Белый Каракурт

      Возносил мольбы госпоже Удаче я не зря. Еле успели проскочить в появившееся отверстие. Однако, хлынувшей внутрь водой, джет таки швырнуло в стенку. Остается только надеяться, что нам хватит воздуха и топлива до суши, так как двери напрочь заклинило. У меня, конечно, осталось немного взрывчатки, но… Взорвемся-то мы вместе с этой чертовой дверью. А я к этому, уж простите, не стремлюсь！Подъем прошел штатно. Медленное, в сравнении с погружением, всплытие сопровождалось тем, что двое пассажиров, один из которых и пилотировал посудину, методично надирались. Вернее пытались это сделать, учитывая наш с ним метаболизм. Особенно интересно вышло с «паучьими копьями», как их окрестил Уилсон. Если кто не понял, я про штуки на своей спине. Как только опъянел, я перестал замечать разницу между ними и руками. В итоге, начав что-то увлечено рассказывать Уэйду так ими размахался, что чуть не отсек ему руку. Крыше повезло меньше: на ней осталась глубокая царапина, к счастью не сквозная. Однако, не успели мы отойти от шока, как я понял, что забрезживший впереди свет вновь удаляется. Взгляд на панель расставил все по местам. Топливо кончилось и мы вновь тонем. На принятие решения понадобидось менее десяти секунд.       — Выкинь все оружие кроме ножа, задержи дыхание и дай мне руку！       Копья впились в стекло и пустили по нему сеть трещин. Активирую шлем и приказываю Лилит указывать путь к поверхности. Второй удар и нас сносит внутрь потоком воды. Дожидаюсь заполнения кабины и выплываю, крепко держа напарника за руку. Хотя, с учетом того, как он в меня вцепился, это излишне. На стекле загорается стрелочка и мы медленно всплываем, следуя за ней на максимальной доступной скорости. Судя по графику, выведенному Лилит на экран, мы сейчас на глубине около ста метров. Максимальное количество времени для меня под водой пять минут. У Уэйда примерно столько же. При нынешней скорости всплытия мы просто не успеем, а ускоряться… Декомпрессионную болезнь никто не отменял, а вынырнем мы далеко от берега. До него еще добраться надо. Черт！Итак, что мы имеем? Нужно подняться с глубины в 80 метров за оставшиеся 4,5 минуты. Значит с начальной скоростью с 18 метров в минуту, без понижения скорости, мы покроем расстояние. Но скорость нужно сбрасывать по мере всплытия. Это многое меняет. Постараемся успеть, главное, чтобы я не переоценил достоинства Уилсона, у которого с водой отношения не очень. Пока нахождение в состоянии утопленника это единственный известный самому Уэйду способ его угробить. И это меня нервирует. Его поведение под водой и выдержка в моей формуле нашего спасения, увы не константа.       Всю превратность ситуации я осознал спустя тридцать секунд. А еще понял всю суть слова «накаркал». Уэйд, до этого плывший чуть позади и вцепившийся в мою руку до синяков, ослабил хватку и пошел ко дну. Хорошо, что я руку не разжимал. Однако теперь приходилось прилагать больше усилий. Походу Уилсон в отключке. Черт！Тяну его наверх и выставляю над собой, толкая снизу. Фиг с ней с декомпрессионкой, он сейчас и без того кони двинет. А остальное может и вылечится. Раньше вон даже конечности отрастали. Правда до тяжелой формы лучше не доводить. Повреждение ЦНС — последнее, что мне хочется видеть в его богатом внутреннем мире. Честное слово. Отлично, осталось всего метра полтора… Ну же… Есть！Шлем пропал сам. Глоток свежего воздуха и я чуть было не ушел под воду снова, чему способствовал висящий на мне мертвым грузом Уилсон. Вы когда-нибудь приводили в сознание человека, находясь посреди океана? Безо всяких плавсредств? Пришлось изгаляться. Кое-как подняв его маску я задумался. Как там говорила инструктор? Заставьте биться сердце и неважно, что в процессе подарите ему рассадник гематом, сломанные ребра и гемоторакс? Щас так и поступим. Ребра и легкие организм этого красавца и сам починит. Удерживаясь на плаву при помощи движения ноющих, от холодной воды и напряжения, ног я подхватил его под руки, прижимая к себе и обхватывая поперек груди. Рывок, еще один, третий. Вода мелкими порциями выплескивается из его легких и после четвертого раза, он дергается и вырывается из моей хватки, начиная вновь тонуть и цепляясь за меня, тащит за собой вниз.         — Да что ж ты творишь, придурок！