И феникс Ордена

Спалось беспокойно. То и дело накатывала тяжелая липкая муть, и горло сжимала невидимая рука. Обычное дело, если бы Гарри ночевал в своей спальне в Хогвартсе. Но за эти дни он, пожалуй, привык к безмятежным легким сновидениям, и теперь, когда в кошмарах мелькало искаженное непониманием лицо Седрика, удивленные глаза Сириуса, падающего за драный занавес, или обугленная рука Дамблдора, он метался и стонал под одеялом. Словно уснул в жару на солнцепеке, и сотни мух облепили потную кожу, перебирая отвратительными лапками. Палящее солнце заслонила долгожданная тень: черная птица легко опустилась ему на грудь, отгоняя крылом навязчивые видения. Длинное перо повело вдоль скулы, касаясь разгоряченной кожи, задевая уголок губ. На кончике поблескивала прохладная влага. Гарри потянулся губами и снял желанную каплю. Перо дернулось, и птица, последний раз проведя крылом по лицу, исчезла. Он недовольно застонал, открывая глаза. Северус сидел рядом, поспешно опущенные ресницы слегка подрагивали. — Это был ты? — спросил Гарри, чувствуя опустошение и легкую досаду от того, что сон ускользнул. — Мне снилась большая черная птица, водившая крылом по лицу. Это успокаивало и прогоняло кошмары. А потом все исчезло. Сделай так еще раз! Северус смутился и даже спрятал ладони за спину: — Он не оставил тебя в покое? Сперва Гарри не понял, о ком речь. — Темный Лорд. Что он сейчас делает? — Кажется, спит… — Вот и ты поспи. — Дай руку! — Гарри сам потянулся за узкой ладонью и опустил прохладные пальцы себе на лоб. — Так легче, правда, — пробормотал он, закрывая глаза. Пальцы Северуса скользнули по векам, легко коснулись виска, пробежались вдоль щеки, словно тот был слепым и исследовал лицо Гарри на ощупь. — Если бы ты сказал, что будешь испытывать в его присутствии постоянную боль, я бы никогда не позволил тебе, — едва различимо прошептал Северус, но Гарри услышал и хотел возразить. —Т-с-с-с… — палец коснулся губ Гарри. — Лучше помолчи. Хочешь сонного зелья? Гарри неодобрительно дернул головой. — Глупый мальчишка. Наивный, бесстрашный, красивый, отчаянный безумец, — прерывающимся голосом сказал Северус. — Знаешь это? Ты очень красивый. — Все говорят, что я похож на отца. — Ничего общего. Напомнишь об этом своему профессору через девятнадцать лет? — Ты мне не поверишь. Еще и баллы снимешь, — фыркнул Гарри и тут же вздрогнул от прикосновения. Палец Северуса скользнул меж его приоткрытых губ. — Я пока еще не твой профессор. Гарри попытался шевельнуть бровью, скопировав недовольную мину профессора Снейпа. — Разве ты бы позволил ему такое? — Ты не мой профессор, — едва выдохнул Гарри. — И я никому не позволял… так… — А ты — не твой отец, — шепнул Северус, неожиданно резко склонился и коснулся губами его губ. Если бы не пальцы, прижимающие жилку на виске, то голова Гарри разорвалась бы от ощущений. Сомкнутые губы Северуса были сухими и горячими, но стоило чуть шевельнуться, и сухость обратилась абсолютной страстью — томительной, сладкой, обжигающей. Чересчур непривычной, слишком жаркой для того, чтобы просто лежать и ощущать, как язык проникает между губ, встречаясь с его собственным. Руки сами нашарили прядь тонких волос и вцепились, притягивая голову ближе. Бедро Северуса прикасалось к его бедру, и даже сквозь плотное одеяло Гарри жгло настоящее пламя, оставляющее на коже замысловатый узор. — Слишком горячо, Северус, — прошептал он, прерывая поцелуй. — Где? — тихое дуновение обожгло ухо. — Везде… Гарри шевельнулся, сбрасывая надоевшее одеяло. — В таком случае не открывай глаз… — голос дрогнул; губы, скользнув по векам, прильнули к лихорадочно горящей коже шеи, замерли и сжали безумно бьющуюся вену. Казалось, Северус пил его возбуждение