И феникс Ордена

— Хотелось бы знать… Тишина, железным обручем сжимавшая виски, распалась на части. Гарри не понимал, сколько времени прошло с тех пор, как его, для верности приложив Ступефаем, притащили в комнатушку с жесткой лежанкой и вонючим ведром в углу. Судя по грозящему лопнуть мочевому пузырю — не меньше суток. — Хотелось бы знать, как у вас оказалось вот это. Спасительный, возвращающий в реальность, голос заставил разомкнуть тяжелые веки, перед глазами мелькнула обложка знакомого учебника — Прости… Я взял на память о тебе… — Мистер Гарри, ваша ложь поражает даже меня. Вы нашли учебник в хижине, куда забрели, исследуя окрестности. Это был не вопрос. Гарри стянул на пол затекшие ноги, нашарил очки и простонал: — Сделай милость, отвернись, мне нужно… — и кинулся к железному ведру. — В вашем воображении вы менее стеснительны, — прилетел в спину язвительный смешок. — Я показал тебе правду, — Гарри едва не застонал от облегчения, когда желтая струя выбила дробь по жестяной стенке ведра. — Как жаль… Мне правда жаль, мистер Гарри. В своих фантазиях вы выглядите моложе и несомненно привлекательней. Да и мне вы польстили. Не помню, чтобы в юные годы я отличался столь изысканной внешностью. Но надо отдать вам должное: печальную историю турнира на острове Уайт вы изучили досконально. Кто-нибудь приносил вам в Мунго книги? Сейчас глаза Снейпа уже должны были оставить ожог на его голой спине. Но, обернувшись, Гарри наткнулся на застывший равнодушный взгляд. Флоббер-червь под разделочным ножом вызывал у Снейпа куда больше эмоций. — Я готов, — прошептал Гарри, — раз за разом показывать тебе свои воспоминания. До тех пор, пока ты действительно не вспомнишь. Или не решишь, что вспомнил. — Похвальная настойчивость. Будь я на двадцать лет моложе, вы могли бы заинтересовать меня. — Северус! У тебя на руке должен быть точно такой узор, — Гарри вскинул руку с широким браслетом. — Неужели ты ни разу не задавался вопросом, откуда он у тебя? — Увы… — его лицо действительно изобразило крайнюю степень разочарования. — Ничего подобного у меня нет. — Ты лжешь! Гарри очень нужно было видеть его глаза. Близко, настолько близко, чтобы различить в них малейший отблеск эмоций. Чтобы уловить хоть каплю интереса. Если не к себе, хотя бы к своим словам. Снейп порывисто отступил на шаг. Ещё на шаг и ещё, пока не уперся спиной в каменную кладку. Он размеренно дышал и был сосредоточен, словно перед атакой. Гарри застыл, не в силах поверить: неделю назад ему нужно было привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Северуса. Сейчас стоило лишь приподнять голову и… — Я что… вырос? Постарел? — Повзрослели, мистер Гарри. Должно быть, сказывается долгое пребывание в Мунго. В ваших видениях у вас… Северус неловко дернул рукой, словно удерживаясь от жеста, затем достал из рукава знакомую палочку — черную, с резной ручкой и смещенным центром тяжести — и осторожно коснулся его щеки. Вдоль позвоночника Гарри проползла липкая змейка пота, и он едва удержался, чтобы не отстраниться. — … у вас нежная кожа, подернутая легчайшим пушком, — палочка поползла вниз. — Светло-розовые соски… Да не дергайтесь так, я не причиню вам вреда! Ни единого волоса вот здесь… — палочка прочертила зигзаг на груди. — И здесь… — Я сейчас с ума сойду, — прошептал Гарри онемевшими губами. Снейп только фыркнул и опустил палочку ниже, указывая на дорожку волос от пупка под резинку трусов: — Их было совсем мало. Думаю, по вашим внутренним ощущениям, вам всё ещё шестнадцать. Очевидно, и… — кончик палочки погладил член под тканью и, стремительно взлетев, уперся ему в лоб, — и здесь вы ощущаете себя на тот же возраст. Печально наблюдать… А в тех бурных подростковых фантазиях вы вот такого