Save me

— Слава Богу, — он выдохнул, осторожно помогая подняться. — Где мы? — голос охрип, меня колотило. — В моем ресторане, — отозвался парень, поправляя на мне собственную куртку, в которую, оказывается, укутал, пока я была в обмороке, — я ничего не понял, но ты просила спрятать тебя. Я перевела на него взгляд, зубами выстукивая четкий ритм, и прикусила внутреннюю сторону щеки, старясь сдержать стон. Кем мы были в школе три жалких года назад? Чимин — раздолбай, весельчак-хулиган, вечно прогуливающий уроки. Я — отличница, староста, всегда правильная и гордая. После выпуска поступила в один из самых престижных университетов мира… Сегодня мы встретились впервые после школы. У Чимина свой ресторан, машина, и солидная одежда. А меня он нашел на дороге, полуобнаженную и раненную… Как же любит жизнь жестоко переворачивать людские судьбы. — Се Ин, — парень обеспокоенно заглянул мне в лицо и взял со стола кружку с чем-то горячим, протягивая мне, — что с тобой случилось? Ты же уехала после выпуска в штаты. Что произошло? Ничего особенного, Чимин, я просто потеряла деда, мой «жених» силой заставил выйти за него, а потом запер в никому не известной психушке с доисторическими методами лечения. Там я провела почти два месяца и, кажется, успела сойти с ума. А сейчас сбежала. — Я… — кружка жгла пальцы, но руки крепко держали ее, пытаясь хоть так согреться, — я просто… Никакая ложь в голову не приходила. Правду сказать я тоже не могла. — Можно я расскажу потом? — я подняла глаза и уставилась прямо на Чимина, взволнованно следившего за мной. — Я… я не могу. Парень прищурился, а потом тряхнул головой. — Тебе одежда нужна, — он встал со своего места, а я облегченно выдохнула. Не стал настаивать. Спасибо тебе за это, Чимин. Я обязательно отблагодарю тебя за спасение. Парень тем временем вышел, а я повалилась обратно на кровать, чувствуя, как к горлу подступает горький комок запоздалых слез, как не вовремя проснувшийся страх заставляет тело трястись еще сильнее. А если бы не успела? А если бы поймали? Я думала, что сойду с ума после процедур последней недели. Но что бы они устроили, если бы нашли меня? Все было бы хуже? Или хуже уже некуда? Тем временем Чимин вернулся обратно в комнату и протянул мне сверток одежды. Светлое летнее платье, широкая кофта-кардиган и кеды. — Прости, — произнес он, наклоняя голову набок, — это все, что осталось от сестры. Остальное она забрала с собой. Я благодарно кивнула, забирая одежду дрожащими руками. Куртка парня спала с плеч, прикрытых лишь узкими полосками лямок лифчика, обнажая бледную израненную кожу. Чимин сощурился и схватил меня за протянутую руку, не давая вернуть непослушную вещь на место. — Тебе нужно обработать раны, — он внимательно разглядывал плечи и ключицы, покрытые старыми шрамами-ниточками и свежими царапинами от веток. Я сглотнула, зажмуриваясь и пытаясь отогнать непонятное чувство унижения. Когда-то давно на правах старосты я точно так же обрабатывала раны Чимина, когда тот подрался в школе. Помню, как отчитывала его за аморальное поведение, стараясь донести до глупого парня, что драться — плохо. И почему мне так стыдно сейчас? Почему так унизительно? — Не надо, — прошептала, вырывая руку и закутываясь-таки в спавшую куртку, — пожалуйста, Чимин. Не надо. — Се Ин, ты чего? — парень осторожно присел рядом. — Не бойся. Это я. Я не обижу тебя. Бывший одноклассник немного прищурился и осторожно положил мне руку на плечо, заставляя вздрогнуть. «Не бойтесь, госпожа, Се Ин, — тут же всплыл в моей голове сладко растянутый голос лечащего врача, привязывающего меня к кровати в палате, — вас здесь никто не обидит. Вы в безопасности». Картинка