жадными глотками. «Ходили слухи, что Снейп — вампир, — мелькнула в голове бредовая мысль. — Если это так приятно, то пусть». И он глубже зарылся пальцами в тонкие пряди, не давая Северусу отстраниться. — Зачем ты это сделал? — прерывающимся голосом спросил Гарри. — Тогда, с Сириусом? Губы оставили шею, вернувшись к уху. И еще неизвестно, что было приятней. — Я хотел… знать, что тебе не противно от одной только мысли… что я… вот так… что можно…— впервые на его памяти Северус не мог подобрать нужных слов. — Северус, я идиот,— едва смог проговорить Гарри, — но не настолько же. Северус немедленно запечатал его рот глубоким поцелуем, а рука скользнула ниже и накрыла потяжелевший член. Гарри подавил стон и сам толкнулся бедрами в узкую ладонь. — Не открывай глаз… — снова прилетела в ухо горячая волна. «Так я тебя и послушался», — привычно возразил про себя Гарри, но тут же со стоном зажмурился крепче, потому что руки Северуса скользнули под свитер, приподнимая его, а затем нежные губы накрыли сосок. — Совсем не умеешь контролировать себя, — довольным голосом сказал Северус, мягко проводя пальцами вдоль пояса брюк Гарри. В паху разливалось горячее липкое пятно, позорно свидетельствуя о том, что он был прав. — Я… я… — распахнул наконец глаза Гарри. — Закрой, — жестко приказал Северус. На его щеках пылал знакомый румянец, а бедра скользили по простыне. — Зачем? Я уже все видел раньше. Не знаю, можно ли так говорить… Не обидишься? Мне нравится, когда ты кончаешь. Это так красиво… Я хочу на тебя смотреть. — У тебя все красивые, в кого ни плюнь, — процедил Северус, усаживаясь на край кровати. Существенная выпуклость в районе пуговиц явно намекала, что движение стоило ему усилий. — Тебе больно, Северус. Я хочу тебе… тебя… чтобы ты тоже… Гарри легко коснулся его бедра, чтобы услышать в ответ то ли стон, то ли всхлип: — Чертова гриффиндорская справедливость! Он на миг растерялся и замер. Не оттого, что был не готов, нет. Его глаза встретились с глазами Северуса, полными не бездумной страстью и похотью, а одуряющей нежностью и глухой, почти звериной, тоской. Ровно за один удар сердца, за самое длинное в жизни мгновенье, он поклялся сам себе, что никогда больше не станет ненавидеть профессора Снейпа. Ради этого, одного-единственного взгляда девятнадцать лет назад. Северус ухватил его ладонь и уложил на неожиданно холодную ткань. Обнаженный кусочек кожи живота над ней пылал, и Гарри осторожно прикоснулся подушечкой большого пальца. Северус выдохнул сквозь сжатые зубы, откинулся назад, сам расстегнул жесткие пуговицы и, неловко притянув Гарри за шею, впился поцелуем в губы. Ладонь поверх ладони, он направил руку Гарри, до боли стискивая пальцы вокруг головки члена. Это было просто и понятно без всяких слов. — Я могу, — заверил Гарри. — Я хочу сделать сам. Он дернул сжатым кулаком вверх-вниз и почувствовал, как Северус задрожал под ним от судорожного, не слишком нежного рывка. На руку выплеснулась почти прозрачная струйка спермы, и Северус поспешно отер след краем простыни. — Когда кто-то там, внутри, это чувствуется иначе? — Гарри показалось, что сейчас самое время задать мучивший его вопрос. — Совсем по-другому, — выдохнул Северус, расслабленно притягивая Гарри к себе и легким щелчком касаясь его носа. — Спи! * * * — Он совершенно потрясающий, невероятный, фантастический! — донеслось до Гарри издали. — Хоть и до ужаса старомоден, как викторианская графиня. За секунду переделал мой дом в жуткое жилище. Эти кресла с гнутыми ножками, зеленый штоф на стенах, салфетки какие-то… Почти как в мамашиной гостиной. Наколдовывает себе любимую еду и маггловские романы, часами мокнет в ванне. Еще и посетовал, что эльфа нет. — Оставь свои щенячьи