роста. Палочка разрезала воздух где-то на уровне губ Гарри. — Как жаль… вы были по-своему очаровательны в отрочестве. — А ты почти не изменился, — выдавил Гарри, когда опасный предмет вернулся в рукав. — Лесть — не лучший способ заслужить доверие, мистер Гарри. Если вы хотите передать что-нибудь своим друзьям и близким, я окажу вам эту услугу. Но это всё, на что вы можете рассчитывать. — Ты, ты сейчас самый близкий мне человек! Ты… был… был тогда… и сейчас… Гарри почувствовал странное жжение под ограничивающим артефактом, словно наружу рвались не слова, а магия: — У меня никого нет. Ни дома, ни друзей, ни семьи. Я никому здесь не нужен и никто не заинтересуется моей судьбой. — Что ж, это прекрасно! — Северус скользнул вдоль стены и в два шага оказался у двери. — В сложившейся ситуации подвал Аврората — самое безопасное для вас место. Постарайтесь не покидать его как можно дольше. Даже если стены министерства внезапно обрушатся, вы останетесь живы под завалами. Последуйте моему совету. Дверь с грохотом захлопнулась. — Черта с два, Северус! — проорал вслед Гарри. — Я выберусь отсюда и тогда… Что тогда, он еще не решил. Воздух в камере был тошнотворным и липким, как расплавленные карамельные тянучки. Хотелось есть, а больше всего пить, смочить потрескавшиеся губы хоть каплей влаги. Поначалу он до изнеможения колотил в глухую дверь руками и пятками, но, похоже, узника охраняли глухие. Либо не охранял никто. Ситуация — хуже некуда. Рассчитывать на побег не приходилось: браслеты надежно сковывали магию, сотня попыток зажечь Люмос и наколдовать воду обернулась ничем. Будь у него, скажем, ложка, он кинулся бы скрести землю вокруг одного из выступающих камней. Или заточил ее, чтобы атаковать первого вошедшего. Но время шло, силы и мысли иссякали, и теперь он только пялился в пространство, слегка раскачиваясь на лежанке. И громко, вслух, не боясь быть услышанным, костерил себя последними словами. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться сразу: он изменил ход событий, только лишь оказавшись в прошлом. Но он — болван, пустоголовый кретин, недоделанный герой, тупая бестолочь с мозгами личинки! — был уверен, — осёл, мудак, самоуверенный дебил! — что ему необходимо вернуться. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда он прикидывал, о какой из камней лучше побиться головой. Едва вспыхнувший огонек надежды моментально угас: на пороге в сопровождении грузного мрачного аврора стоял вовсе не Северус. Зато в руках у Люциуса Малфоя посверкивал холодными гранями стакан с водой. — Сожалею, что о вас забыли, — вкрадчиво сказал Малфой. — Не держите обиды на авроров за сей досадный промах. У них сейчас слишком много забот. Охранник за его спиной съежился и отступил на шаг. — Что, всем составом ловят еще одного ненормального? — Гарри старался не смотреть на стакан, маячивший перед его носом. — Что-то в этом роде, — Люциус натянуто улыбнулся. — Но мы же простим их, не так ли, мистер Поттер? Он сделал едва заметный знак рукой, и охранник с неожиданной для его комплекции скоростью вылетел наружу. — Вот так, мистер Поттер, теперь мы сможем поговорить спокойно. Спокойный разговор с Малфоем не входил в планы Гарри ни в каком времени. — Ну же, не бойтесь, пейте. Стакан ткнулся холодным краем в губы. — Опять Веритасерум? — Как вы могли подумать такую чушь! Хотите, сам отопью? Вы знаете, кто я? Гарри кивнул, мысленно плюнул и схватился за стакан. Да пусть он будет хоть полон Веритасерума, ничего нового этот гад не узнает. Не отравит же он его, в самом деле, собственноручно. Грязную работу Малфой предпочел бы спихнуть на других. — Вот и прекрасно, только пейте не торопясь, а то икота нападет. — Чего вам нужно? — не слишком вежливо, но