Белый Каракурт

POW Уэйд

      Это было ужасно. Ощущение собственной беспомощности всегда было для меня чем-то, что заставляло метаться, словно загнаный зверь. А последнее время, около двух суток, если точнее, это чувство стало непрерывным испытанием. Сначала неспособность побороть ту сыворотку, что вкололи нам с Джеем. Все что я мог, это сдерживать собственные атаки или слегка перенаправлять их, чтобы не угробить его с пары ударов. Все-же активная практика в сфере наемничества и убийств даром еще ни для кого не проходила. Я не исключение. А уж с учетом специфики большинства выполненных миссий… Я — подтверждение. И единственное, что меня радует, так это то, что у моего опонента не было подобной жизненной практики и что он был не в состоянии себя контролировать. Хотя мозги у Джея, в адекватном состоянии, варят, этого не отнимешь. И на то, чтобы установить причинно-следственные связи у него ушло совсем немного времени. Но, надеюсь, он не вспомнит все события, в которых участвовал будучи не в себе. С его гипертрофироваными комплексом героя и навыком самонакручивания это ни к чему хорошему не приведет. Затем был поиск нужного ангара и множество ловушек за потайной дверью. И снова я был бесполезен. Без знаний Джеймса проверял бы самостоятельно на прочность мифы о собственной неубиваемости. Затем, когда джет стал тонуть, он вытащил меня на поверхность. Дважды, если быть честным, ведь сразу после того, как прийти в себя я рванулся из его рук. А кто бы не рванулся, если тебя сжали в объятиях до такой степени, что при пробуждении ты слышал хруст собственных костей? Потом гребли через чертов океан, попеременно помогая друг другу. И под конец, когда помощь была совсем близка, нападение акул. Три мако, по всей видимости еще не достигшие максимального размера, но уже очень даже опасные для жизни человека. У меня обошлось почти что без проишествий — всего-навсего ногу пожевали — а вот с Джея зубастую я долго стаскивал. Тогда, сидя на палубе корабля и наблюдая за копошащимся доком и наблюдателями, которые не знали с какой стороны подойти к проблеме снятия акулы с пострадавшего, мне пришлось импровизировать.       Спасибо племяннику за любовь к этим зубастикам и Мэтту с Джеем за то, что подарили мне этот нож. Катанами воевать под водой с быстрым и ловким хищником невозможно даже для меня. А так им была альтернатива. Да и тушу им резать было удобнее. Но вот снять полностью не смог. Тварь пробила зубами плечо и плечевой сустав, при этом зубы воткнулись в непосредственной близости от артерии. Снимать самостоятельно я не рискнул. И вот сейчас я сижу в больнице перед запертой белой дверью и в задумчивости его рассматриваю. Штык-нож М9, официально принят на вооружение армией США еще в 1984 году. Был призван заменить морально устаревшую модель 1964 года — М7. Имеет длинну 350 мм, длина клинка 200 мм, ширина — 40 мм. Внутренний диаметр кольца в крестовине — 22 мм. Внешне штык-нож М9 представляет собой однолезвийный клинок с острой пилой на обухе, а боевой конец у него двулезвийный. Дол на правой стороне, а в нижней части лезвия предусмотрено овальное отверстие. Рукоять большинства укреплена четырьмя вертикальными и пятью кольцевыми желобами, которые имеют слегка шероховатую поверхность. В стальной головке оснащен двойной пружинной защелкой, а в прямой стальной крестовине со стороны обуха имеется специальное кольцо для крепления штык-ножа к стволу винтовки. Оборудован точилом для клинка. В походном положении оно закрывается накладным ремнем из толстого брезента. Как и все армейское холодное оружие офицеров, мой М9 оснащен пеналом, в котором находится набор для выживания. Нож превращается в ножницы для резки проволоки посредством накладывания клинка на штифт овальным отверстием сверху. Это одна из первых моделей. Точнее сделаная по чертежам нашего штатного паучка, который наверняка предусмотрел все и явно просил сделать нож на заказ. В пользу этого говорит уникальный узор на рукоятке и ножнах, а также то, что затупить или сломать его довольно трудно. Очевидно даже состав металла другой. Клинок значительно темнее и прочнее своих заводских собратьев. Подбрасываю нож к потолку и ловлю его не глядя. Годы тренировок, заданий и качество клинка позволяют сделать это без единого ранения. Хотя, о каких травмах может идти речь, когда они заживают, а я даже в отключку не отправляюсь? Даже понятие кровопотери для меня весьма относительно. Сейчас Джей в операционной, за той