восторги для Риддла, Блэк. И вообще, какого тролля ты не на занятиях? — Самоподготовка по пятницам, забыл, что ли? Это только некоторые умеют подкатывать к деканам ради освобождения от занятий. С кошкой такое не прокатит. Северус тихо фыркнул в кофейную чашку. — А Поттера парни так и не нашли, — вздохнул Сириус. — Мегера написала его родителям, шуму было… Все думают, что просто загулял с маггловской девкой. Исключат, наверное. — Ты явился пораньше, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость? Поверь, я всей душой переживаю за его будущее, — язвительность Снейпа достигла предельной границы. — А с кем мне еще поделиться? Эванс десять раз присылал мне сову, умоляя пустить в гости. Ему, видите ли, не терпится поговорить. Не один я почувствовал странную силу Тома. — Уверен, ты избавишь меня от удовольствия слушать твои исповеди. — Снейп, клянусь! — Сириус поднял ладонь. — Я оставлю тебя в покое, если выполнишь мою просьбу. Северус многозначительно молчал и ждал продолжения. — Прикажи ему хотеть меня! Тебе же проще простого. — Что, не уверен в своем потрясающем шарме? — Иначе я собственноручно напою его Амортенцией. Он такой… Я никогда таких не видел. Холодный и далекий, как свет звезд. Рассказывает всякие странные вещи: про путешествия души, про другие миры, где все подвластно разуму, а не убогому телу. И совершенно не понимает намеков. Не могу же я завалить его прямо у камина. А у меня стояк третий день не проходит. Вот, гляди… Сириус вскочил, а Снейп картинно спрятал лицо в ладони. — Было бы на что смотреть, — процедил он из-под сомкнутых пальцев. — Сне-е-ейп, — вновь затянул Сириус, — моргановы клешни, я, кажется, влюбился. Можешь себе представить? — Тебе стоило бы ни на секунду не спускать с него глаз, а не околачиваться у меня со своими откровениями. А лучше привязать к столбу обычной маггловской веревкой, пока ты на занятиях. — Ну ты и извращенец, — фыркнул Сириус. — Сам-то прекрасно понимаешь, что можешь поиметь его, как только вздумается, лишь по одному приказу. — Я не намерен этого делать. И ты зря оставил его без присмотра. — Не могу ж я его на занятия таскать? Я ему «Нянин покой» в карман сунул. Сириус вытянул из-за ворота половинку замысловатой подвески на тонкой цепочке. Над кружочком металла поднялась струйка дыма, вырисовывая обновленный интерьер комнат Сириуса. — Если Том вздумает сунуться за порог, кулон нагреется, и я всегда смогу его отыскать. — Знаю, — фыркнул Снейп. — У мамы был такой же, только простой, латунный — куда уж нам до Блэков. Ни сбежать далеко от дома, ни выбросить. Даже топил однажды. Гарри невозмутимо прошлепал босыми ногами мимо говорящих. Сегодня с утра что-то не складывалось у него в голове. Что-то очень важное. Но, глядя на Северуса и Сириуса, сидящих за одним столом, он не мог сосредоточиться. — Ты решил бы уж что-нибудь, — ехидно сказало запотевшее зеркало. — А что решать? — огрызнулся Гарри. — У этих двоих и в моем времени странные отношения. Недаром они даже стоять рядом не могут — аж искры летят. Только дай им волю, то ли трахаться, то ли убивать друг друга начнут. Я здесь ненадолго. Надеюсь, что ненадолго. И мне совсем не хочется, чтобы Северус влюбился в меня. Когда я исчезну, ему будет слишком тяжело. — Тебе не кажется, что ты забыл спросить его? — хмыкнуло зеркало с поразительно знакомой интонацией. — Надо будет — спрошу. А если бы ты и в самом деле было волшебным, объяснило бы, почему я чувствую себя так странно. — А как ты себя чувствуешь? — Словно произошло что-то невероятно прекрасное, и больше не будет неприятностей, а только радость и счастье. Зеркало хмыкнуло и помутнело. Гарри шлепнул по поверхности мокрой рукой: — Бесполезная стекляшка! Всерьез двинуть