стоило ли церемониться с Малфоем? Тот откликнулся так небрежно, словно на досуге зашел в зоопарк покормить диковинную зверушку: — О, ничего особенного. Обычно я не слежу за делами Аврората. Но в истории с вашим задержанием замешан мой сын, и кое-что из отчетов авроров показалось мне небезынтересным. — Лучше б вы Хогвартсом с таким рвением занимались! Люциус смолчал, потянулся за пустым стаканом и неожиданно крепко ухватил Гарри за левую руку. — Вам не о чем беспокоиться, и я рассчитываю на ваше благоразумие, — быстро предупредил он, опускаясь рядом. — Вы же не хотите вернуться в Мунго? И, поверьте, я обездвижу вас раньше, чем вы успеете пошевелить пальцем. Он прошептал слова заклинания и расстегнул широкий браслет, целиком скрывающий предплечье Гарри. Под низким потолком завис круглый шарик света. Луч падал ровно на метку. Люциус Малфой долго изучал узор. Низко склонялся, осторожно проводил пальцами, задерживаясь в определенных точках. Гарри кривился. Округлые края полированных ногтей слегка царапали кожу, и это было так же противно, как засунуть руку в банку со слизнями. — Глава Аврората поклялся, что в его семье нет никого по имени Гарри. — У меня не редкая фамилия. — Я сам знаком с тремя Эрскин-Беррингтонами и, представьте, они даже не родственники. Что уж говорить о Поттерах, — поддержал Малфой. — Северус Снейп объявил вас сумасшедшим. Вы доверяете мистеру Снейпу? Гарри пожал плечами. — Правильно. Доверять ему — все равно что доверять болотному фонарнику. Знаете, чем они опасны? Если Малфой считал, что Гарри понятия не имеет о призраках, заводящих в трясину, то он ошибался. Но вряд ли он появился здесь ради лекции о темных существах. — Поэтому я перевезу вас в спокойное место, где никто не забудет о ваших потребностях. — А если я откажусь? — Мистер Поттер, ваше мнение интересует меня в последнюю очередь, — вкрадчиво сказал Люциус, вновь застегивая на нем артефакт. Появившиеся авроры привычно завернули его руки за спину, обернули в непрозрачный кокон и куда-то потащили. * * * В поместье Малфоев он пробыл вряд ли дольше, чем в камере. Услужливый Добби, привычно глазастый и суетливый, не впадал в священный трепет при его виде, и это, надо сказать, было не так уж плохо. Конечно, хотелось, чтобы он ответил хоть на один вопрос. Но эльф молчал и совсем по-малфоевски кривил губы в ответ на попытки заговорить. Сводчатый подвал напоминал комнату хорошей гостиницы. В дальнем углу даже имелась бочка, которую Добби наполнил горячей водой. Вкусная еда, сладковатый запах цветочного мыла, неожиданный комфорт, с которым его разместили у Малфоев, настораживали. Он решительно не мог понять, как следует поступить дальше. Похожий на муторный сон мир со знакомыми-незнакомыми лицами и странными правилами пугал его больше, чем любая реальная опасность. Может быть, Северус прав, и он сейчас в отделении для умалишенных? Или это наваждение, посланное Волдемортом, как-то сумевшим проникнуть глубоко в его разум? И на самом деле Гарри Поттер мирно сопит в подушку на последнем этаже «Норы», едва вздрагивая от того, что ему снится, как Северус Снейп проводит палочкой вдоль его живота. Было время, когда он в самых смелых, несбыточных мечтах видел, как все оставили его в покое. И готов был многое отдать, чтобы так и было на самом деле. Но вот теперь… Что ему остается? Ждать, пока Северус еще раз снизойдет до встречи с ним? Выбраться из малфоевского подвала и… Вплавь через канал? Пешком в Париж? До ярко-синей с бронзовой ручкой двери Фламеля? Послушать очередную лекцию о том, как небезопасно играть со временем? Вернуться назад и вновь обнаружить, что всё изменилось? Гарри зло пнул деревянную бадью. Он едва не рехнулся от отчаяния, вообразив, что в этом