UnderTime

      И он проснулся. С трудом переведя сбивчивое дыхание, Санс достал из кармана куртки шкатулку и открыл её, но она оказалась пустой. Ничего не понимая, он закрыл её и снова открыл, но она всё равно была пустой. Закрыв шкатулку, скелет вернул её себе в карман. Выйдя из своей комнаты, он направился на первый этаж. И каково же было его удивление, когда в доме он не нашёл и следа от Фриск. — Доброе утро, Санс! — всё так же беззаботно улыбаясь, произнёс Папайрус — Не правда ли сегодня чудесный, морозный, снежный денёк, чтобы поймать человека? — Да, возможно… — протянул Санс, открывая новую бутылку кетчупа. — А куда делась Фриск? — Фриск? — непонимающе повторил Папайрус, посмотрев на брата. — Неважно. Просто странный сон приснился. — Санс доел завтрак и молча вышел из-за стола.       И как теперь понять, где реальность, а где сон? Он уже окончательно запутался и не знал, что делать дальше. А теперь ещё и эта странная душа. Точно! Душа!       Идея ударила молотом в голову. Это было, конечно, очень глупо, но попробовать стоило. Добежав наконец до своего «смотрового пункта», скелет упал в кресло и попытался уснуть, но сон всё никак не приходил. Встав на ноги, он призвал Гастбластеры и начал стрелять ими в стену. Когда он очень долго использует данную атаку, тратится больше сил. Это ему сейчас и нужно было — потратить все силы и заснуть. Упасть прямо в холодный сырой снег и уснуть.       Санс ненадолго перестал бомбить неразрушимую стену и посмотрел на Гастбластер рядом с собой. А может, стоит просто пальнуть из этой штуки в себя? И тогда, может быть, всё закончится?.. «Нет!»       Он со всей силы пальнул по стене, да ещё и костями её начал закидывать. Как будто это именно она во всём виновата. Не смогла удержать монстра за пределами Руин. Не смогла уберечь подземелье от кошмара. Не смогла… Так же, как и он не смог тогда убить её… А ведь цель была совсем близка. Ведь дело всё не в Чаре и не в Фриск. Всё дело было именно в ней, а он не смог.       Мир на фоне всех этих мыслей постепенно погас. Он утонул в мрачном тумане, от которого веяло холодом и сыростью. А после тьма поглотила остатки мира. И сам туман скоро исчез в ней. Санс остался совсем один, наедине со своими грехами и поступками. Где-то громко зазвенел колокол, но его гул совсем скоро стих, и снова наступила давящая тишина.       Ему хотелось плакать. Плакать, потому что он так слаб. Он не смог защитить Папайруса и своих друзей. Не смог нарушить обещание ещё в самом конце. Не смог убить её. Обычную маленькую девочку, из-за которой всё и началось. Не смог…       Рядом раздалась тихая мелодия и скелет поднял глаза вверх. Он встал с колен и прислушался. Мелодия снова заиграла где-то совсем близко и снова затихла. Санс пошёл на эту музыку, которая теперь уже не пропадала, а просто ненадолго затихала, а потом вновь раздавалась манящим переливом. И это было так прекрасно. Идти на музыку, даже не зная, кто её играет и к чему она ведёт. Но он шёл. Шёл вперёд, надеясь, что это будет его спасение в этой извечной тьме. А может, надеялся на конец?..       Впереди показался совсем слабый свет, и Санс побежал к нему, уже ни на что не надеясь. Свет находился так далеко, едва пробиваясь сквозь тьму и туман, но оказался так близко. Пока скелет бежал на свет, он чувствовал на спине угнетающий тяжёлый взгляд. Будто изо тьмы его преследует ужасный монстр, жаждущий поглотить его без остатка. Поэтому он бежал не оборачиваясь, чувствуя, как острые зубы тьмы смыкаются прямо за его спиной.       Неожиданно свет стал ослепительно ярким, но потом снова слабым. Мягкое разноцветное свечение бросало блики на белый пол и густой туман. Это была та самая душа. Только теперь в царапинах и порезах. Через всё сердце, прямо по середине, проходила глубокая трещина, грозящаяся вот-вот разорвать его напополам. Санс бережно подставил сомкнутые ладони под сердечко, и оно без сил опустилось в них, всё слабее и слабее пульсируя и излучая уже менее яркий свет.       Мелодия внутри души так же начинала слабеть и пропадать, а изо тьмы начали доноситься странные звуки. Шорохи, шёпот, чьё-то тяжёлое дыхание и шаги… Скелет прижал правой рукой душу к груди, а сам вытянул левую вперёд, вслушиваясь в звуки и постоянно оборачиваясь. Но сколько он ни крутился, тяжёлый взгляд продолжал прожигать его спину, угнетая и пытаясь подавить. Звуки усиливались, нарастали, а свет души совсем уже померк.       Уловив движение сбоку, Санс дёрнулся в ту сторону и в последний момент успел вызвать костяной барьер, в который со всей силы что-то врезалось. В свете синих костей он сумел разглядеть тёмно-синюю извивающуюся нить. Она вновь пропала во тьме. Скелет только сейчас понял, что это был лишь отвлекающий манёвр, и сейчас шорохи подобрались совсем близко.       Резко вскинув руку вверх, он призвал Гастбластеры, выстроив их вокруг себя, и только в темноте показались синие нити, он резко опустил руку вниз. Черепа тут же раскрыли пасти, извергая из них ярко-голубой поток энергии, начиная молниеносно кружиться по кругу в неком безумном хороводе, сжигая дотла абсолютно всё. Санс сумел различить среди ослепительного света странную фигуру, чем-то напоминавшую его самого. Фигура подняла руку вверх, выпуская из пальцев ещё одни нити. Они ударили по Гастбластерам, оставив от них одни лишь осколки. — You're too weak and stupid.       Раздался сломанный голос, и снова темнота.

«Как же я уже устал спать. Эти сны меня и убьют…»