UnderTime

It's a beautiful day outside

      Санс прикрыл глаза рукой, загораживая их от луча света, падающего из огромных окон. Он всегда хотел посмотреть в эти окна, увидеть, что за ними. Но стекло всегда упорно оставалось непроглядным. Лишь пение птиц и эти яркие солнечные лучи указывали на то, что за этими окнами чудесный денёк. А может это лишь иллюзия самого скелета, чтобы думать, что поверхность вовсе не далеко. Стоит только разбить стекло и откроется великолепный вид на какую-нибудь чудесную долину. Но стёкла разбить было не возможно. Слабо улыбнувшись, он глубоко вдохнул, наполняясь прошлыми воспоминаниями от пропахшего пылью воздуха. Конечно, воспоминания были и плохие, и хорошие, но и те, и другие одинаково приносили ностальгию былых дней. И это было прекрасное ощущение, наполняющее его решительностью.       Только в этом месте Санс чувствовал себя по-настоящему живым. Он вообще по-настоящему чувствовал только здесь. И поэтому, проходя каждый раз по этому коридору, он шёл как можно медленнее, стараясь растянуть время. Но как его не тяни, оно всё идёт и идёт вперёд. Да, время можно замедлить или временно остановить, но в некоторые моменты хочется сделать так, чтобы время и вовсе перестало существовать. И прогулка по Последнему коридору является одним из таких моментов. Особенно, когда знаешь, что уже совсем скоро случится нечто ужасное, что способно окончательно перевернуть твою жизнь с ног на голову и вытрясти из твоей души последние искры надежды и стремления жить. Но так же эти моменты хороши тем, что из головы всё вылетает, и все проблемы уходят на задний план, становясь незначительными в данный момент.       Наверное, это очень нечестно и ужасно низко, находить прекрасное в ужасном. Находить в моменты мучений дорогого человека повод для счастья и веселья. Это подло и противно. Но почему-то было наплевать. Да, видимо Санс настолько эгоистичен и его душа протухла насквозь, но сейчас ему было радостно. Ему было очень приятно стоять под палящими лучами света, рассматривая пыль в воздухе. Как будто больше ему заняться было нечем. Но к сожалению иль счастью, ему и вправду нечем было заняться, кроме бездумного скитания по длинным коридорам подземелья и разглядывания пылинок. Обычно, в такие моменты он отвратителен сам себе, но не сейчас. Чаще всего такие странные, скомканные ощущения приходят перед смертью, уж ему ли не знать? Вспоминаешь, что сделал после последней смерти или перезагрузки мира, понимаешь, в каких ситуациях был более выгодный выход, чем уже принятый вариант, осмысливаешь всё произошедшее, смотря на это с новой точки зрения. Правда, обычно это всё происходит намного быстрее. За мгновение до конца.       Санс лениво повернул голову в сторону тихого шуршания и остановил взгляд на хрупкой фигурке, тонущей в потоках света. Это было даже несколько символично — сама Тьма этого мира пришла в самое светлое место во всём мире, чтобы что-то ему сказать. Или не сказать ничего, а лишь молча утонуть в этих лучах вместе с ним — Смертью. Девушка медленно подходит к нему, смотря прямо в глаза. Обычно, она отводила взгляд, пыталась спрятать свои глаза, но сейчас смотрела прямо и решительно. В её рубиновых глазах, где-то в самой глубине души, всё ещё горел слабый уголёк надежды, тлеющий на холодном ветру равнодушия и безразличия. И он прекрасно знал, что нужно, чтобы этот уголёк вновь полыхнул алым пламенем, что горело раньше в этих глазах и грело эту душу. Он знал, что для этого нужно, но не мог этого дать. Он никогда не имел достаточно много любви, чтобы кому-то её подарить. И даже если он отдаст ей свою любовь без остатка этого будет мало. Ведь всю боль, все утраты и убийства не сможет перекрыть никакая любовь. И это единственная вещь, которой любовь не сможет дать отпор — Тьма, таящаяся в малой на вид душе, но такой сильной и большой на чувства. Только чувства все давным давно стёрлись.       Чара слабо улыбнулась, но не так, как улыбалась обычно. Это была не та безумная улыбка от убийства монстров, не та лживая маска от иллюзии спокойствия, не та натянутая дуга от якобы искренней дружбы. Это была её настоящая улыбка, показывающая истинные чувства и эмоции. И только такая улыбка может скрывать в себе Тьму и добро одновременно, но при этом закрыть их так глубоко в душе, чтобы излучать по-настоящему сильную любовь. Санс неуверенно развёл руки в стороны, чувствуя, как и его маска ломается. Улыбка постепенно слезает с лица, оставляя лишь слабый след, а глаза тускнеют, оставляя от белых огней серые точки. Девушка сделала ещё один шаг вперёд и мягко врезалась в его объятия, повалив на мягкие цветы. В воздух взлетели сотни лепестков золотого и фиолетового цвета, а после медленно начали оседать вниз, кружа всё в тех же солнечных лучах. И всё это происходило как в замедленной, пошаговой съёмке, и само время замерло в этот момент на месте, но после всё же двинулось вперёд, хоть и очень медленно.       Чара закрыла глаза, прислушиваясь к тихому дыханию и мерному биению сердца Санса, нежно обняв его. Второй раз в жизни она была настолько близка к нему, и второй раз в жизни она поняла, что пока жив он, не погаснет уголёк в её душе. И чем сильнее будет её любовь, тем сильнее будет разгораться её пламя. И не важно, сколько на это уйдёт времени и сил — теперь время всего лишь единица измерения, вписывающая в рамки. Но рядом с ним, девушка готова разбить эти рамки и выйти за грани понимания, остановив время на этом моменте. А если остановить время не возможно, тогда она свяжет своё время с его временем. И он единственный, кому она подарит своё время. И надеется, что он тоже подарит ей своё время. Но слабо в это верит. После всего что она сделала, он наверняка ужасно её ненавидит и никогда не простит. Санс мягко обнял девушку, заставляя её мелко вздрогнуть от неожиданности, и сильнее прижал к себе, разрушая все её мысли.