мире нет Северуса. Еще раз так рисковать он не будет. Теперь, когда никому до него нет дела, он совершенно свободен. Пусть Северус его и не помнит, и пусть пока сам Гарри не уверен в том, что нынешний Северус — чудо как хорош, но он единственный… единственный, кого… который… Нужно просто поговорить. Перед ним возник Добби, бесцеремонно отобрал влажное полотенце и сунул в руки тонкую зеленую мантию. Сверху скрипнула дверь. Добби шикнул, закатил круглые глаза, дернул кончиком уха, и мантия сама напялилась на сопротивляющегося Гарри. Сверху, осторожно ставя ноги на узкие ступеньки, спускалась хозяйка дома. Она уселась в кресло и буравила гостя взглядом до тех пор, пока он не задергался, переступая голыми пятками, и не рявкнул: — Чего пялитесь? Нарцисса не проронила ни слова, лишь едва сморщила острый нос, словно у Гарри воняло изо рта. Она молчала — он молчал, зрачки голубых глаз сжались — зеленые смотрели в них пристальней. Ресницы Нарциссы казались бархатными, фарфоровое лицо оставалось неживым и безмятежным. «Сама виновата», — решил Гарри, не отводя взгляда, и, не церемонясь, вломился в её сознание. Красивое лицо исказила судорога, он наткнулся на прочный хрустальный щит, но успел ощутить тревогу, сомнение и любопытство прежде, чем по его телу пробежал разряд и Нарцисса выбросила нахала из своей головы. — Не рекомендую вам вновь использовать легилименцию, юноша, — холодно сказала она. — Люди моего положения умеют тщательно скрывать мысли, не прибегая к магическим ухищрениям. Мне велено не причинять вам вреда, но я могу приказать эльфу. Естественно, потом он будет наказан. — Какого же черта вы приперлись сюда? — прошипел Гарри. Нарцисса вскинула тонкие брови. — До сего дня мой супруг не позволял себе приводить любовников в дом и не заставлял меня их обслуживать и стеречь. Гарри расхохотался. Сама мысль, что неживой и бесстрастный, словно покрытая глазурью и лаком деревянная кукла, Люциус может хотеть чего-то подобного, развеселила его от души. — Я сказала нечто забавное, юноша? Гарри хорошо помнил обеих Нарцисс: тонкое, почти девичье лицо юной жены на турнире и надменное, злое — леди Малфой, пережившей одну войну и вступившей во вторую. Мирная жизнь явно шла ей на пользу. Возможно, локоны были уложены тщательней и стали немного темнее, и тонкие изломанные губы на бледном лице выделялись чуть ярче, но мать Драко почти не изменилась за эти годы. — Неужели вы думаете, что я и ваш муж… Что я на такое соглашусь? У меня, между прочим, кое-кто есть. — О, ваше согласие ему и не потребуется. Есть, знаете ли, немало заклинаний и зелий… Гарри закашлялся, вспомнив, с каким удовольствием он недавно выпил целый графин лимонада. Добби появился у ног хозяйки с оглушающим хлопком. Нарцисса даже не вздрогнула. — Пожар! Пожар, госпожа! Горит, всё горит! — непочтительно завопил эльф. Нарцисса чуть быстрее, чем требовали приличия, поднялась и застучала каблуками по каменной лестнице, с непростительным легкомыслием оставив дверь распахнутой. Гарри немедленно рванул вверх, вылетел в зал и застыл — босой, в мантии на голое тело — рядом с остолбеневшей у окна хозяйкой поместья. Горело небо. * * * Оно полыхало не привычными бурыми пятнами весеннего заката, а языками алого пламени, словно где-то за линией горизонта разожгли ритуальный костер. Огонь — чистейший, кроваво-золотой — отвоевывал у неба клочок за клочком. Он не дымил, не чадил, а размеренно пожирал предзакатную синеву. Невозможно было даже подумать о том, чтобы отвести взгляд от ярких всполохов. Нарцисса не повернула головы в сторону своего пленника. Пляшущие языки далекого костра сложились в круг, и на потемневшем бархате неба, как на моментальной фотографии, проступил четкий абрис. Видение