самой запертой белой дверью. И я вновь беспомощен и бесполезен. Эта развилка коридора пуста, так как мой внешний вид довольно быстро спугнул окружающих. Уж не знаю от чего они бежали: от моей не скрытой маской рожи, пожеваной ноги, с хлюпом и хрустом срастающейся как положено, или от взгляда маньяка, которого от массовой резни отделяет всего ничего и вида небрежно подбрасываемого клинка вкупе с кривой ухмылкой отъявленного психопата. Может и от всего сразу. Мне как-то побоку было. В тот момент было только две мысли: дотащить одного малолетнего безумца до квалифицированных специалистов, и не дать ему тем самым сдохнуть, и не попереубивать всех вокруг. Нашим координаты я сообщил еще с лайнера, когда, узнав в какой город мы плывем, заранее вызвал на причал скорую и разузнал адрес больницы.        — Черт！— Не выдержав подрываюсь на ноги и начинаю нервно мерять шагами коридор, сцепив руки в замок за спиной и сжав так, что, не будь на руках перчаток, были бы видны побелевшие костяшки. А виной всему стало то, что мой организм, после проведенных над ним экспериментов Френсиса и ватаги его дружков-подручных, обзавелся улучшенными сенсорными способностями. И запах крови, доносящийся из-за дверей операционной, вкупе с прерывистым дыханием, пиликаньем приборов и редкими обрывками фраз врачей ни на грамм не добавлял мне спокойствия. Сейчас я был взвинчен до предела и не дай Боже кому-нибудь зацепить меня пока я в этом состоянии. Внезапно я уловил еще один посторонний звук. Приближающиеся шаги нескольких человек. Сделав еще один шаг и замерев на месте я весь обратился в слух. Один человек отделился от группы и быстро направился сюда. Рука метнулась к ножнам в которые был припрятан М9 и замерли возле рукоятки, чтобы в следующее мгновение метнуть его с разворота в центр прохода. Но тот, кто шел ко мне попросту уклонился от смертельно опасного снаряда, позволяя ему лететь дальше. Прямо в выглянувшего из-за поворота Старка. К счастью не снявшего костюм иначе Джеймс лишился бы нового родственника так же внезапно как и обрел. И по головке меня б за это не погладили ничем, кроме особо увесистой сковороды.        — Давай ты немного придешь в себя, ладно? Включи мозг, мы свои. — Он медленно приближался ко мне, приподняв маску. — Уэйд? — Протянутая навстречу рука замирает на пол пути и он ждет моей реакции. Моргаю и, резко выдохнув, пожимаю руку.        — Да, я в норме. А вот Джей. — Рука, поднимается на уровень груди и сама по себе сжимается в кулак.        — Что с ним?        — Он в операционной. Если б не его комплекс героя я бы сейчас кормил рыбок в заливе. Впрочем, мы и так их собой подкормили… Хотя сказать, что они ушли без десерта я не могу. Мой нож был очень рад познакомиться.        — Расскажешь?        — Да не вопрос. Зови сюда остальных. Повторять по второму кругу мне не хочется. И пусть Старк вернет нож. Он мне дорог.        — Рад, что ты так цениш наш с Джеймсом подарок.        — Разве я мог иначе? — Фыркнув разворачиваюсь и иду к стулу на котором сидел до этого, слыша за спиной удаляющиеся шаги, а затем скрежет металла и наоборот, приближающиеся.        — Твой нож. — Останавливается напротив меня Старк, протягивая клинок рукоятью вперед. И я, мазнув взглядом по своему мутному отражению на металле, прячу его в ножны. А затем упираю взгляд куда-то в стенку чуть левее миллиардера и начинаю рассказ. Говорю обо всем, но даю лишь сухую выжимку фактов. И, тем не менее, к концу истории мои собеседники бледны. Меня сейчас слушали только трое. Мэтт, Дэнни и Тони. И я был рад, что тетя Мэй и дети сейчас не здесь. К слову, а если не здесь, то где?        — Мэтт, а где тетушка и ребята?        — Они в холле. Мы не знали что нас ждет и я не решился брать их с собой.        — За это спасибо. Я даже не знаю как им все рассказать.        — Можем пока и не говорить. Сначала узнаем что с Джеем. Вон и лампочка над дверью операционной погасла.        Вышедший врач заметив наши взгляды чуть сбился с шага, но быстро вернул самообладание и выдал то, чего мы ждали так долго. Окончательный вердикт. У вас когда-нибудь бывало такое, что перед тем как узнать нечто, что может перевернуть всю вашу жизнь, замирало все ваше естество? У меня, теперь, да. Мое сердце застыло на несколько мгновений, чтобы вновь понестись в скач после всего одной фразы.       

Он будет жить.

      Кажется доктор говорил что-то еще, но я уже не слышал, впервые в своей жизни сползая в спасительный обморок.