И феникс Ордена

— Куда это он? — совсем по-птичьи вжал голову в плечи Эванс. Люпин неожиданно громко чертыхнулся и укоризненно посмотрел на Гарри: — Надо же думать, что и кому говоришь. Кто тебя за язык тянул? — Не знаю. Должно быть, Волдеморт, — мрачно буркнул он в ответ, кляня сам себя последними словами. Сириус даже не дослушал его, испарившись сразу после слов «примерно на минус девятом этаже». — Где теперь искать еще и этого безумца? — вздохнул Эшли. — Кажется, я знаю, и Грим меня забери, если мне все это нравится, — застонал Северус, вставая. — Гарри проведет нас в министерство. Касси вздрогнула и решительно вскочила: — Неужели ты думаешь, что он пошел за Томом? — Тут и думать нечего. Ненормальный пёс втрескался в это исчадье ада с первого взгляда. Шевелись, Гарри, — почти прикрикнул Северус. — Возможно, мы успеем его перехватить. — В пятницу днем в министерстве должна быть куча народу, — предупредил Люпин. — Я всегда могу перекинуться. Ремус скажет, что пришел к отцу со своей девушкой. А вам придется что-нибудь придумать, — Эшли первым бросился к двери. — Если Волдеморт потревожил Арку, там сейчас царит жуткая паника. Возможно, это задержит Сириуса, и мы успеем. Гарри нетерпеливо наматывал шарф, поглядывая на Люпина. Только тот мог доставить всю компанию к нужному месту. — Аппарируем к телефонной будке. Скорее! Ремус и рта не раскрыл, чтобы поинтересоваться, откуда Гарри известен вход в министерство. Эшли, потоптавшись на крыльце, предложил отбежать подальше: — Здесь словно воздух бензопилой резали. Обрывки защитных заклинаний просто висят клочками. При нашем сегодняшнем везении может вынести не в Лондон, а к Северному морю. Все переплели руки, Ремус, нахмурившись, сосредоточился. Мир вокруг затрясся и исчез в отвратительнейшем аппарационном вихре. * * * Северус брезгливо отвернулся, Эшли и Гарри прятали глаза, стараясь не смотреть на Касси. Девушку выворачивало наизнанку у разрисованной бетонной стены. Согнувшись, она извергала из себя потоки рвоты, отмахиваясь от Люпина, который пытался придержать ее волосы и шептал на ухо извинения. — Я не привыкла к частым и длинным аппарациям. А эта была одной из самых паршивых, — извиняющимся тоном проговорила позеленевшая Касси, вытирая губы. — Нет совершеннолетия — нет разрешения. — Разве не всем на последнем курсе семнадцать? — удивился Эшли, дернул палочкой и убрал неприятную лужицу у стены. — Не всем так везёт, как мне, — вздохнула девушка. Гарри, до сих пор не выпускавший руку Северуса, кинулся в телефонную будку и набрал номер. — Где все? — удивился Эшли, не торопясь превращаться в птицу. — Дежавю, — пробормотал Гарри. — Что? — Северус, как всегда, был настороже, несмотря на то, что кривился от боли при каждом движении. Вопрос остался без ответа. Слово само всплыло в голове. Флёр произнесла его, с трудом вынырнув из пруда за домом Уизли, куда они отправились жарким летним днем. Она тряслась и всё шептала: «дежавю, дежавю», а ее лицо становилось сморщенным и жалким. Потом Гермиона объяснила, что это значит. Но только сейчас Гарри понял… Он напрягся и вытащил палочку, словно Волдеморт и куча Пожирателей уже ждали их в Зале Пророчеств. Ремус легким движением подтолкнул его к лифту. Сириус стоял у края Арки точно так же, как через девятнадцать лет. Или всего полгода назад? Черт, он никогда не привыкнет к этому странному течению времени. Комната Смерти была такой же темной, холодной и похожей на огромную каменную яму, а завеса шевелилась и шептала сотней голосов. — Бродяга, — заорал Люпин с порога, — пошел прочь оттуда! Гарри глянул на Северуса и понял: тот слышит. Тихий разноголосый гул завораживал, заставлял цепенеть и шаг за шагом подаваться ближе к смертоносному проему — Я в порядке, — шептал Северус одними губами, медленно спускаясь по каменным ступеням. — Шарф не потерял. Я хотел сказать… ты… мама… и