И феникс Ордена

Три дня прошли в каком-то сонном угаре и радостной суете. Гарри не мог усидеть на месте, желая понять, узнать, ощутить и увидеть всё разом: ласки Северуса, соленые волны океана, вкус экзотических фруктов, незнакомую еду, странный акцент местных жителей с непривычно смуглой, карамельной кожей, редких туристов, ошалевших и размякших так же, как и он сам. Северус был серьезен и сосредоточен как обычно, но не отдергивал руку, когда Гарри вкладывал свои пальцы ему в ладонь, и не кривился слишком сильно, когда им улыбались незнакомцы. А еще Гарри так и тянуло узнать, отчего хозяйка бара смотрит на «мистера Си» с такой неподдельной благодарностью и восхищением. Ужасно разозлился Северус только однажды — у небольшой хижины, рядом с которой торчал кривой щит, обещающий любые колеса в аренду. Владелец с трудом скрывал ехидную улыбочку, пока они перешептывались, выясняя, какой именно транспорт не умеют водить. Оба в жизни не сидели за рулем. Даже не представляли, как управлять автомобилем или маленькой, почти игрушечной «Веспой». Гарри не был уверен, что удержится на велосипеде, а уж вообразить на нем Северуса и вовсе не мог. Северус с раздражением глянул на кучу пакетов с покупками, плюнул, схватил половину и зашагал вперед по грунтовой дороге, бормоча под нос: — Никогда бы не подумал, что мне это понадобится. До дома их любезно подбросила пожилая леди в микроскопической машинке, подобравшая их по пути. Северус с трудом втиснул длинные ноги под приборную панель. — Раньше у меня не было необходимости передвигаться по острову так часто, — шипел он, распрямляя спину после поездки. Гарри смеялся и обнимал его, разминая плечи. Спустя два вечера громкая Марисоль протянула Северусу вместе с лимонадом небольшую книжечку идеально-гриффиндорских цветов. Даже лев на обложке выглядел знакомо. Гарри наконец-то сообразил, зачем его таскали в грязную лачугу, где странный тип с хищной улыбкой и таким же, как у Колина Криви, фотоаппаратом, щелкал его на фоне белой пластиковой стены. — Поздравляю, — криво улыбнулся Северус. — Постарайся использовать как можно реже. Я наложу на паспорт чары, но все же это подделка. Пусть и очень хорошая. «Гарри Джеймс» — значилось на розовой бумаге четким печатным шрифтом. Без всяких Поттеров. Маггловская подделка с легкостью обошла все законы — Гарри Джеймсу, застывшему на фото с дурацким выражением лица, был двадцать один год. Он всматривался в каждое свое отражение: в стеклянной двери банка, в океанской глади, в зеркале над умывальником — и никак не мог понять, почему Северус находит его красивым. Подбородок отвратительно быстро зарастал колкой темной щетиной, от которой было сложно избавиться по утрам. Бритвенные чары все еще оставляли на лице царапины, несмотря на оранжевую мазь из сундука Северуса. Губы — яркие и вечно припухшие, неровно отросшие пряди челки, какие-то безумные глаза за стеклами очков, совершенно неинтересный нос, несуразные руки и ноги, поросшие темными волосками, сбитые колени. Вдобавок — тощее тело, узкие бедра и талия, словно у девчонки. Нет, он определенно не был красив. Не так, как все эти яркие и счастливые люди. Не так, как Северус, чьи острые черты, бледная кожа и резкие движения вызывали интерес всех встречных, выделялись в любой толпе, и не было того, кто не проводил бы взглядом его худую фигуру. А он был обычным. Самым простым мальчишкой — пусть и немного повзрослевшим — которому этот мужчина шептал по ночам пошлости и нежности, сцеловывал капли пота со слишком быстро загоревшей кожи и вжимал в себя его худые бедра, ввинчиваясь восхитительно твердым членом в задницу. Северус больше не делал попыток изменить их роли в постели, хотя с нескрываемым удовольствием