по серебряной глади мешало удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение легкости. Он готов был оттолкнуться от пола и парить высоко над землей так долго и далеко пока… пока действительно не вернется домой. Ноги отрывались от скользких плиток, и тело, взмывая вверх, уносилось прочь из этого мира. Настойчивый стук в дверь прервал эйфорию полета, и Гарри со всей силы приложился задницей о мраморный борт умывальника. — Сидишь там целый час. Все в порядке? — послышался обеспокоенный голос Северуса. — Да, да, конечно, уже выхожу! Гарри с шумом выдохнул, потер ушибленное место и распахнул дверь. — Ты слишком возбужден, — от внимательного взгляда Северуса не могло укрыться его состояние, — и чересчур счастлив. — Не хочешь считать это своей заслугой? — Вряд ли, — хмыкнули ему в ответ. — Тогда представь, что Темный Лорд вволю натрахался с твоим Сириусом, а теперь спит, и ему снятся радужные единороги в солнечном небе. — Тоже маловероятно. — Ну, я прямо не знаю, чем тебе помочь. Гарри начал злиться. Но это была не привычная застилающая глаза и затмевающая разум злость. Холодная, словно металлическая, стена вырастала в его сознании, превращая радостную эйфорию в жестокую решимость. — Это не я, — прошептал Гарри, осознавая. — Это его чувства. Волдеморт… Он был очень счастлив, а сейчас принял какое-то решение. — Я же говорил, что дело не во мне, — ухмыльнулся Северус. — Счастлив, говоришь? А ведь Блэк-то давно здесь. В дверь, не защищенную чарами, настойчиво постучали. Затем еще раз и, не получив ответа, распахнули ее. Первым ввалился Эванс с покрасневшими от бессонницы глазами, за ним встрепанный Люпин, настойчиво пытающийся вырвать руку из цепких пальцев Кассандры. — Что случилось, Снейп?! — с порога завопил Эванс. Гарри, Северус и Сириус обменялись непонимающими взглядами. — У тебя сменился патронус? — спросил Люпин, застегивая рубашку. — Жуткая крылатая тварь. И что это значит: немедленно ко мне? — Вы отыскали Джеймса? — встряла Касси. — Ремус мне все рассказал. Троица в доме все еще не находила слов. — И как же теперь выглядит мой патронус? — наконец нашелся Северус. — Фестрал, — послышался ледяной голос, и Волдеморт материализовался посреди комнаты с тонкой фарфоровой чашкой в руках. — Здравствуйте, детки! Настало время поговорить. Сириус уставился на холодный кулон, бесполезно сверкнувший золотым краем. — Наблюдаю новые лица, — Лорд аккуратно расстегнул пуговицу пиджака и присел на возникший стул с узкой спинкой. — Вместо невоздержанного на язык юнца — очаровательная леди. Приветствую вас, мисс. Вы — нежеланная гостья в любом доме, чего уж скрывать, что и я не рад вас видеть. Люпин тихо рыкнул и положил руку на плечо девушки, заслужив брезгливую ухмылку Волдеморта. — Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил он всех таким тоном, словно был английской королевой, ведущей церемониальное чаепитие. На столе очень кстати появились такие же чашки с изящным голубым узором, сахарница и последним — молочник с золоченой крышкой. Эшли с опаской прикоснулся к хрупкой ручке кончиком пальца. — Похвальный интерес, мистер Эванс. Однако небезопасный. — Я не могу разобраться в вашей магии, — задумчиво проговорил Эшли, продолжая исследовать посуду. — Она принципиально другая. Не концентрирует намерение и не направляет энергию, как мы привыкли. Словно… словно изменяет структуру пространства или предмета, и в ней нет привычных отпечатков личности волшебника. Она совсем потусторонняя. — Оу… Забавное определение. Если не ошибаюсь, именно вам, мистер Эванс, пришла в голову неразумная идея совершить глупость, причинившую мне столько неудобств. Эшли, слегка зардевшись, кивнул. Темный Лорд картинно зааплодировал, и Гарри