я тебя… Гарри задохнулся от отчаяния — еще шаг, и Северус окажется у самого занавеса, повинуясь потустороннему зову. Рука дернулась сама, и сжатый кулак врезался в рану на бедре, заставляя Северуса взвыть и упасть на колени. — Спасибо,— просипел он и поднял искаженное болью лицо. На прокушенной губе показалась капелька крови. — Мордредова поебень. Засасывает внутрь, поглощает сознание. Люпин и Эванс хватали Сириуса за полы расстегнутой куртки в напрасных попытках оттащить от опасной платформы. Тот сопротивлялся с неожиданной силой. — Отвалите! Кто вы такие, чтобы решать за меня? — Друзья? Сириус высвободил руку, вскинул палочку, и оба друга отлетели, отброшенные Ступефаем. — Клянусь, — прокричал он и повел палочкой, ощерившись, словно гигантский пёс, готовый к атаке, — клянусь, я обездвижу каждого, кто попытается мне помешать! Я понимаю, что делаю, и мой выбор доб-ро-во-лен! Снейп не торопился подниматься, глядя на разбушевавшегося Сириуса снизу вверх. — Он позвал меня, — Сириус растерял весь запал под его спокойным взглядом. — В самый последний момент, понимаешь. Перед тем, как шагнуть, он произнес мое имя. Где-то на верхних ступеньках громко застонал Люпин. — Я понимаю, — глухо сказал Северус, осторожно вставая. — Ни хрена ты не понимаешь, ты никогда никого не любил. — Откуда тебе знать? — Да ниоткуда, — неожиданно улыбнулся Сириус. — Ты слизеринская сука, не способная на чувства. — Сказал гриффиндорский выродок, думающий только членом. — Я не пожалею, Снейп. — Я не остановлю тебя, Блэк. Гарри лихорадочно пытался сообразить, в какую сторону упадет Сириус, если запустить в него Петрификусом. Но едва он поднял палочку, как Северус порывисто обнял Сириуса, подставляя свою спину под заклинание. — Удачи! — прошептал Снейп. — И тебе тут! — Сириус обнажил в улыбке клыки, на один миг стал удивительно похож на Бродягу, и отступил назад, падая за драную ткань. Сотни голосов невнятно и радостно зашептали, завеса всколыхнулась и вновь повисла рваной тряпкой. — Зачем, Северус? Почему ты его не удержал? Гарри кинулся к Снейпу и ухватил его за тонкий свитер, немилосердно сотрясая худое тело, а тот вовсе не сопротивлялся, но голос его звучал уверенно и спокойно. — Он правда любит. Возможно, в другом мире у них есть шанс. Неужели ты еще не понял, что судьбе невозможно перечить? И по твоей милости на моей душе уже две смерти. Не то чтобы мне нравилось, но… поразмышляй над этим, ладно? — Трое негритят в зверинце оказались, Одного схватил медведь, и вдвоем остались, — вдруг мрачно сказал Эшли, подходя к ветхой Арке. — Нас пятеро, — не менее угрюмо поправил Гарри. — О, прости! Одного ужалил шмель, и их осталось пять. — Тупой маггловский стишок, — Северус зыркнул на него так, что Эванс предпочел скрыться за непрочным столбом Арки. Гарри в отчаянии пнул каменный постамент. Ушей коснулся мерзкий нарастающий гул, и по стенам комнаты заплясали яркие пятна сигнальных чар. Две пары устремились прочь, обгоняя друг друга. Эванс бодро махал крыльями, залетая далеко вперед. Северус дважды саданул Гарри под коленку, избавляясь от навязчиво подставленного плеча. Конечно, Северус Снейп не нуждался ни в помощи, ни в жалости. * * * — Выпить? — предложил Гарри, когда все повалились на стулья в тесной полутемной каморке, когда-то бывшей просторным домом Дамблдора. Никто не стал возражать, даже Северус. На столе сама собой возникла тяжелая квадратная бутылка и пять стаканов, наполненных льдом. Казалось, каждый боялся заговорить первым. — За Сириуса! — наконец сказал Люпин, слегка подвывая. — Пусть там он получит то, чего ему не хватало здесь. — Чувствую себя на поминках, — поморщился Северус. — Разве не так и есть? — пробубнил Эшли, глядя в стакан. — Это была худшая из идей Сириуса. Самая нелепая глупость из всех, которые он мог совершить. Кассандра всхлипнула и уткнулась в