Chains

Иногда Тони возвращается мыслями в прошлое и думает, что недостаточно старался. Что, наверное, при желании мог бы освободиться, сбежать, возглавить сопротивление и если не свергнуть Локи с «трона», то как минимум причинить ему немало неприятностей. Освободить Мстителей. Отомстить за свой мир. Эта мысль щекочется и вызывает лёгкое недоумение. Зачем? Методы Локи по-прежнему далеки от идеала, но если отбросить их в сторону, то, по сути, ничего плохого он не сделал. Но это сейчас Тони знает об этом. Тогда – в самом начале – он просто не мог этого знать, и всё равно ничего не делал. Он не жалеет о том, как всё сложилось в итоге, но и не может сказать с уверенностью, что второй раз поступил бы точно так же. И от этого почти страшно – потому что он не хочет, совсем не хочет терять то, что приобрел – а от этого страха на душе до сих пор скребутся кошки. Так не должно быть. Не должно быть страшно потерять то, чего он не должен был в первую очередь хотеть – он ведь Тони чёртов Старк, он не создан для семьи, для того, чтобы довольствоваться тем, что у него есть; всю свою жизнь ему было мало – мало знаний, мало впечатлений, мало открытий, мало сенсаций – так как ему может быть достаточно сейчас? Как он мог смириться, как мог сдаться на волю бога – кем бы Локи ни был, как Тони мог позволить ему одержать верх? Но неприятные воспоминания часто остаются в памяти лишь тенью того, чем они когда-то были, и легко рассуждать обо всём этом сейчас, когда в глазах Локи он всё чаще видит нежность и благодарность, а худшее наказание, которое ему грозит, с большой вероятностью в конце концов обернётся для них взаимным удовольствием. Слишком многое переменилось; возможно – хотя Тони надеется, что ему никогда не представится шанса проверить наверняка, – повторись всё сначала сейчас, окажись на троне этот Локи, Локи, которого он узнал за полтора года… Но все эти рассуждения пусты, и хотя до конца изгнать их из головы Тони не может, он старается не слишком в них погружаться. В конце концов, глупо размышлять о Локи так, словно он стал кем-то другим. Локи тогда и Локи сейчас – один и тот же бог, способный по собственной прихоти поставить на колени весь мир лишь только потому, что ему стало скучно. Разница лишь в том, что сейчас, когда у него есть Тони – когда у них есть дети – ему, кажется, не скучно. Сделал из себя козла отпущения, нашёптывает Тони неприятный, едкий внутренний голос. Пошёл по пути наименьшего сопротивления; как будто в том, что Локи отвлёкся на него, захотел поиграть в семью, устав играть в войну, есть заслуга самого Тони. Хотел бы достичь этого умышленно – не сопротивлялся бы так неистово до тех пор, пока сопротивление не потеряло смысл. Но чего бы он тогда достиг? Попытайся он соблазнить Локи – и тот потерял бы к нему интерес быстрее, чем к новой игре на его планшете. Оправдания, резонно отмахивается внутренний голос. Всё это – жалкие, ничтожные, ничего не стоящие оправдания. Пусть так. Тони не может не слушать то, что нашёптывает ему голос из глубины самых горьких и мрачных сомнений, но ему не привыкать жить со своими демонами. Поступи он иначе на любом из тех шагов, что привели его сюда – этот голос нашёл бы ещё что-нибудь, к чему можно придраться. Избавиться от этих мыслей он никогда не сможет, но по крайней мере он может жить дальше. Глупо жалеть о содеянном, о том, что он уже никак не может изменить; ещё глупее – жалеть о том, что он не хочет ничего менять. У каждой медали две стороны; у этой обратная сторона оказалась лучше. Порой в глазах Локи Тони замечает задумчивое, отстранённое выражение – обычно оно тенью сменяет всепоглощающее счастье и нежность, которые он столь явно испытывает, глядя на их детей (и иногда – на самого Тони). Лёгкая меланхолия, помноженная на неизвестные Тони сомнения и то, что у любого другого человека он принял бы за сожаление – но Локи не может ни о чём жалеть, верно? Внутренний голос, убеждавший его, что он должен был активнее противостоять Локи, меняет полярность и принимается нашёптывать, что он больше не нужен Локи, что игра в семью надоела ему точно так же, едва успев начаться, что обратный отсчёт, который Тони и так всегда держал в уме, на самом деле уже подходит к концу, и одному богу – одному конкретному богу – ведомо, как именно Локи решит от них избавиться теперь, когда они ему наскучили. Более здравая часть отчётливо видит в этой тени в глазах Локи отражение таких же внутренних демонов. Чем они могут бередить душу бога? Тони – простой смертный, и демоны его ему хорошо знакомы; сопоставить масштабы того, что