подставлял свое тело губам, рукам и языку. Один раз Гарри даже осмелился протолкнуть палец в его тугое отверстие: горячие стенки зажали, как в тиски, и он с ужасом подумал, что член не поместится в Северуса никогда, несмотря на то, что собственное тело убеждало его в обратном. Северус застонал и шире раскинул бедра, показывая, что готов. Но Гарри почему-то так смутился, что разом растерял всю смелость, а заодно и часть эрекции. Северус лишь ободряюще улыбнулся и, изогнувшись так, что позвонки, казалось, вот-вот порвут кожу, втянул в рот его полуопавший член. — У тебя еще есть время решить, — успокоил он позже. — А, может быть, тебе это вовсе не нужно. Прошло всего три дня. Целых три дня абсолютного счастья. *** — Сегодня я собираюсь кое-что переделать в доме, — сообщил Северус за утренним кофе. — Хватит сидеть без дела, иначе мозги превратятся в пудинг. Хочу добавить подвал и оборудовать там кабинет. А тебе пора бы начинать учиться. Мы можем посвящать несколько часов в день школьной программе, и к концу лета ты будешь способен сдать экзамены. Гарри тяжело вздохнул, но спорить не стал. — Я займусь работами внутри дома, а ты обнови чары снаружи и не тревожь меня несколько часов. Можешь сходить на рынок. Деньги в ящике кухонного стола. Цепь, до этого неосязаемая, вновь натянулась и явственно звякнула. Гарри даже потер запястье — так отчетливо почувствовал на своей руке металлический холодок. Северус пристально посмотрел на него, мрачно помолчал, а затем махнул рукой: — А… делай что хочешь… Все равно тебя не остановить, — и побрел к сундуку, на ходу отправляя чашку в мойку. Это была не ссора, но уже предвестник разногласий. Гарри закусил губу, чтобы ненароком чего не ляпнуть, и вытащил из ящика пачку зеленых банкнот, совсем не похожих на привычные цветные фунты. В конце концов, нельзя же оставить Северуса без продуктов. Поэтому он обновил заклинание — нестандартное, не скрывающее дом, а больше похожее на легкий Конфундус, заставляющее человека забыть, зачем и почему он оказался в этой пустынной части острова, и отправился на рынок самой дальней дорогой вдоль побережья, мрачно размышляя о волшебном мире, который они оставили. О судьбах всех, находящихся в нем, и о том, как несправедливо, что они сейчас здесь, в прекрасном месте, где океан сливается с небом и живут счастливые и веселые люди, в то время как там всё настолько неправильно и плохо по их вине. И еще немного о том, удастся ли ему найти здесь хоть какую-то работу, чтобы не клянчить у Северуса деньги, если вдруг захочется мороженого или стакан вкусного зеленого напитка с листьями мяты. Шагая по кромке воды, он со вздохом признался сам себе, что пусть он и выглядит старше, но не годен в маггловском мире ровным счетом ни на что. Даже Лучо — мальчишка из бара, умел ловко смешивать коктейли и лавировать сквозь толпу с нагруженным подносом. А дети на рынке искусно плели из прутьев широкополые шляпы и корзины, которые их родители тут же выставляли для продажи на свои лотки. Он не умел ничего, кроме приготовления английских завтраков и уборки. Не наниматься же, в самом деле, горничной в отель для туристов. Изо всех сил он пнул набежавшую волну. Будущее, даже в этом раю, вдруг показалось ему никчемным и безынтересным. Конечно, Северус заставит его сдать экзамены. Только кому это здесь нужно? Капли соленой воды на губах вдруг показались ему слезами. Да, Северус всё придумал, всё рассчитал и приготовил для него почти идеальное убежище. Как быстро он свихнется здесь со скуки? А ведь Северус предупреждал… Ноги несли его вперед вдоль полосы прибоя, вода неприятно хлюпала между голой ступней и подошвой, на очки налипла песчинка. Он стянул оправу и тщательно протер стекло. Черная