Ты испытаешь всю их боль

      Шум весёлого праздника, яркие огни Цилиндрии, безумные краски пёстрых нарядов - у Терренса рябило в глазах от сумасшедшего водоворота. Народ весело толкался в толпе, кто-то пел, кто-то смеялся. На площадке неслись в своих плясках потерявшие связь с внешним миром танцоры, в тавернах пьяные глотки вовсю распевали песни - нестройно, невпопад, но с таким задором, что сложно было не улыбнуться. Художник рассеянно пробирался через толпы празднующих, каждой клеточкой впитывая в себя шум и веселье.       - Здравствуй, Терренс!       - С праздником!       - Добрый вечер, Терренс!       - И вас тоже!       Знакомых на празднике было много, но большую часть он видел впервые. В таком большом городе невозможно было знать всех, да он и не старался - по натуре своей Терренс был закрытым и даже несколько агрессивным, хотя сейчас вся его резкость спряталась где-то в глубине, давая ему возможность отдохнуть и развлечься на славу. С закрытостью было несколько сложнее.       - Ой, прошу прощения...       Девушка, толкнувшая Терренса, скромно потупила взгляд ярко-зелёных глаз. У него перехватило дыхание. Не сказать, чтобы девушка эта была неземной красоты или нечто вроде того, но Терренсу она показалась самым прекрасным созданием из когда-либо виденных. Все слова застряли где-то в районе горла, ответить что-то не представлялось возможным.       - О, ничего, ничего, всё хорошо, - выдавил, наконец, Терренс.       - Тогда - счастливого праздника! - весело улыбнулась девушка, тряхнув огненно-рыжими волосами, и побежала куда-то дальше.       - Подожди! - крикнул Терренс, но она не услышала его в шуме толпы. Художник с досадой цыкнул языком. Неужели всё на этом закончится? Ну уж нет...       Активно орудуя локтями, парень стал проталкиваться сквозь густую толпу, стараясь не потерять из виду прекрасную незнакомку. Кто-то ещё попытался поздороваться с Терренсом, но он напрочь проигнорировал все их попытки. А цель, казалось, не приближалась к нему ни на дюйм.       Сердце Терренса ёкнуло: девушка остановилась, но - о горе! - с неким рыжеволосым мужчиной. Приглядевшись, Терренс узнал его: Заник Хайтопп. Проклятый Хайтопп стоял рядом с этой девушкой! Терренса ловко обогнали.       До художника донёсся их до отвращения милый разговор:       - Заник, да это ты! Я тебя и не узнала сначала, право... Мы так давно не виделись. Как изменился!       - А ты, Тива, здорово похорошела, - улыбнулся ей в ответ Хайтопп.       Терренс поморщился. Этот гад делал ей комплименты... Зато художник услышал, как её зовут. Тива... Какое красивое, нежное имя. Терренсу показалось, что оно - лучшее из всех возможных имён. Тива...       Далее Терренсу оставалось лишь молча вздыхать в сторонке. Сначала Заник протанцевал с ней один танец, за ним другой, третий, четвёртый... Терренс уже потерял счёт бесконечным пляскам, залюбовавшись Тивой. Сам он не танцевал, не пел, да и вообще никак не праздновал, а лишь заворожённо наблюдал за порхающей в танце девушкой. Она была слишком красива, чтобы оказаться реальностью. Единственное, что её портило - это танцующий рядом Хайтопп.       - Я могу проводить тебя до дома...       - Заник, не надо, я сама.       - Но, Тива...       - Пожалуйста.       - Ах, с тобой невозможно спорить. Спокойной ночи, Тива.       - Пока, Заник.       Они мило улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны. Терренс встрепенулся: вот он, шанс! Пока девушка сворачивала на лесную тропинку, художник нырнул прямо в лес и побежал, опережая её.       - Добрый вечер, Тива.       Девушка вздрогнула, в панике замотав головой. Притаившийся за деревьями Терренс мысленно проклял себя за то, что так напугал её.       - Кто здесь?       - Терренс.       - Терренс? - нахмурилась Тива. - Какой ещё Терренс?       - Обыкновенный Терренс. - Парень улыбнулся, хоть она и не могла этого видеть. Девушка была безумно очаровательна в приглушённом лунном свете, едва пробивающимся сквозь листву, он не мог налюбоваться ею. - Я хотел показать тебе одно очень красивое место. Можно ведь на "ты"?       - Но я даже не вижу тебя... - неуверенно произнесла Тива, вместе с тем подтверждая, что разрешает перейти на "ты".       - Пока не подойдёшь, не увидишь. Ну так как?       - Даже и не знаю...       Терренс чувствовал её неуверенность. Но бояться ей было нечего: в Цилиндрии никогда не случалось ничего криминального. Никто никого не убивал и не грабил, это казалось дикостью, подобное осталось в далёком прошлом. Нынче проходили золотые годы Королевства. Нет, Тива не опасалась за свою безопасность: просто размышляла, стоит ли игра свеч.       Очевидно, любопытство оказалось сильнее всех прочих чувств.       - Надеюсь, ты не обманул меня, говоря о красивом месте, - неловко улыбнулась Тива, осторожно ступая под сень деревьев.       Они не видели лиц друг друга: густой лес слишком надёжно прятал их от лунного света. Чтобы Тива не упала и не отстала, Терренс взял её за руку и повёл за собой. Колючие ветки пытались преградить им путь, но художник заботливо прочищал для девушки дорогу, стараясь, чтобы острые ветви не порвали её наряд и не оцарапали кожу. Бугристая дорога казалась ему неимоверно лёгкой рядом с Тивой. Девушка послушно следовала за ним, он чувствовал её тёплое дыхание возле своего плеча.       - А теперь закрой глаза, - попросил он.       - Но зачем? Здесь и так ничего не видно...       - Сейчас будет видно, только, пожалуйста, закрой глаза.       Тива сделала, как он сказал. Терренс снова улыбнулся и дальше повёл её ещё аккуратнее. Наконец, он отодвинул последние ветки и вывел Тиву на поросший бархатистой травой уступ. Внизу шумела, разбиваясь и дробясь о камни, река, в лунном свете превращённая в поток дивного хрусталя. Он подвёл её к самому краю и осторожно приобнял за талию, чтобы она не упала. Девушка ойкнула.       - Можешь открыть, - шепнул ей на ухо Терренс.       Тива, обворожительно улыбаясь, распахнула большие глаза. В них плескался восторг.       - Как захватывает...       Свет луны и звёзд отражался в её зрачках, плясал на волосах и ресницах. В этом мире небо было совсем другое, не как в Наземье: если кто-то говорил, что звёзды были большими, то они действительно были просто огромными, а если луну сравнивали с жёлтым кругом сыра, то она и правда была громадной и ярко-жёлтой. Слова не бросались на ветер, а небо на самом деле было настолько прекрасно, что дух захватывало. А если ещё и найти подходящее место, чтобы любоваться им...       - Нравится?       Терренс продолжал мягко удерживать её, зная, что многие люди теряют равновесие, оказавшись у таких пропастей. Но до чего же здесь было красиво... Тива повернулась к своему таинственному проводнику.       - Очень. Ах!.. Ты же тот самый парень, которого я толкнула на празднике...       - Странно, я думал, ты меня не узнаешь.       В душе разливалось какое-то непонятное тепло. Она его запомнила - его, Терренса. Сердце выпрыгивало из груди, бешено колотясь в грудной клетке.       - У меня хорошая память на лица, - смущённо пробормотала Тива.       - Если ты запоминаешь то, что видишь, то ты могла бы рисовать картины. Ты когда-нибудь пробовала?       - Ты шутишь? - Девушка фыркнула. - Я никогда не умела рисовать. А что? Ты умеешь?       - Я художник, - пожал плечами Терренс.       - Правда?.. - ахнула Тива. - Это восхитительно!       - Серьёзно? - парень широко улыбнулся. - Странно, большинство считает художников помешанными.       - Они просто ничего не понимают, - с видом знатока отозвалась Тива. Её лицо и голос были такими серьёзными при всей её внешней хрупкости, что Терренс не выдержал и рассмеялся.       - Что смешного? - возмущённо воскликнула Тива. - Терренс!       Она чуть оттолкнула его, но не сильно: ей и самой было весело, она улыбалась. Терренс потянул её за собой и опустился на траву. Он, подавив смех, лёг на спину и указал в небо пальцем.       - Посмотри. Ты знаешь созвездия?       - Ну... - неопределённо протянула девушка, устраиваясь рядом. - Не очень, но...       - Думаю, самое время научиться, - ответил Терренс. - Видишь вон тот крест? Это - созвездие Ворона.       - Но почему именно Ворона? - не поняла Тива.       - Когда-то, когда созвездиям только начинали давать названия, это было похоже на ворона, - пожал плечами Терренс. - Кто же виноват, что для нас остался лишь крест. Форма со временем заменяет содержимое. А иногда наоборот.       Повисло благоговейное молчание. Тива смотрела наверх, заворожённая величием неба и мыслями о неумолимой силе времени, меняющего сами звёзды. Спустя какое-то время она спросила:       - А там что? В форме стрелы?       - Созвездие Лучника. Раньше рядом был виден колчан, сейчас осталась одна лишь стрела.       Они лежали рядом, обсуждая звёзды и любуясь ночным небом. Постепенно разговор перетёк в другое русло, они стали болтать обо всём на свете, наслаждаясь наличием интересного собеседника. Терренс был на седьмом небе от счастья, понимая, сколько общего у него с этим человеком. Тива была воплощением всех его юношеских мечтаний, воплотившееся в реальность. И, что главное, он чувствовал, как Тива радуется его обществу.       Как бывает в любом разговоре, слова затихли, а они остались лежать молча, переваривая кучу новых впечатлений. Терренс наклонил голову вбок, любуясь девушкой, а Тива, почувствовав на себе его взгляд, посмотрела на него в ответ. Её нежное лицо заворожило Терренса. Он хотел что-то сказать, но внезапно понял, что не может, да и не должен. Вместо этого он подался вперёд, осторожно, с опаской ловя её губы. По телу пробежала сладкая дрожь, а Тива, вопреки ожиданиям Терренса, ответила на его нежный, ласковый поцелуй. Девушка чувствовала себя в безопасности рядом с ним, а Терренс просто не верил, что это случилось. Её тёплое дыхание гладило его лицо, а художник осторожно притянул её к себе за талию, изнемогая от блаженства. Не было на свете чувства лучше, чем то, что он испытывал сейчас.       Тива открыла глаза. Веки плохо слушались её после такого непродолжительного сна, но солнце уже настолько сильно било в глаза, что лежать дальше было невозможно. Родная комната показалась странно пустой без Терренса, но, вспомнив вчерашнюю ночь, девушка ощутила восхитительное тепло в груди.       Жаль только, что мимолётный поцелуй начисто стёрся из памяти Тивы.       Но о нём не забыл Терренс.