плечо Ремуса. «Люпин и Эванс до ужаса скучные и правильные, — думал Гарри, наблюдая, как раздвигаются стены комнаты. — И каждый сам по себе. Без Джеймса и Сириуса братство Мародеров теряет смысл. Всё кончилось, не успев по-настоящему начаться. И опять всё из-за меня. И Орден Дракучей Ивы, чушь какая! Только Сириусу могло взбрести в голову подобное». Он тонул в отчаянии, и для этого даже не требовалось хлебать отвратительное пойло. Все боялись поднять друг на друга глаза, словно каждый собственноручно столкнул Сириуса в проклятую Арку. Дом постепенно обретал утраченные размеры. То здесь, то там вспыхивали новые огоньки свечей, встрепенулся яркий полог кровати, жарко разгорелся камин, и что-то подозрительно зазвенело в лаборатории Северуса. — Не глупее, чем вызов духов или какой-то там турнир, — пробурчал Люпин. — Мерлинова срань! Ты же не успел подтвердить согласие? — взволнованно посмотрел Эшли на Северуса. Тот молча принюхивался к содержимому стакана. — Черного козла тебе по самые яйца! — Эшли неожиданно резко вскочил, не обращая внимания на возмущение Люпина. Он кинулся к Снейпу, жутко тараща и без того выпуклые глаза. Северус ссутулил плечи, как испуганный подросток. — Чьей палочкой ты пользовался, чтобы подтвердить участие? Отвечай, Снейп, немедленно! Гарри, чьей палочкой? — Своей, — вполголоса буркнул Северус, не поднимая взгляд. — Долбоёб! — тяжело выдохнул Эшли и сполз на пол. Касси оторвала голову от плеча Ремуса: — А есть разница? Эшли, привалившись к ножке стола, привычно забубнил: — Согласно Уложению о магических турнирах от тысяча сто семьдесят второго года, участие подтверждается путем касания палочкой пергамента с приглашением. До вас, олухов, проще дойдет, если я скажу, что это аналог Непреложного обета. Идиот! — Эшли вновь сорвался на крик. — Если уж самому не хватило ума в книжку заглянуть, мог бы поинтересоваться у знающих людей. На Блэка наезжал, а сам тоже головой не думаешь! Сражаться на турнире может любой. С тех давних пор, когда магов охотно брали на службу при любом дворе, а они бились во имя своего повелителя, ничего не изменилось. Неважно, чье имя значится на пергаменте, пусть и волшебная, но он всего лишь бумага. Важно, кто подтвердил магический контракт. Теперь ты обязан принять участие в турнире. В турнире чистокровных, Снейп! Куда тебя, полукровку, на дух не допустят. Думаешь, Совету священных семейств не наплевать, что случится с придурком, коснувшимся палочкой приглашения? И что ты теперь будешь делать? — Что МЫ будем делать, — поправил Гарри. — А вот тебе еще идея, Эванс, и вали ее обдумывать и изучать. Чем таким забавным могут заниматься Блэк и Темный Лорд по ту сторону Арки. Об этом в книжках не прочтешь. Опубликуешь теоретическую работу — стипендия министерства обеспечена. Северус очень злился. Гарри чувствовал его нервную дрожь, но боялся даже коснуться руки, чтобы утешить или подбодрить. Казалось, весь воздух вокруг натянулся, как тонкая пленка. — А еще лучше подумай, какое такое проклятье наложил на тебя Лорд. Только к колдомедикам не суйся. Кстати, хреновый амулет, Люпин, не очень-то и помог. — Как знать, — хмыкнул Ремус. — Но мы все тут хороши. — И те, кого нет с нами, тоже. Тупые ублюдки! — стакан перед Снейпом разлетелся на части, забрызгивая жидкостью всё вокруг. — Пожалуй, мы пойдем, — заторопилась Касси. — Наверное, вам нужно остаться наедине. — Мне отчет по маггловедению сдавать в понедельник, — поднялся Эшли. Северус не трогался с места, сверля взглядом вонючую лужицу. Гарри поплелся провожать гостей. — Ты, если что, пришли патронуса. Не оставляй его одного. Видишь, бесится. — Не оставлю!!! А у них с Блэком действительно что-то было? Ремус молча пожал плечами и переступил порог. Гарри прикрыл дверь и со всей тщательностью наложил защитные заклинания. Барьер вышел слабеньким, но способным отпугнуть