раскрыл рот от удивления. Он даже дернул Северуса за рукав, силясь привлечь его внимание. На пальце Лорда красовалось знакомое кольцо с простым черным камнем. «Где ублюдок нашел эту проклятую дрянь, повредившую руку Дамблдора?» — На развалинах отчего дома не более часа назад, — широко улыбнулся Волдеморт, и Гарри поспешил закрыть разум, так неосторожно оставленный без щита. Но было поздно — Лорд успел вихрем пронестись по его мыслям. — Ты, без сомнения, самое странное существо из всех, что я когда-либо встречал, — вынес он вердикт. — Словно принадлежишь двум мирам сразу, как и я. Может, поэтому я ощущаю связь между нами. И как бы там ни было, она не может быть последствием детского ритуала, который так бездумно провели мои новые друзья. Я чувствую, что второй мир заявляет на тебя права не меньшие, чем этот. Он высасывает тебя по капле, — Лорд завывал не хуже банши, — заставляет разрываться между тем, что есть, и тем, что быть должно. Поздравляю, мистер Снейп, пройдет немного времени, и вы меня поймете. Вспомните меня, когда у вас отнимут то, чем вы действительно дорожите, и того, с кем будете связаны отныне и навсегда. Северус, не моргая, смотрел на пустое блюдце. Остальные, казалось, окаменели, не в силах проронить ни слова. Комната вокруг них сжалась, стены подползли к самому столу, свечи погасли, а из окон потянуло сыростью и плесенью. Потолок медленно опускался, грозясь расплющить всех в лепешку. Гарри попытался было открыть рот, чтобы остановить Волдеморта, немедленно приказать оставить Северуса в покое и не причинять вреда. Но не мог даже пошевелиться или глотнуть воздуха полной грудью. Знакомая пульсирующая головная боль слилась с опьяняющим наслаждением происходящим. Лорд глумился над ними, как школьный хулиган, прижавший в углу стайку пугливых первоклассников. — Вот так-то, мистер Снейп, — голос был до ужаса спокоен. Волдеморт не двинул и пальцем, только слегка прикрыл глаза, а Северуса с ног до головы уже окутало зеленоватое сияние. Длинный яркий пучок лучей как щупальце подполз к Гарри и обернулся вокруг запястья. По искаженному лицу Северуса заструился пот. Он кусал губы, не в силах остановить налагаемое проклятье. Запахло палеными нитками и жженой кожей. Открыв рот в беззвучном крике, Гарри наблюдал, как тлеет и обугливается ткань на бедре Северуса. Тот медленно сползал со стула от невыносимой боли. — Хороший был амулет, — с притворным сочувствием вздохнул Лорд, — даже жаль, что пропал зря. Но я надеюсь, мистер Снейп, что впредь вы будете разумней. И прежде, чем прибегать к более сложным ритуалам, поинтересуетесь, хочет ли некто, тридцать лет имевший возможность возродиться, повидать вновь этот скучный и примитивный мир. Вам не приходило в голову, мистер Снейп, что смерть — далеко не самая неприятная вещь, которая может случиться с магом? Недаром Империус много веков считался непростительным закинанием. А смерть — всего лишь начало нового пути. Настолько захватывающего, что понадобилась чистая душа и древняя магия, чтобы оторвать меня от путешествия. Вы согласны со мной, мистер Эванс? Лорд оставил обессилевшего Снейпа в покое, обернувшись к Эшли. Гарри с трудом подобрался к Северусу — тот вцепился пальцами в край стола, из последних сил сохраняя равновесие. Сквозь прожженную дыру виднелась обугленная кожа. Темный Лорд уловил движение и едва заметно кивнул. — Мистер Снейп плохо усваивает уроки, — проговорил он, глядя в остекленевшие глаза Эшли. — Надеюсь, вы лучше. Магия, мистер Эванс, не то, с чем следует шутить. Тем более применять ее столь неосмотрительно. Особенно магглорожденным, чья сила так мала. Обещаю, вы на собственном опыте убедитесь, насколько я прав. В один миг руки Эванса покрылись ледяным