точка не исчезла — далеко впереди по изумрудной глади воды скользила темная фигурка. Она балансировала, стараясь удержать равновесие, то раскидывала руки, то низко пригибалась, складывалась почти пополам, стремясь к непонятной ему цели. Это было похоже на то, как он пытался встать двумя ногами на рукоятку метлы и тянулся вперед за неуловимым снитчем. Черный силуэт несло к берегу, и Гарри рванулся вперед, чтобы лучше разглядеть незнакомое волшебство. Северус утверждал, что на острове нет волшебников. Неужели опять врал?! Но вот же, кто-то несется по океану на странной водной метле, и у Гарри останавливается сердце только от одной мысли о невероятном ощущении такого полета. Не мрачные пустые коридоры Хогвартса, по которым они летали на школьном хламе, а чистое небо, изумрудная вода и капли, радужным ореолом разлетающиеся вокруг. Фигура в облегающем костюме резко подала вверх переднюю часть бесхвостой метлы и врезалась в кромку песка. Задыхаясь от восторга, Гарри подбежал и понял — то, что он издали принял за узкую рукоять, было широкой доской странной формы, больше похожей на дно какой-нибудь лодки. Мокрая улыбающаяся девушка шлепнулась рядом с нею на песок и громко рассмеялась. С ее волос стекали струйки воды, она отфыркивалась и вытирала лицо небольшим полотенцем. — Э-э… Привет… — Привет! — весело отозвалась девушка. — Что это? На вид ей было не меньше двадцати, и Гарри слегка заикался, задавая вопрос. Кажется, она не поняла, что он хотел узнать. — Что это? — переспросил он, указывая на лодку, разрисованную красными птицами, яркую, как и все здесь. Девушка фыркнула и посмотрела на него удивленно. — Я недавно приехал, — смутился Гарри. — Ничего здесь не знаю. — А… Это сёрф. Ты англичанин? — Эм… Да. Из очень маленького городка. — Эльза, — протянула руку девушка. — Я из Германии, поэтому могу не слишком хорошо тебя понимать. Ты никогда не видел сёрфа? — Нет. Но хотел бы научиться. Это… это прекрасно. Можешь дать попробовать? — На доску без подготовки нельзя, — очень серьезно сказала она и махнула рукой в сторону края пляжа. — Если ты турист, то вот там есть база и инструкторы. Джинджер и Трой, они тебе всё покажут. Хочешь, отведу? Уверенней Гарри не кивал за всю свою жизнь. Джинджер на самом деле звали Кристиной, и это оказалась одна из женщин, танцевавших в баре в тот самый первый вечер. Ее муж — широкоплечий, похожий на Кингсли Шеклболта, в длинных красных шортах и с ниткой деревянных бус на мощной шее, приветливо улыбнулся и тоже протянул ему руку. — Ты бойфренд того мрачного носатого англичанина? Гарри отделался коротким «да», и на этом личные вопросы, которых он так боялся, закончились. Трой без лишних слов подвел его к странной конструкции — широкой короткой доске, уложенной на круглое бревно. — Попробуй удержаться хоть секунду, — предложил он. — Найди баланс, сгибай колени вот так и старайся смотреть поверх вытянутой руки. Гарри быстро разулся, вспрыгнул на пляшущую под ним доску и выставил одну ногу вперед. Это было вообще несложно. Доска, как метла, слушалась малейшего его движения вовсе без всякой магии, и он без труда мог держаться на ней сколько угодно и даже попытался оторвать от гладкой поверхности одну ногу. Трой одобрительно поцокал языком, посмотрел хитро, с прищуром и скомандовал: — Слезай, протрешь тренажер! Ты точно никогда не занимался? Баланс и координация движений идеальны. — Нет, — почти честно ответил Гарри. — Я и океана раньше не видел. — Сейчас и попробуем, — улыбнулся тот и протянул ему яркий надувной жилет. — Техника безопасности. И очки сними. Гарри вздохнул: надо так надо. У самой воды Трой пристегнул его лодыжку к доске мягким резиновым браслетом на длинном канате. Гарри поморщился