диких животных и случайных магглов. Когда он вернулся, Северус все еще сидел, уставившись на разбитый стакан. Гарри аккуратно убрал осколки, а недопитая бутылка исчезла сама собой. — Я потерял Сириуса дважды, — неловко сказал он, только чтобы нарушить гнетущую тишину. — Еще пару раз, и привыкнешь, — процедил Северус, не поднимая глаз. — Мне кажется, что ты любил его не меньше, чем я там, в будущем. Разговор был опасным, но пусть лучше Северус заорет на него, грохнет кулаком по столу. Пусть даже в клочья разнесет полдома, но только не молчит так тяжело и страшно. — Любил? — Северус скривил губы в жалком подобии ироничной усмешки. — Еще два года назад я позволил бы отрезать себе левую руку, лишь бы Поттер и Блэк исчезли с лица земли. Потом привык и даже начал получать удовольствие от наших стычек. Но ни за какие сокровища в мире я бы не связался с этими козлами ради серьезного дела. Я слизеринец, в конце концов! И тут появился ты… Тебе сложно понять Блэка, мне — легко. Такой же нездешний, из другого мира, ничего не знающий обо мне, смотрящий другими глазами. И теперь я в полной жопе. Любовь — сплошное дерьмо, разве я этого не говорил? — Но ты же с Сириусом… и это было… ох… я не понимаю. Разве можно ТАК без любви? Северус дернулся, схватил Гарри за руку и, подтащив поближе, жестко взял его лицо в ладони. — Посмотри на меня, — почти прошипел он. — Если понадобится — протри очки. Кто захочет меня по собственной воле, а не из жалости или по принуждению? Гарри разглядывал узкое злое лицо, обрамленное свисающими прядями, брезгливо кривящиеся губы, загнутый кончик носа, легкий намек на вертикальную морщинку между бровей. Пальцы сжимали его щеки, до боли впиваясь в кожу. — Кажется, я не сопротивлялся, когда ты целовал меня, — едва смог прошептать он. Северус фыркнул, и одна прядка взлетела вверх, отделяясь от остальных: — В шестнадцать я бы тоже не стал сопротивляться. Гарри поднял руки и накрыл ладони Северуса своими. — А я не стал целоваться с Сириусом. И ни с кем бы не стал, кроме тебя. «А я ведь не вру!» — с удивлением подумал он. Они долго смотрели в глаза друг другу, пока Гарри не почувствовал, что очки давят ему на переносицу. — Я уже жалею об этом, — одними губами сказал Северус. — Будь ты проклят за то, что появился в хижине. Неожиданно Гарри улыбнулся прямо в кривящееся лицо: — Не старайся! Сильнее, чем проклял нас Волдеморт, все равно не выйдет. У Северуса дернулся левый глаз. Гарри не стал ждать и, подавшись вперед, коснулся его губ. — Ты понимаешь, что сейчас делаешь? — выдохнул Северус. Руки Северуса не стали ждать ответа, прижимая теснее, зарываясь в волосы, поглаживая кожу, возвращая уже почти привычный жар и ощущение покоя. — А должен? Я же глупый инкуб. — Ты умный инкуб. — В таком случае считай, что понимаю. Мы вместе, а когда вместе — всё легче. И Гарри сделал то, что именно сейчас казалось ему жизненно необходимым: сдернул с Северуса балахонистый свитер вместе с футболкой и осторожно прикоснулся губами к выпирающей ключице. Тот лишь глубоко вздохнул, устраивая поудобней обожженное бедро. * * * За последующие две недели Гарри узнал много нового. Если осторожно пробежаться губами по нежной бледной коже левого предплечья, то пальцы Северуса задрожат и чашка разобьется вдребезги о дощатый пол. Взаимодействие возбужденного члена и настойчивого рта может послужить причиной взрыва в лаборатории и пополнения словарного запаса витиеватым маггловским ругательством. Непробиваемая стена, возведенная между комнатой и лабораторией — это очень обидно. Можно заставить себя не закрывать глаза, когда кончаешь; достаточно чтобы Северус просто попросил. Одиночество — невыносимо. Его не заполняют ни книги, ни прогулки по безлюдным лесным окрестностям. Неужели Северус не скучает, отгородившись стеной? Можно спать, сплетаясь в причудливый узел руками и ногами, а