была настолько яркой, что я завизжала, откидывая сверток с одеждой на пол и зарываясь в угол дивана, утыкаясь в колени. Чимин испугался. Он натурально испугался моей реакции, резко хватая за руки и пытаясь удержать их. — Тише! Тише! — парень хотел погладить меня по плечам, но я вырвалась. — Хорошо. Я не трогаю тебя! Успокойся только! Я прекратила визжать, но тяжело дышала. Как? Как это выглядит со стороны? Неужели они добились своего и все-таки сделали из меня сумасшедшую? Неужели я спятила и мне по-настоящему нужно лечиться? — Прости, — прошептала я, не отрываясь от коленей, — я не буду больше! Только не отдавай меня обратно. Я не выдержу. Я подняла голову и увидела, как бывший одноклассник растерянно взъерошил свою шевелюру и прикусил губу. Думает, как поудачней избавиться от ненужного балласта? Что ж. Вполне оправданная реакция. — Значит так, — Чимин тряхнул головой и серьезно посмотрел на меня, — я ни о чем не спрашиваю, но ты даешь мне обработать раны. Я сглотнула слюну и неуверенно кивнула. — Еще, — парень мотнул головой, — ты просила тебя спрятать? Снова кивок. — Я спрячу тебя, — Чимин аккуратно, боясь, что я снова испугаюсь, дотронулся до моей руки, лежащей на колене, и легонько сжал, — ты сможешь работать и жить прямо здесь. На первом этаже ресторан, на втором квартира. Я прикрыла глаза, загоняя подступающие слезы обратно, и кивнула в третий раз. Он поможет мне. Чимин поможет мне. А если обманет и он, то на этом свете просто не останется людей, которым я смогу доверять. Будет гораздо легче умереть… — Я не знаю, что с тобой случилось, Се Ин, — его голос звучал ласково и успокаивающе, — я не буду допрашивать. Просто пообещай, что расскажешь сама. — Расскажу, — произнесла, открывая глаза и смело, насколько это возможно, поднимая голову, — когда пойму, что смогу доверять тебе… Чимин глубоко выдохнул и тепло улыбнулся. Пытается поддержать? Или врет? Не важно. У меня нет выбора. — А теперь, — бывший одноклассник поднялся и протянул мне руку, — пойдем, я помогу обработать раны. Я долго смотрела на запястье, обтянутое ремнем дорогих часов, на широкую ладонь с длинными пальцами, и, сглотнув, вложила в нее свою, ободранную и израненную. Теплое прикосновение мгновенно выбило из колеи, нагоняя панику. Врачи. Они так часто брали меня за руки, когда привязывали, когда делали уколы и вели на процедуры. Они так часто обвязывали мои запястья режущими веревками, оставляющими глубокие борозды на поврежденной коже. Так часто пытались взять мои руки, чтобы засунуть их в рукава смирительной рубашки. Чужие омерзительные ладони так часто брали мои, что одна только мысль о рукопожатии вызывала дикий страх. Но я стерпела, закрыв глаза и молча заревев. Слезы текли по щекам из опущенных век, но я крепко схватилась за руку Чимина, боясь, что он передумает и выставит меня за дверь. Я изо всех сил сжала его пальцы, чувствуя, как стиснутые от напряжения зубы начинают скрипеть. Глаза зажмурились еще сильнее, но я тут же удивленно их распахнула, когда почувствовала, что парень осторожно высвобождает свою ладонь. — Не мучай себя, — произнес Чимин, осторожно убирая руку. И когда он успел стать таким? Куда делась вечная беззаботность и несерьезность, которые сопровождала его в школе? Откуда появился этот понимающий человек с серьезными глазами? Или он настолько испугался? — Ты сможешь дойти сама? Я неуверенно кивнула головой, опуская с дивана босые ноги в порванных хлопковых штанах. Израненные ступни коснулись пола, заставляя поморщиться, но я встала. Покачнулась. Почувствовала, как Чимин мгновенно оказывается рядом, не прикасаясь, но страхуя. Боже, спасибо тебе, что послал мне