и потер очередную «цепь». — Сёрф — недешевое удовольствие, — заметив, сказал Трой. — Потеряешь в волнах — не догоним. Гарри обреченно кивнул, загнал неожиданно легкую доску в воду, по примеру инструктора лег на живот и широкими гребками отплыл от берега. Сёрф покачивало, солнце грело затылок, и оттого, что он был без очков, весь мир расплывался и таял в брызгах воды. Когда он в первый раз коснулся ступнями доски и легкая волна, подхватив его, понесла вперед, губы сами собой раскрылись в победном крике. Это, конечно, отличалось от полета на метле, но было так же захватывающе и наполняло таким ощущением свободы и единства со стихией, что Гарри, желая продлить чувство полета, направил доску не к берегу, а по косой, под углом к белой полосе, видневшейся вдали. И едва уловимым жестом послал режущее заклинание, оборвавшее резиновый канат. Доска слушалась беспрекословно, будто и вправду была заколдована. — Ну ты даешь, парень, — сказал Трой, когда они выбрались на берег. — Даже не верится, что впервые. Гарри показал на разорванную «цепь» и пробормотал извинения. — А можно еще раз? И Трой неожиданно согласился, предупредив, что на сегодня всё. Только когда они выбрались из воды, Гарри вспомнил, что собирался на рынок. Мрачные мысли растворились, рассеялись в изумрудных волнах, и вместо них в голове билось одно: он хочет быть здесь, быть с Северусом, бежать к нему, уткнуться носом в плечо и рассказать, как он счастлив здесь и сейчас — как никогда раньше. А остальное — мелочи, которые он с удовольствием переживет. К тому же Трой уже второй раз не преминул заметить, что сёрф и снаряжение стоят приличных денег. — Не знаешь, где я могу найти хоть какую-нибудь работу? Тот задумчиво почесал нос: — Кажется, в сувенирной лавке нужен продавец. А если хочешь, я могу подумать… Ты мог бы давать первые уроки туристам. До того, как они влезут в воду. Платить много не обещаю, но доска и костюм — к твоим услугам. Внутренне Гарри готов был запеть, но спокойно кивнул и сказал: — Подумай. Но несколько часов в день я буду занят. Готовлюсь к экзаменам. Ему хотелось как можно скорее вернуться к Северусу, поэтому, несмотря на внезапно накатившую усталость, он летел с рынка домой как на крыльях. И когда Гарри кинулся в его объятия — горячий, потный, пахнущий океаном и возбуждением — лицо Северуса, утром казавшееся таким мрачным, просветлело, и морщинка между бровей разгладилась. — Ты непостоянен, как океанский бриз, — прошептал он куда-то Гарри в макушку. — Кажется, я нашел работу. — Судя по запаху — ловцом рыбы, — фыркнул Северус. — А я обустроил лабораторию. Гарри заметил еще кое-что — в одном из углов появился небольшой стол, до странности напоминающий парты в Хогвартсе. — Только на полдня, — обреченно вздохнул Гарри, — я же понимаю, что с учебой ты от меня не отстанешь. И, кстати, руку ты мне так и не показал. — Поговорим после ужина, ладно? — мирно сказал Северус и занялся принесенными покупками. * * * Они вытащили два шезлонга прямо на песок, и Северус потягивал легкое, совсем не пьянящее пиво прямо из бутылки, провокационно обхватывая горлышко губами. Гарри молча следил как розовый шар солнца ныряет в море. — Знаешь, почему я выбрал это место? — вдруг спросил Северус, не глядя на него. — Потому что здесь никто не плюет тебе в лицо? — У океана цвет твоих глаз. — Мне нравится океан. Северус невесело усмехнулся, и у Гарри в голове словно плотина рухнула — он разом выложил всё об этом долгом дне, о сомнениях, которые его терзали, о сёрфинге и о том, что жалеет, что не все могут быть счастливы, как он сегодня. Северус внимательно слушал и ни разу не назвал его глупым, что было непривычно, но до странности приятно. — Ты вырос в ужасном