утром делать вид, что ничего не было. У Северуса получалось на «превосходно». Щупальца растопырника, настоянные на яде глизня, чудовищно воняют: ни горячий душ, ни лавандовое мыло не истребляют приторный запах гниения, въевшийся в длинные волосы. Кое-какие мысли не следует озвучивать. Некоторые чувства не имеют точного определения. Несдержанность не приводит ни к чему хорошему: если, забывшись, простонать "возьми меня" или даже "трахни", то Северус быстро отстранится, закусит губу и отрицательно покачает головой. И плечи его будут подрагивать, словно в комнату влетел ледяной ветер. Но если случайно прошептать, что вместе никакой турнир, никакой Волдеморт и никакие путешествия во времени не страшны, глаза Северуса вспыхнут неожиданной россыпью горячих искр. А если повторить — можно получить или легкий тычок в бок, или умопомрачительный поцелуй. Дымолетный порох не отличается от растолченной сожженной ножки стула. Даже под странным аппаратом с лупой, напоминающим микроскоп. Вечера с Эвансом могут быть не так уж скучны, если вовремя задать нужный вопрос и делать вид, что слушаешь ответ. Тетка Петуния любит клубничный пирог с патокой и группу «Би Джиз». Джеймса не нашли. Приказ об исключении его и Сириуса за прогулы был зачитан в Большом зале во время ужина. Правила магических турниров не менялись последние восемь веков. Можно прожить три дня, ни разу не вспомнив Рона и Гермиону. Второго февраля кельты празднуют Имболк. — Ура! — Северус вылетел из лаборатории как смерч, держа на раскрытой ладони снулого птенца с фиолетовым оперением. Птица задрожала, позеленела и превратилась в жабу. Шахматная доска между Гарри и Эшли испарилась сама собой. — Ровно сто часов! — гордо сказал Северус, и Эванс устремил на него восторженный взгляд: — На твоем месте я бы опубликовал результаты экспериментов. — Сомневаюсь, что они актуальны в мировом масштабе. Пролонгированное оборотное — первая проблема, которая может заинтересовать зельевара. Наверняка в мире уже сотни рецептов. — В тебе, Северус, с детства удивительно сочетались черты полного придурка и исключительного гения. Северус только ехидно скривил губы. — Но теперь я не сомневаюсь, что мы сможем принять участие в турнире. Ты, обернувшись Блэком, а я под видом твоего фамилиара. — О, нет, не так… — Северус беспечно махнул рукой, призывая чашку: — Ты же сам говорил, что каждый маг имеет право привести с собой ученика. Эванс приосанился, гордо вскинув подбородок: — Это древнее правило, вряд ли им воспользуется кто-то из чистокровных. Разве что профессор Слагхорн. Он будет поражен, если ты объявишь меня учеником. Пойдут ненужные слухи. Но пусть… Как можно отказаться от возможности посетить турнир? — Знаешь, каков был основной недостаток Блэка? Раньше, чем Эванс успел открыть рот, а отвлеченный ласковым прикосновением Гарри среагировать, Северус выхватил у него из-за пояса палочку с крученой рукояткой. — Блэк никогда не умел правильно выбирать, — быстро сказал Северус и с размаху ударил палочкой о край стола. Послышался звонкий щелчок, Эшли и Гарри растерянно уставились на пористый белый излом под слоем серебристой краски. — Два фунта семьдесят девять пенсов, — сказал Северус, — в маггловском магазине детских игрушек. Неужели ты думал, что в первый же день нашего знакомства я сунусь в Лютный ради твоих прекрасных глаз? — Патронус… — едва прошептал Гарри, глядя на пластиковое нутро своей новой палочки. — Я вызывал ею патронуса. И Люмос в Азкабане. — Это лишь подтверждает то, что кем бы ты ни был, ты — удивительно сильный маг, — справился с шоком Эшли. — Только немножко глупый, — фыркнул Северус и безапелляционно добавил: — Правила турнира позволяют: я пойду под обороткой, ты будешь моим учеником. Может, ты все еще хочешь поцеловаться с Сириусом Блэком? И его лицо озарила странная полуироничная полумечтательная усмешка.