- Шиплю сквозь намертво сжатые зубы и ныряю вслед за ним, буквально за шкирку вытаскивая наверх, и раздраженно шиплю ему на ухо. — Живо руки по швам！Иначе второй раз вытаскивать не полезу！— Хотя кому я это говорю? Полезу, еще как полезу и он об этом прекрасно осведомлен. Однако послушно замирает, позволяя вздохнуть спокойнее и куда вежливее осведомиться:        — Успокоился? — Кивок. — Тогда двай начинай потихоньку двигаться самостоятельно, а то я скоро сам под воду пойду. Худеть тебе пора.        — Сам худей, у меня ни грама жира, одни мышцы…        — Раз шутишь, значит успокоился.        — Хотя нет, не худей… И без того почти что анорексик…        — А раз язвишь, значит в норме. И я не анорексик！Не всем же быть качками как ты? И вообще, у меня скелет мельче.        — Спасибо что подсказал. Теперь, когда будешь говорить, что я тяжелый, буду отвечать, что это у меня кость широкая и тяжелая.        — Безусловно, но потрудись, будь так добр для начала слезть с меня, а не так как в прошлый раз, ладно? А то из меня ни слова не вылезет.        — Идет. Нам в какую сторону плыть-то? А то водичка не сказать что теплая, а суши я не вижу.        — Не удивил. — Провожу пальцами по полосе металла на шее и, дождавшись образования шлема, изучаю графики и карту. — Итак, у меня сомнительно-хорошие новости. До суши около тридцати двух километров. С такой температурой воды мы просто загнемся от переохлаждения, если ничего не предпримем. А еще мы сейчас в открытых водах Атлантики, где обитают такие акулы, как длинноплавниковая, акула-мако, синяя акула, а также многие виды акул из семейства серых и молотоголовых. Все вышеперечисленные виды являются очень опасными для человека. Нет гарантии, что столкнемся с ними, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Лилит, посылай сигнал SOS, если засечешь поблизости корабли, ладно?        — Да, хозяин.        — Отлично. А мы выдвигаемся в сторону берега и срочно. Акулы ночные хищники, а до заката у нас осталось всего навсего пять часов. До этого времени надо успеть подобраться максимально близко к суше.        — Я тебя понял. Чего ждать, показывай направление.       Фыркнув, я развернулся чуть левее и активно погреб за зеленой стрелочкой. За спиной активно плескался Уилсон, постепенно нагоняя меня и начиная плыть рядом. Спустя где-то час вдали появились очертания суши. Но, что радовало не меньше, там же виднелись маленькие точки кораблей. Тридцать километров от суши, холодная вода и ноющие мышцы — романтика… Ну, по крайней мере, мы все еще живы. Правда скорость передвижения низкая как никогда. Если первый час мы гребли на предельных двух километрах в час, то теперь хорошо если хотя бы один километр насчитывается. Да здравствуют гипотермия и обморожение, а также обезвоживание и общая усталость организма. Если протянем до подмоги это будет просто чудо. Когда я начал отставать более выносливый Уилсон прицепил меня к себе и потащил дальше. Пара минут отдыха и я, отцепившись от него, позволил ему передохнуть держась за меня. Затем снова нарастили темп примерно до полутора километров в час. Так и прошли оставшиеся часы. На пределе сил гребли вперед к суше, попеременно позволяя друг другу передохнуть, удерживая на плаву, и надеялись на то, что с акулами все-же не встретимся. На сигнал SOS ответа не было. По всей видимости либо нас игнорировали, либо сигнал по какой-то причине не доходит. Когда полностью стемнело, не считая света Луны, до суши оставалось двадцать пять километров. Когда Лилит по связи сказала, что нас наконец услышали, было почти двенадцать. Приближающийся издалека катер вселял надежду, но пока мы их ждали, лежа в дрейфе на поднявшихся волнах и стараясь не захлебнуться, на нас таки напали. Всего одна акула мако, однако где одна там могут быть и другие. Движение восьмеркой по направлению к нам с открытой пастью на большой скорости и с уклонением в последний момент. Заметил ее первым Уэйд, который как раз занырнул под воду и сказал, что что-то движется. В голове что-то щелкнуло и, кажется, не только у меня, так как когда акула свернула в первый раз наши оскалы могли посоперничать с ее собственным. Чувствую, выглядели мы безумно. Вот что происходит, когда загоняешь добычу в угол из которого нет выхода и не оставляешь иного выбора, кроме как попытаться дать отпор, улизнуть, или не тянуть и сдохнуть сразу. В нашей ситуации это положение превращает нас в диких безумцев. Поэтому к встрече с хищником мы были готовы. Если можно так сказать про без пяти минут утопленников. Копья за спиной расправились и вновь застыли в ожидании, мы с Уэйдом, доставшим нож, держались спиной к спине, пытаясь высмотреть мако в неярком свете луны, пока я, вспомнив что это за акула, не крикнул:        — Уэйд, эта зараза нападает снизу, вырывая куски мяса. Если почует кровь, станет абсолютно бешеной. Вдобавок на кровь могут приплыть еще. Так что постарайся пришить ее раньше, чем она тебя.        — Принято. Тебе того же. Сколько до прихода катера?        — Около пяти минут. — Развернувшись вижу, что он смотрит на меня, вместо того, чтобы мониторить окрестности, а затем его тащит вниз. Ныряю под воду, только сейчас вспоминая про спрособность шлема к тепловому зрению и про то, что акулы теплокровные. Переключаю и наконец вижу Уилсона, добивающую одну акулу и переключающуюся на вторую. Третья машина для убийств перла прямо на меня, открыв пасть. Развернувшись спиной в последний момент выгнул копья, позволяя ей нанизаться на них распахнутой пастью, однако слегка просчитываюсь и она таки впивается в мое плечо парочкой зубов перед смертью. Плыву наверх оглядываясь и с облегчением не замечаю никого теплокровного кроме нас двоих. Плыть, к слову, тяжело, так как снять с себя рыбину сам не смогу физически да и правая рука побаливает. Однако нам, очевидно, повезло. Особи были небольшие. Всего-то метра по два и весом в районе двухсот килограмм. И это плюс. Боюсь с тремя взрослыми хищниками мы бы не справились. Выныриваем с Уэйдом мы почти одновременно и он подгребает поближе, пытаясь стащить с моей спины труп, тянущий меня на дно. Отвлекает его от данного занятия яркий свет прожектора направленный прямо на нас. С борта, что рядом с нами свешивается веревочная лестница, а висящая на борту лодочка медленно ползет пониже. Не без помощи Уэйда дотягиваюсь до лестницы и цепляюсь за нее, чтобы подтянуться на слабеющих руках. Уилсон помогает забраться в лодочку, подпихивая рыбину снизу, так как обрезать ее сил не хватит ни у него ни у меня, а резкий рывок уполовинит уже меня. Проверять выдержку удерживающих лодку на весу веревок Уэйду неохота, поэтому ему приходится повиснуть на лестнице и, медленно подтягиваясь на руках, так как ноги не слушались его вовсе, ползти наверх примерно с той же скоростью, что и меня поднимали наверх. Наверное я даже отключился, так как ненадолго прикрыл глаза, а затем, открыв их, обнаружил себя вровень с палубой. По всей видимости нам ответил не катер, а пассажирский лайнер или же нас попросту нашли раньше. В любом случае повезло. На ту кровавую баню явно приплыли бы еще. Все-же чуют кровь они за несколько километров, а даже неполовозрелые особи этого вида могут плыть со скоростью в 90 километров в час и более. Не радужная перспектива. И спасибо сыну за интерес к биологии в целом и акулам в частности.        — Уэйд…        — Джей, не усердствуй там, ладно? Щас оклемаюсь и пойду разделывать чертову тушу. Если на этом корабле помочь тебе больше некому. — Его слова возымели эффект. Из толпы моментально нарисовался человек с аптечкой и еще двое на подхвате с теплыми покрывалами. Чтобы не распыляться Уэйда подтащили поближе к моей лодке и, выдав плед и кружку горячего чая, начали его расспрашивать о том, как мы оказались за бортом и почему на мне висит акула. Мне к тому моменту было уже почти на все наплевать. Правда помню какими глазами на нас смотрела благодарная публика. Почти десять километров в ледяной воде наедине с акулами. Мало похоже на увеселительную прогулку, не так ли? Пока я думал над этим, безусловно, очень важным вопросом, доктор успел переключиться на меня. Чтож, облегчу всем, включая себя жизнь. Рука тянется к шее, но не дотягивается до полоски металла на ней. Мешают торчащие в ней зубы мако, а сама тушка усердно отдавливает мне вторую верхнюю конечность и половину тела.        — Лилс… — Шлем складывается в свой изначальный вид и наконец дает людям на меня взглянуть. Спасибо за понимание, моей незаменимой помощнице, но сейчас у меня больше нет сил. Сознание начало ускользать и все, что я успел сделать, это предупредить напарника:        — Уэйд, копья.        — Джейс！- И на меня обрушивается темнота