именно его! Я благодарно закусила губу и медленно поплелась по направлению в ванну. Чимин, я ведь смогу тебе доверять, да? *** — Госпожа Се Ин, это совсем не больно, — ласково улыбался тот самый лысый врач, забравший меня из родного дома, — вы не почувствуете ничего. — Уроды, — я плакала и билась в веревках, наблюдая, как доктор приближается к моим ногам, обнаженным до колена. В его руках были большие пластины, присоединенные яркими проводками к огромному старому аппарату непонятного назначения. Щиколотки были крепко привязаны к кровати, точно так же, как запястья и голова. Я не могла отодвинуться, а приближение мужчины вызывало дикую, накрывающую с головой панику. Пластины заняли свое место, крепко обхватив щиколотки, а врач, на секунду отойдя, вернулся с точно такими же, прикрепляя новые чуть ниже ладоней. — Ну что вы, госпожа Се Ин, — он все так же ласково улыбался. Мужчина приблизился и осторожно провел своей огромной сухой рукой по моим спутанным волосам. Я завизжала и забилась в веревках, отчаянно плача и пытаясь сбросить с себя мерзкую конечность, но голова была крепко прикреплена к кровати. — Мы просто хотим вам помочь. Кажется, я сорвала голос. Из горла вырывалась бесшумная истерика, а лицо уже полностью покрылось солеными дорожками от слез. Я не могла смахнуть их, поэтому кожа отчаянно щипала. Но это было меньшее из того, о чем нужно было беспокоиться. — Вы готовы, Се Ин? Я заревела сильнее, проклиная мужчину, как только могла. А тот повернул рычаг. Я говорила, что сорвала голос? Забудьте. Отчаянный дикий крик пронзил комнату, и я вскочила тяжело дыша и оглядываясь. Все хорошо, Се Ин. Это в прошлом. Ты больше не там. Тебя больше никто не тронет. Унять истерику было невозможно. Я закусила стучащими зубами чистое одеяло в накрахмаленном пододеяльнике, полностью уткнувшись в него лицом. Дверь в комнату с грохотом открылась, и ворвался Чимин. Встрепанный, в домашних штанах и без футболки. Странно, он говорил, что не живет здесь. Остался ради меня? Парень включил свет, увидел, что со мной все в порядке и присел рядом. Зачем? Зачем ему видеть меня в таком виде? Спятившая истеричка. Ты дурак, Пак Чимин, или просто настолько благородный? Хотя о чем это я. В школе ты был точно таким же. Всегда рвался спасать слабых, при этом с удовольствием вступая в драку с отморозками. Не изменился? Но люди меняются. Я вот изменилась. Из всегда уверенной в себе, правильной, умной превратилась в запуганную, истеричную и спятившую. Парень хотел дотронуться до моего плеча, но тело неосознанно дернулось. Чимин бессильно зарычал, растирая лицо руками, а затем растерянно посмотрел на меня. — Чем я могу помочь? — его голос был взволнованным и испуганным. — Се Ин. Я не могу смотреть на тебя такую! Скажи, что мне сделать! Я закусила губу. — Прости, — прошептала, опуская голову, — я не хотела будить тебя. — Идиотка, — закатил он глаза и несколько раз глубоко вздохнул, — просто скажи, что мне сделать? Посидеть с тобой? Пока спишь. Я подняла на него глаза. Посидеть? Да, возможно это было бы лучшее. Все три месяца я спала одна. В жуткой темноте. Без одеяла. Иногда связанная. — Правда? — голос дрогнул. — Ты правда можешь? Парень дернул уголками губ и кивнул. — Спи, — произнес он, отбирая из зажатых рук одеяло и укутывая меня в него. Так делал дедушка, когда я была маленькой. Он называл это «берложкой»… Губы задрожали, но я упрямо сжала их, — слишком много слез. — Спи, Се Ин, — повторил бывший одноклассник, — я не уйду. Я благодарно кивнула и закрыла глаза. Рука парня лежала на моем плече, но через толстое одеяло это было почти незаметно. Я начиню все больше доверять тебе. Спасибо, Пак Чимин.