панцирем, гулко завибрировали и вспыхнули голубоватым огнем. Палочка выскользнула у него из-за пояса, со стуком покатившись по деревянным половицам. — Вы, маленькая мисс, уже наказаны без меры. Да и, строго говоря, не слишком успели мне досадить. Я не могу вам дать желаемого. Жаль… Возможно, вам еще выпадет шанс. А мистер оборотень в наказании не нуждается. Не потому, что невиновен. Он сам для себя худшее наказание. Ах, — неожиданно мечтательно вздохнул Темный Лорд, — в давние времена я знал одного оборотня. Он был настоящим волком, а вы — комнатный щенок капризной старой девы. Кстати, о щенках, мистер Блэк. Ваши помыслы далеки от чистоты, но вы оказали мне гостеприимство, скрасив эти неприятные дни. Вам безразлично, насколько я способен реализовать планы ваших, с позволения сказать, друзей. Вы хотели меня, а не сомнительных авантюр. Простительная слабость. Возможно, в иной ситуации мне с вами было бы… хм… интересно. Прощайте, мистер Блэк! Пожелайте мне доброго пути. Воздух вокруг Лорда скрутился в тугой плотный жгут, стены дома, задрожав, обернулись сотней маленьких разноцветных торнадо, жадно вбирая незнакомую магию. Волдеморт исчез вместе с фарфоровой чашкой, высокой спинкой стула и кусочком ковра. Едва странные чары развеялись, все вокруг пришло в движение: стены слегка раздвинулись, полыхнуло пламя загоревшейся свечи, стол дернулся и сбросил опустевший чайник. Потолок приподнялся, давая вздохнуть. Гарри заорал: — Акцио, заживляющий бальзам! — и кинулся к Северусу, настойчиво отталкивающему его руку. Люпин склонился к Касси, что-то бормоча, краснея и бледнея попеременно. Сириус коротко выругался и вновь потянул из-за ворота тонкую цепочку. Блестящий кулон пылал жаром. — Какого хрена он сделал со мной? — шевельнулся оттаявший Эшли и сунулся под стол за палочкой. — Я не чувствую никаких изменений. — И не должен, — едва слышно прошипел сквозь зубы Снейп. — Отсроченные проклятия, «Практика Наивысшей Защиты», том шестой, глава тридцать вторая. Несмотря на угрюмое настроение, царившее за столом, Гарри вновь был на удивление счастлив. Ему было знакомо это чувство: словно он возвращался в Хогвартс после долгих скучных первых каникул. Еще шаг, и он переступит порог замка, который был ему больше, чем дом. Гостеприимно распахнулась высокая дверь, вот он уже заносит ногу, чтобы войти, и от этого так спокойно, так радостно… И только сердце странно сжимается, будто оставил в этом мире что-то недостижимое, важное, чего не сможешь вернуть никогда. — Снейп, смотри! — вскричал Сириус. Из лежащего на столе артефакта вырвались широкие лучи, сплетаясь в объемное изображение. Гарри смутно различил контуры высокого здания. — Министерство магии, — пробормотал Люпин. — Что он там забыл? — Да, оно, — кивнул Гарри, увидев знакомый до дрожи атриум и темные мрачные коридоры. Картинка стремительно менялась, Гарри с ужасом перечислял про себя призрачные залы до тех пор, пока над столом не застыла комната с расходящимися амфитеатром скамейками. — О, Мерлин, — понял он, — ему нужна Арка. И тут же, словно откликнувшись на зов, перед ними возникла Арка смерти. Трепещущее рваное покрывало все так же заслоняло каменный проем. — Волдеморт возвращается домой. Туда, откуда мы его призвали. Он спокоен и счастлив. И чуточку грустит. Я никогда… не представлял, что он может быть таким. Гарри с трудом сдерживал чужую улыбку — непривычную и чуточку жуткую. В один миг Арка задрожала, изображение рассыпалось, охлаждая золотую пластинку. Гарри застонал, словно из головы рывком выдернули кол. — Он ушел. Навсегда. И забрал с собой хоркрукс, чтобы никогда больше не возвратиться. — Что за хренова Арка? — глухо спросил Сириус, все еще глядя на артефакт потухшими глазами.