мире, Гарри, — сказал он после. — И ты не в лучшем. — И я же сделал его еще хуже. — Но… — Да, специально. И ты почему-то считаешь, что это твоя вина, а не мой выбор, и ты обязан всё исправить, но послушай… Северус вздохнул, в два глотка допил бутылку и взял его руки в свои: — Я не мог поступить иначе потому, что не видел в тот момент другого выхода. Я должен был сохранить место, куда ты вернешься, но даже наймись я на должность Филча, это бы не спасло Хогвартс. Возможно, будь у меня больше времени, я бы смог найти иной способ. Но сейчас, спустя столько лет… Уверяю тебя, не все так несчастны, как ты себе вообразил. Люди привыкают ко всему. Кто не привык — ищет выход, как искали его мы, когда были столь юны и наивны, что считали, что для этого нужно лишь желание и немного удачи. Я ученый и никогда не стремился к власти. Может быть, именно поэтому Малфой прислал мне портал — не хотел, чтобы я оставался в Англии и в один прекрасный день озаботился тем, как с твоей помощью повернуть всё вспять. Если это как-то оправдает меня в твоих глазах… — Северус крепче сжал ладони Гарри. — Тот Северус никогда не стал бы оправдываться передо мной. — Если ты не заметил, он слегка повзрослел. — Ты сказал «с твоей помощью». Я могу все исправить? Мы можем? Ты думал, я тоже возненавижу тебя за то, что ты сделал? Что я не пойму? — в голове у Гарри теснились сотни слов, но вместо них он перехватил руку Северуса и уложил ее на свою метку. — Мы по-прежнему связаны ритуалом. Я не смогу тебя забыть, даже если захочу. — Сможешь, — Северус улыбнулся так, словно ему было очень больно. — Или нет. Не знаю. По крайней мере, у меня не получилось. Он произнес заклинание и без всяких предисловий быстро размотал ленту на руке. Черная полоса упала на песок, и Северус медленно повернул предплечье прямо перед лицом Гарри. Тот ахнул и осторожно прикоснулся к искалеченной руке — кожа была исполосована глубокими шрамами. Казалось, местами узор был выжжен, частями вырван вместе с плотью неровными кусками, покрыт зажившими бугристыми наростами. От метки остались лишь тонкие контуры, едва заметные под шрамами. —Ты… — задохнулся Гарри, — ты сделал это сам? — Конечно. Я хотел избавиться от нее, — тихо сказал Северус. — Но даже Фламель не смог мне помочь. Тогда я начал ее изучать и не мог не заметить прямой связи с магией волшебника. И создал на ее основе ограничивающее заклинание. Понимаешь, почему Малфой хотел изолировать тебя в мэноре? Тебя могла ожидать участь похуже Азкабана. Он видел мою руку, читал мои записи об исследованиях и, когда увидел у тебя похожий узор, понял, что с его помощью можно разработать контрзаклинание. И, должно быть, он озверел, узнав, что ты выбрался из мэнора и мы встретились. Наверняка сам организовал ордер и обеспечил решение Визенгамота. А портал отправил, надеясь, что я буду настолько глуп, что окажусь в полном его распоряжении. Сейчас нет смысла тягаться с тем, Гарри, кто обставит тебя еще на старте. Политические интриги у него в крови, и он ни за что не выпустит такую власть из своих липких пальцев. И, как ты понимаешь, с тех пор, как я уничтожил метку, никакие узы нас с тобой больше не связывают. И очень давно. — Но я… я же… — Гарри тер лоб, снимал и надевал очки, ерошил волосы, стараясь понять, — я ведь все равно, кажется, люблю тебя, Северус. Не там люблю, здесь. Там — не знаю. Там я тебя не терял. — И я, кажется, — ответный шепот обжег ухо и сердце. Круг солнца нырнул в воду, и на его место начал вплывать молодой месяц — серебряный и яркий. — Посмотрим, как долго сможет не развоплотиться эта версия инкуба? — улыбнулся Гарри. — Мне всегда доставались крайне несговорчивые потусторонние сущности, — притворно вздохнул в ответ Северус.