должно терзать Локи, в пересчёте на его божественную сущность… При мысли об этом Тони кажется, что он снова падает в открытый космос с ядерной боеголовкой в руках, и по коже пробегает мороз от осознания собственной ничтожности в бесконечно огромной вселенной. О чём может жалеть его бог? Не об их детях – в этом Тони не сомневается ни секунды; именно его беременность стала для Локи переломным моментом, что-то переменила в его отношении, и это, пожалуй, единственное, в чём он может быть уверен: о чём бы Локи ни жалел, это к числу его сожалений не относится. Тогда о чём? О том, что их отцом – матерью? – стал Тони Старк? Что его лицо до сих пор не сходит с первых полос, и назойливые папарацци вот уже несколько месяцев днём и ночью дежурят вокруг башни, надеясь первыми заполучить эксклюзивные фотографии младших Старков? Или дело не в том, кто он, а просто в том, что он – смертный, недостойный бога? В том, что их дети – наполовину смертные, и хотя он не может этого знать, а Локи, разумеется, не хочет об этом разговаривать, как не хотел и обсуждать подробности появления детей на свет – сложно не думать о том, что их век будет короче истинных богов, даже если окажется в несколько раз длиннее человеческого. А может, Тони слишком много думает, и Локи жалеет лишь о том, что снял заклятье и больше не может контролировать всё, что происходит в мире, по своему усмотрению? Что не может щелчком пальцев избавиться от папарацци, заставить всех отводить глаза от них с Тони, глядя как будто мимо?.. Нет, это глупо. Ничто не мешает Локи изменить это в любой момент – он даже обещания Тони не делать этого не давал, строго говоря. Эти мысли изводят Тони похлеще его собственных, потому что в своих он хотя бы может разобраться, а вот залезть в голову к Локи – нет. К тому же, поток собственных сомнений он всегда может остановить (пусть только на время) твёрдым убеждением, что прошлое всё равно не изменить; но это ему – не изменить, а Локи?.. Тони принимает уже случившееся как данность, и никакие альтернативные варианты развития событий уже не изменят того, что он не хочет потерять то, что приобрел, независимо от того, каким пришёл к этому путём. Страх, что у Локи может быть способ всё переиграть, обернуть время вспять и лишить Тони всего, даже воспоминаний, оказывается сильнее страха, что Локи наиграется и оставит его одного. Он не говорит об этом. Не хочет спрашивать – боится услышать подтверждение, или, что вероятнее всего, насмешку, которая одновременно не ответит ни на один из его вопросов – и ответит лучше любых слов, потому что скрывать отрицательный ответ за издевками Локи не станет. Тони как-нибудь справится со своими демонами; остается надеяться, что Локи справится со своими. Несмотря на то, что он старается ничем не выдавать свое внутреннее смятение, Локи понимает его без слов – как и всегда, и отвечает на вопрос, который Тони не задавал. – За то, что было в прошлом, я извиняться не собираюсь, – говорит Локи, не отрывая взгляда от дочери в его руках. Наверное, сейчас лучший момент для этого разговора – когда они в детской, и между ними нет места неискренности и притворству. Тони Старк и Локи остаются снаружи, там, где Тони – упрямый и своевольный гений и герой, а Локи – почти всесильный бог из другого мира; здесь и сейчас их определяет лишь то, что они всецело принадлежат друг другу, хотят они того или нет. – За прошлое никогда не нужно извиняться, – тихо говорит Тони, укачивая только что заснувшего сына. Он беспокойнее сестры, но у Тони, как ни странно, успокаивается почти мгновенно. – На то оно и прошлое, что прошло. От этих слов ураган мыслей в голове внезапно прекращается, и Тони с облегчением вдыхает полной грудью. Это всё, что ему нужно было сказать. Не нужно было ни озвучивать свои сомнения и страхи, ни раздражать Локи вопросами, каждый из которых породил бы только больше новых. Он скорее чувствует, чем видит полуулыбку Локи – она на его губах, она в его прикосновении, когда их руки едва задевают друг друга, укладывая детей в кроватки, она в его взгляде, она в том, как Локи пропускает его вперёд в их спальню. Это не сказка и не романтическая история со счастливым концом. Это не идеальные отношения двух любящих людей, да и любви как таковой, скорее всего, между ними нет. Но кто сказал, что любовь обязательно должна быть такой, как в сказках? Тони Старк никогда не верил в сказки. Глядя на бога, думающего о чём-то своём, Тони думает, что о Локи наверняка можно сказать то же самое. Им не нужны ни сказки, ни счастливый конец. То, что им нужно, у них и так уже есть.