становилось все отчетливей, открывая глазам фигуру мага. Искры путались в растрепанных волосах, потоками лавы стекая вниз, обрисовывали силуэт горящим контуром. Нарцисса ахнула и прижала ладонь ко рту. Вслед за ней закусил губу Гарри. Оба узнали искаженное безумной гримасой лицо, круглый подбородок, острый длинный язык, нервно оглаживающий уголки растянутого в зловещей улыбке рта. Его глаза пылали таким же яростным алым светом, как небо вокруг. Фигура раскинула руки, и полы мантии взвились за плечами, затрепетали, как крылья сказочной огненной птицы. Рассмеявшись, кошмар заговорил мягко и вкрадчиво; завораживающий голос обволакивал изнутри, проникал под кожу и в разум каждым звуком. Гарри даже не был уверен, что слышит эту речь ушами. Он скосил глаза на Нарциссу и догадался, что та чувствует нечто похожее. — Волшебники и ведьмы, от севера до юга и с запада на восток, — вещал голос, — узрите истинную силу! Смотрите на меня! Созовите всех: детей и стариков, слабых женщин и отважных мужчин, чиновников, торговцев и поварих. Сегодня я дам этому миру шанс, которого у него не будет никогда. Маг вытянул руку вперед и поманил зрителей к себе. На его запястье сиял, переливаясь голубоватым светом, многоугольник с яркими точками. Нарцисса вцепилась в мраморный подоконник. — Сила… — гипнотизирующий шепот заставлял раскачиваться в такт словам. — Что есть сила без права распоряжаться ею? Плевал я на ваши ограничения! В правой руке мага сверкнул длинный меч. Рассекая потемневшее небо, клинок опустился на другую руку, но вместо крови из обрубка предплечья полыхнуло белое сияние. Гарри задохнулся от волны невероятных ощущений: восторг и упоение силой переполняли огненного мага, и он щедро делился со всеми своим ликованием. Оружие исчезло, безумец вскинул обезображенную руку вверх. Луна, ненужным пятном висевшая над головой, озарила края раны, и они шевельнулись, зажили своей жизнью — удлиняясь, покрывая растущие кости новой плотью, восстанавливаясь в мгновенье ока. Он сжал светящиеся пальцы в кулак и громогласно завопил, закинув голову, мантия билась за его плечами, подобно плащу на ветру или ангельским крыльям. Он был безумен и красив, этот огненный ангел, а голос его становился все настойчивей и громче: — Вы видели, что я могу вам предложить. Жизнь, полную магии, волшебство без границ, как встарь. Все мы: чистокровные и магглорожденные давно заклеймены, мы стали рабами министерских циркуляров. Я требую свободы для магии и каждого мага этой страны! За последние дни вы должны были понять, что вас ждёт. Но я милосерден, и мне претит отнимать магическую силу у волшебников. Поэтому, — его голова склонилась низко, словно он пытался заглянуть в каждое окно, — я дам тебе немного времени. Ты, Люциус Малфой, надменный засранец, пошевелись и сделай всё, чтобы снять эти рабские метки! Иначе я проверю, как долго сможет сопротивляться моей силе твой собственный сын. Поторопись! Я выйду отсюда только с приказом министерства! Голос замолк, и в пылающем небе появились знакомые очертания островерхих башен и длинных галерей. Хогвартс изнутри был освещен таким же алым заревом, рвавшимся наружу из стрельчатых окон. Контуры замка задрожали, исказились, и мираж рассеялся, открывая чистое ночное небо. Слева висело созвездие Льва: три ярких и шесть едва заметных глазу точек. Настойчивый голос безумного Барти Крауча-младшего напоследок коснулся сознания каждого жителя магической Британии. — Можете не доверять мне. Вы видели мою силу. И я не отступлю. * * * — Я обманула вас, юноша, — глядя в потемневшее небо, спокойно сказала Нарцисса. Гарри, зачарованный видением, все еще не мог повернуть головы. Он много раз был свидетелем пугающих и странных ритуалов, но ни разу