаще они просто так ставили «хорошо», лишь бы от меня отделаться. - Если с внешностью твоей я свыкся, то хотя бы прекрати пропускать пары… - Не вижу смысла в их посещении, - фыркнул парень, складывая на груди руки. - Но на лекцию декана ты пошел. Чтобы вывести и его, и меня из себя? – не сдавался отец. - Мне говорили, что ему важно посещение. - И как он тебя наказал? – мужчина, казалось, смирился. Ильмира застыла с вилкой у рта, ожидая слов Ленара, как и все, кто находился в зале. - Буду бегать после пар по стадиону… двадцать кругов в день, в течение недели. Парень сидел, прокручивая в голове тот момент в кабинете декана, когда в дверь постучался преподаватель по физкультуре. Выслушав своего коллегу, Таир Хусаинович предложил помучить Ленара каждодневными тренировками, так как он отметил, что парень быстро выдыхается, и ему не хватает выдержки. И полезно, и вроде как наказание… - Хорошо, - кивнул отец. Ленар отодвинул от себя тарелку с едой, так к ней толком и не притронувшись, и произнес: - Спасибо, я не голоден. Всем спокойной ночи. - Сладких снов, - отозвалась прежде спокойно сидящая напротив него сестренка. Ленар на физическом уровне ощущал ту боль, которую приносило ему общение с отцом, а также прекрасно понимал, что если у него уже сегодня болят ноги - он едва нажимал на педали в машине - то уж завтра он вообще будет еле-еле их волочить. Забавное наказание выдумал Амир, хотя точнее - преподаватель физкультуры… Минут через двадцать в дверь комнаты парня постучали. - Входи, - тут же ответил Ленар, даже не подняв глаза на отворившуюся дверь и появившуюся в проеме сестренку. Парень лежал на постели с книгой в руках и, сняв уже с себя боевой костюм и надев очки, вчитывался в строки. Включив ночную лампу, бросавшую золотистый свет на его бледное лицо и придававшую хоть какой-то здоровый оттенок коже, парень нахмурил брови и только после третьего «кхе-кхе» со стороны Ильмиры, обратил на нее взгляд. - И долго ты будешь припоминать ему эту травму? Не слишком ли ты требователен к отцу? - Ты его выгораживаешь? – поинтересовался в ответ Ленар. - Нет, - тут же замотала головой девочка, присаживаясь на край постели брата. – Просто ты и так уже перешел все границы… этот пирсинг, тату… Парень дернулся рукой к мочке уха, на коже которого виднелся давнишний шрам. Это был первый и последний раз, когда отец притронулся к уже взрослому сыну – он увидел сережку и словно обезумел. За считанные секунды Ленар лишился и сережки, и отца. Зато навечно остался шрам, который зажил не очень красиво. Но парня проблемы внешности волновали мало - его душе был нанесен куда больший ущерб. - Ладно, - произнесла Ильмира, чувствуя, что брат не жаждет общения, и стукнула ладонью по его ноге. – Сладких снов, еще раз. И долго не читай. Ленар кивнул, провожая сестру взглядом до двери, а потом вновь уткнулся носом в книгу, исчезая из реальности и появляясь в ином мире цифр и букв.