Растопить лёд

       Солнце слепило нещадно. Ривай уперто отказывался от солнцезащитных очков, что совал ему Эрвин целый день, гнусно хихикая при этом, и говоря, что в таких очках дети зауважают его еще сильнее. Аккерман в такие моменты все думал, что же останавливает его от того, чтобы не сломать руку белобрысому? Остановился на долгой дружбе и неимоверной поддержке, которую ему оказал Смит в определенный момент.        — Леви, как на счет похода? — приподнял бровь Эрвин.        — Я, по-моему, уже ответил, — зашипел. — Мне себе на роже написать, что я не собираюсь нянчить этих засранцев, и носиться за ними по лесу?        — А кто еще, если не ты? — продолжал наседать Смит. — Может мне Петру отправить, м?        — Ты чего добиваешься, Эрвин? Чтобы я пожалел Петру и отправился в чертов поход по своему желанию? Хрен тебе, — сплюнул он под ноги Смита. — Я прекрасно знаю, что ты не отправишь её.        — А если отправлю? — не уступал.        — Это будет на твоей совести, — пожал безразлично плечами.        — Какой же ты бессердечный.        — Иди к черту, — вздохнул Леви. Эрвин победно улыбнулся. Этот вздох он знал хорошо.

***

       — Ноги выше, Кирштайн!        Жан на миг опешил, но приказ капрала выполнил. После недавних событий особо не хотелось нарываться на неприятности.        — Еще шесть кругов, — крикнул ребятам Ривай, и ушел в спортивный зал остывать от жары.        Как только капрал ушел все тут же сбавили темп и расслабились.        — Садист, — запыхавшись, прошептал себе под нос Кирштайн. — Это все из-за тебя, мудила, — едко бросил он в сторону еле передвигавшего ноги Эрена. Тот уже хотел сказать в ответ что-то более мерзкое, но не успел, потому что Жан толкнул его со всей силы в плечо и рванул с ехидным смехом вперед.        Эрен, не удержав равновесия, грохнулся, смачно проехавшись подбородком о грунтовую дорогу.        — Айщ, — зашипел от боли парень и схватился рукой за место ушиба. — Ты дебил? — лежа на земле, крикнул он вдогонку.        Жан лишь прыснул и побежал дальше.        — Ты в порядке? — подбежала к нему Микаса.        — Да, все нормально, — на самом деле он врал, даже говорить было трудно из-за боли в челюсти.        — У тебя кровь, — как-то виновато. — Надо промыть, чтобы не было заражения. Ты прости за Жана…        — Ты не должна за него извиняться, — нахмурил брови.        — Я знаю, но…        — Эрен, кто разрешал отдыхать? — перебил Микасу стальной голос Ривая. Эрен вздрогнул.        — Простите, сэр, я просто упал.       Аккерман цокнул, заметив кровь на подбородке парня. Он подошел к Йегеру, и присев на корточки, грубо схватил его за подбородок и потянул ближе к себе, рассматривая рану.        Эрен застыл. Не мог даже дышать. Забыв о боли и о сидящей рядом подруге, он с такой жадностью рассматривал серьезное лицо капрала. Он так близко, что…        Господи…        Как же Эрену хотелось поднять руку и кончиками пальцев провести по мягкой щеке капрала. Как же ему хотелось, что бы Ривай его поцеловал, даже пусть при всех, при Микасе и при этом ублюдке Жане.       Сейчас Эрен не видел ничего дальше глаз Аккермана. Он никогда не ощущал тех самых бабочек, о которых вечно говорят девчонки. Но все эти дни, как только он видит Ривая, все внутри просто как будто становится резко тяжелым, настольно, что даже больно дышать, а сердце так и норовит капитулировать из груди прямо в руки своему завоевателю.        — И что ты снова ревешь? — нахмурился Ривай, отпуская подбородок мальчишки.        Эрен и сам не заметил, как предательская слезинка прокатилась по щеке. Парень совсем не был уверен от боли ли это из-за ушиба, или от странной боли в области груди из-за сидящего рядом мужчины.        — Я… Ничего, капрал… Больно, — промямлил Йегер, вытирая щеку.        И когда же он стал таким нытиком? Все влюбленные люди такие? Стоп… блять, да. Пора бы уже признать, что Эрен по уши влюблен. Или как это называется, когда смотришь на человека так, как будто он звезды на небе? Вот же заговорил, пиздец. Даже Микаса в пик влюбленности в своего ненаглядного Жана так не говорила, а уж тем более не лила слез восхищения. Ну, Эрен же у нас необычный, так ведь? Всегда чем-то, да выделится. Вот и сейчас, вместо того, чтобы бегать рысцой за Петрой, как это делает Конни, он пускает слюни на хмурого коротышку. И как жить дальше?        — Жить будешь, — изрек свой диагноз Ривай, и отряхнувши свои идеально чистые штаны, встал.        Эрен хмыкнул, и чуть ли вслух не сказал, что ему такая жизнь не нужна, но прославиться на весь лагерь подростком с суицидальными наклонностями ему совсем не хотелось. Да и Аккерман, наверное, уже подозревает, что у Йегера с головой не все в порядке, лишних подтверждений давать не было желания.        — Микаса, проводи его к дежурной медсестре, чтобы он по дороге себе еще и ноги не сломал.       — Не надо меня провожать, — резко ответил Йегер. Не хватало еще, чтоб Ривай думал, что Эрен немощный. — Я сам.       В подтверждения своих слов, он резко встал на ноги, да так резко, что потемнело в глазах и парень из-за этого маленько качнулся назад.       — Ооо, — протянул капрал, — ты гляди, — кивнул на Йегера, глядя на Микасу. — Сейчас в обморок упадет от потери крови, — хмыкнул.        — Эрен, давай помогу, — спохватилась Микаса и протянула к другу руки.        — Сказал же, что сам! — уже рявкнул Йегер, отмахнувшись от рук девушки. Бросив сердитый взгляд исподлобья на Ривая, парень быстрым шагом пошел в сторону медпункта.        — Кирштайн, десять дополнительных кругов! — крикнул Жану Ривай, когда Эрен скрылся из виду. Не хватало еще, чтоб этот гаденыш думал, что капрал за него мстит.        — За что?! — от услышанного приказала парень чуть ли сам не полетел носом в землю. — Это не армия!        — И вечерняя уборка в столовой, — добавил Аккерман, и если бы можно было бы, он бы ехидно засмеялся.        — За что?!..        — О, может ты еще хочешь за всеми помыть посуду?        — Нет, — угрюмо ответил Жан, принимая свое положение. — Я все понял.        — Тогда бегом марш, — скомандовал Ривай.        Жан с шипением плюнул себе под ноги и побежал дальше, мысленно покрывая Аккермана всеми известными ему матными словами.

***

       — О, ну это совсем царапинка, — ласково сказала медсестра и аккуратно взяв за подбородок Йегера, продезинфицировала рану перекисью. Эрен чуть зашипел от неприятных покалываний. — До похода заживет, — уверила она, заклеив царапину пластырем.        — До похода? — нахмурился Эрен. Про поход он ничего не слышал.        — Да, трехдневный поход в горы, — кивнула она, убирая ватку с перекисью обратно в коробку с лекарствами. — Это ежегодная традиция. Голова не болит? Не кружится? — серьезно посмотрела она на задумчивого парня.        Не кружится? Да у него кажется не осталось воздуха в легких! Потому что поход в горы! Жизнь в палатках! Потому что песни у костра и… Ривай 24 часа рядом. А если Аккерман еще возьмет гитару в руки и начнет петь. Господи, кажется Эрен… ты, блять, по уши влюблен!        — Голова не кружится? — повторила свой вопрос медсестра.        — А? — вышел из своих мыслей парень. — А кто будет вести поход?        — Аккерман, конечно же. Кто ж еще сможет за вами приглядеть, если не он, — хохотнула она.        Три дня. Рядом с Риваем. В горах.        Блять.