не сталкивался с подобным. Даже Темная метка в небе не могла сравниться с этим представлением. Очевидно, Крауч младший был готов на чудовищные поступки в любой реальности. Только вот здесь он не нашел достойного Лорда. Или?.. — Мой муж давно не интересуется ничем и никем, кроме внутренней и внешней политики. Вам нечего было бояться. У нее странно повлажнели уголки глаз. — Но все же зачем-то он приволок меня сюда. — Вы же видели этого Крауча. За несколько дней почти в каждой семье хоть один волшебник да оказался на больничной койке. Его магия требует постоянной подпитки. Муж сказал министру: вы — наш козырь в рукаве и единственная надежда отстирать эту грязь дома. Так и не дождавшись ответа Гарри, она пояснила: — Оставить всё в тайне и обойтись без международного скандала. — Меня арестовывали всем Авроратом, какие уж тайны. — У Люциуса может быть еще много наследников. Он может принять в род любого бастарда, как это делает моя сумасшедшая сестра. Но Драко… мой первый и единственный ребенок. Самообладание оставило Нарциссу, она медленно скользнула на мозаичный пол, и ее лицо сравнялось цветом с безупречно белым кружевом нижней юбки. Края мантии зеленой лужицей растеклись у ног Гарри. Она кинулась вперед, как кобра, но вместо того, чтобы ужалить, со странной неженской силой вцепилась в его руку. — Спасите моего сына, юноша. Именем вашей матери прошу… У вас же есть мать? Гарри едва смог кивнуть, глотая липкий ком в горле. — Разве она не сделала бы для сына всё, что могла? — Она сделала, — хрипло ответил он. — Заклинаю вас… И буду в неоплатном долгу. Приведите ко мне Драко. Только такой необычный волшебник, как вы, сможет обойти любые чары. Остальные… вы знаете сами. — В Хогвартсе не только ваш сын. Там больше тридцати учеников, вас не волнует их судьба? — Да-да, конечно. И Люциус без сомнений пожертвует любым из них или всеми вместе, чтобы не сдать своих позиций. В другой ситуации Гарри не стал бы так долго размышлять. Но, как ни крути, у него здесь оставалось еще одно важное дело. — Я хотел бы увидеться с Северусом Снейпом прежде, чем отправиться в Хогвартс… — О, не сомневаюсь он уже там. — С чего вы взяли? Нарцисса хмыкнула и так скривилась, будто перед ней стоял гниющий труп. — За что все так ненавидят Снейпа? — А как бы вы относились к тому, кто упрятал вас на всю жизнь в узкий темный подвал и заколотил дверь? Она завернула широкий рукав и помахала перед лицом Гарри запястьем. Две мерцающих точки, соединенных полосой: доступ Нарциссы был ниже, чем у любого из четверокурсников Хогвартса. — Я хозяйка мэнора, мистер Поттер. И не могу даже сварить веселящее зелье, когда мне грустно. Всю остальную работу здесь выполняют эльфы. Вы думаете, я должна быть благодарна ему за изобретение? И мужу, который показательно, под прицелами колдокамер, позволил это проделать со мной? Гарри не нашелся, что ответить. — Моей силы недостаточно, чтобы снять с вас браслеты. Но в школе вы несомненно найдете того, кто сможет. Эльф перенесет вас к Хогвартсу. Поторопитесь же, время не ждет. Возможно, совсем скоро там не останется камня на камне. — Я попытаюсь сделать все, что в моих силах. Пусть Добби поможет мне попасть в Хогсмид. Я сумею добраться до школы незамеченным. Нарцисса кивнула, и Гарри, как был, в тонкой домашней мантии на голое тело и босиком, оказался рядом с эльфом на центральной улице Хогсмида. — Спасибо, Добби. — Сделай всё, что просила госпожа, пришелец из ниоткуда, — процедил эльф, не отрывая взгляда от сияющих вдали окон Хогвартса. — Она так любит сына, будешь вознагражден. — Плевать я хотел на награды, — Гарри развернулся и быстро направился к «Сладкому Королевству», мысленно умоляя всех Основателей, чтобы ход в школу не был завален.