Birds are singing, flowers are blooming...

— Санс, я... Я тебя... — Тщщ... Не нужно лишних слов... Просто слушай... "Как скажешь..."

On days like these, monsters like we...

      Флауи слабо качнул головой, подняв глаза вверх, когда услышал шаги рядом с собой. Гастер взволнованно перебирал бумаги, спускаясь по ступеням замка. Весь его вид говорил о том, что грядёт что-то очень ужасное, и это ужасное наступить должно очень скоро. Цветок и сам чувствовал в воздухе что-то не ладное. Что-то... твёрдое? Будто воздух уплотнялся и становился тяжелее, а с этим нарастала и паника, будто играя со страхом и чувством тяжёлого взгляда на спине. — О, Флауи, ты не видел Санса? Всё оказалось намного хуже, чем мы предполагали. Намного хуже. — Кажется он был в Последнем коридоре, но я могу и ошибаться, — он скрылся под землёй и вынырнул чуть впереди ВинДинга, уверенно шагавшего вперёд, — А что именно не так? — Нарушена структура временной ветви. В ней появилась ещё пока что маленькая трещина, но я уверен, что она уже скоро начнёт разрастаться, а тогда абсолютно все временные линии сплетутся в одну. — А что в этом плохого? — цветок вынырнул у самого края поляны, дожидаясь Гастера и нежась в лучах света, — Никогда не понимал, что в этом ужасного и страшного. — Дело в том, Флауи, что если сплетутся все временные линии, тогда в одной линии будут существовать абсолютно все варианты развития игры и абсолютно все персонажи. Но не просто все персонажи. К примеру, существует наш обычный таймлайн, где ты — это ты. А есть таймлайн, где твоё главное правило не "убей или будь убитым", а "спаси да будь спасён". — То есть в одном времени будет существовать сразу два меня? — Не два. А три, десять, двадцать, сотня! Всевозможные твои варианты. И точно так же будет и со всеми другими персонажами. — Боюсь представить копии Санса, — цветик вынырнул в Последнем коридоре, куда они уже успели прийти, и чуть не ослеп от яркого света. — Ну, скажем, Санс ещё не самое страшное, что с нами может произойти, — Гастер осмотрел зал и заметил два силуэта, идущих к ним на встречу, — А вот, кстати говоря, и сам Санс. Хм, по-моему раньше этот коридор был менее большим и длинным. — Да, я тоже об этом подумал...       Санс протянул Гастеру руку для рукопожатия и даже что-то сказал, при этом широко улыбаясь. ВинДинг улыбнулся в ответ на дурацкую шутку и пожал ему руку. Флауи тут же выдал что-то язвительное по поводу Чары и Санса, на что получил уничтожительный взгляд девушки. Никто даже и не заметил, что не было произнесено ни слова, а в коридоре появился слабый ветер, подхвативший лепестки цветов, вместе с которыми начали улетать в темноту и куски пространства, оставляя от себя лишь белый цвет. Никто ничего так и не замечал, пока всё не пропало, и не вернулись звуки. — Welcome to Hell!

SHOULD BE BURNING IN HELL!